Запределье

- И ради вот этого ты пропустил тренировку в субботу?? Касаматцу хмуро смотрел на подсунутый ему под нос глянцевый разворот. Кисе знал, что сейчас будет, уже привык за прошедшие пару месяцев, но всё равно не успел увернуться от тычка под рёбра. - Ай! Несчастный журнал упал на землю. - Не айкай мне тут! Мы отрабатывали новые связки, а наш ас сидел в дурацкой шляпе и строил глазки фотографу - по-твоему, это нормально??! Интерхай на носу, а ты всё ещё занимаешься всякой чепухой. - Но семпай! Это были очень долгие и сложные съёмки, и закончились они поздно вечером! Мне даже пришлось остаться на ночь в Токио, у сестры. Касаматцу на это лишь раздражённо фыркнул. Что ему такие глупости, когда через две недели начало отборочных соревнований. - Слушай сюда, Кисе, - он дёрнул его за куртку, заставив наклониться, - ещё раз пропустишь тренировку - пеняй на себя. Будешь бегать вокруг школы, пока без сил не свалишься, понял? Взгляд у Касаматцу был таким жёстким, что Кисе не решился возразить. - П-понял, Касаматцу-семпай. Больше не повторится. - Надеюсь на это. Он ушёл, ещё раз ткнув его кулаком в бок напоследок. Кисе устало вздохнул и поднял упавший журнал. - Как же меня это достало, - тихо пожаловался он своей пыльной фотографии двухмесячной давности. - И не врать не получается, и правду сказать нельзя. Да и как тут не соврать, когда на самом деле он два дня рысью бегал по Запределью из Токио в Акиту и обратно, ещё и сделав крюк через Сендай, чтобы прибрать за двумя не в меру буйными идиотами. Кто бы мог подумать, что этот ползучий гад Ханамия так легко разведёт Аомине с Кагами на соревнование "кто первым разнесёт убежище Хэби, тот и альфа-кошак". Сила есть - ума не надо, и вот - ни убежища, ни горы, в недрах которой оно размещалось. А бонусом к этому - вывороченный с корнем реликтовый лес, перепуганные духи, обитавшие в нём, и почти улизнувший под шумок Ханамия. Прелестно, просто прелестно. Хранитель Сендая был в неописуемой ярости. Кисе пришлось очень постараться, чтобы его успокоить и заставить забыть о том феерическом бардаке, что устроили эти двое. - И ведь даже спасибо не сказали, - бубнил он себе под нос, бредя вниз по улице. - Уррроды хвостатые. Кисе мог ругать их сколько угодно, но на самом деле всё было куда хуже. Он им завидовал. Причём так сильно, что хоть вой. Тяжело жить двойной жизнью и не иметь возможности разделить с кем-то этот груз. У всех его бывших сокомандников рядом были люди, которым не надо было врать, и с которыми можно было вместе перейти призрачную границу. Частная старшая школа Кайджо была самой обычной школой, и в ней учились сплошь обычные дети, и Кисе как никогда в жизни чувствовал себя одиноким. - Эх, и почему нельзя просто так пройти в Запределье? Мы бы уже давно всей командой там гуляли… Вообще-то, Кисе однажды слышал краем уха, что это возможно, но ему никогда ранее не хотелось узнать, как именно. Наверное, стоило наведаться в старую библиотеку за стенами Датеко и поискать информацию об этом в древних свитках. Главное – придумать, как обмануть стражу. Если он опять нарвётся на Аоне, то проблем не оберёшься… В кармане куртки запищал телефон, да так требовательно, что сразу стало понятно – Мидорима. - Оха-Аса велела Ракам позвонить всем знакомым Близнецам или ты по делу, Мидоримаччи? - По делу, - он как всегда не понимал шуток. – Кисе, если ты не прекратишь думать о том, как бы протащить кого-нибудь в мир духов, то это очень плохо кончится. Причём не только для тебя. - Ты научился читать мысли, и теперь будешь контролировать всех нас?? - Не мели чепухи. Ты прекрасно знаешь, чей это совет. И если в твоей глупой голове есть хоть капля разума… - Эй! - …то ты ему последуешь. Кисе нахмурился. Если уж сам Акаши решил предостеречь его, то всё действительно очень серьёзно. - Хорошо, Мидоримаччи. Тот фыркнул вместо прощания и положил трубку. Настроение с отметки «сносно» рухнуло куда-то ниже нуля, и до самого дома Кисе старался вообще ни о чём не думать. Во избежание. А на ночь глядя ему пришло сообщение: «Попробуй сводить его в храм». *** В Канагаве было пять храмовых комплексов, и два из них располагались не так далеко от Кайджо, но в сообщении речь шла точно не о них. Всего в получасе ходьбы от школы, на самой окраине жилого квартала стоял старый-престарый храм, о котором никто, кроме Кисе, не знал. Укрытое от глаз не только буйно разросшимися кустарниками, но и магией, это маленькое святилище было посвящено богине Инари. Здесь мир Запределья пересекался с миром реальным, и здесь же был негласный центр обширной территории, принадлежавшей кицунэ. Если бы школу построили где-нибудь совсем рядом, то вполне возможно она бы теперь тоже называлась Кайджо, а так все знали это место просто как «лисий угол». Кисе частенько приходил сюда поболтать о том, о сём со смотрителем храма. Старик Ишида был кладезем знаний о кицунэ – как-никак, его род служил им уже много поколений – и о многих уловках Кисе узнал именно от него. Первым делом он научился мастерски отводить глаза. Касаматцу наверняка сейчас думал, что идёт в сторону парка в центре города, но на самом деле был уже на подходе к вратам храма. Укрытый иллюзией Кисе крался в его тени, и с замиранием сердца следил за чужой реакцией. Пройдёт мимо? Свернёт? Испугается? Касаматцу остановился у двух вросших в землю каменных столбов, и в его взгляде Кисе прочёл неуверенность. - Тут всегда был этот поворот? Морок никуда не делся, но всё же он смог увидеть сквозь него дорожку, ведущую к храму. Это было приглашение, к которому Кисе не имел никакого отношения. "Давай же, семпай" думал он, почти не дыша от волнения. Пульс бился в ушах барабанной дробью, казалось, что его слышно далеко вокруг и даже сквозь иллюзию. Касаматцу поколебался ещё немного, а потом шагнул на вытертую каменную плитку с проплешинами мха. Дождавшись, пока стихнут чужие шаги, Кисе скользнул следом. *** Касаматцу и сам не знал, что побудило его свернуть непонятно куда. Жара, наверное. Он шёл по дышащей зноем улице и мечтал о бутылке холодной воды, а тут вдруг увидел в глухой стене старого дома узкий проулок, утопающий в тени. Из него тянуло прохладой и почему-то – лесной свежестью. Пройти мимо было просто выше его сил, но на какую-то долю секунды Касаматцу усомнился в этом желании, ведь сколько раз он тут ходил – не было здесь никаких поворотов. Да и не бывает таких проходов прямо посередине жилого дома… А потом он услышал зов, и все разумные доводы вылетели из головы. Кто-то звал его по имени. Далёкий тихий голос, такой незнакомый, но в то же время – будто уже не единожды слышанный. «Юкио…» Он сделал шаг, второй, и душная улица за его спиной исчезла. Как и весь остальной мир. Остался только он, тенистые заросли и чужой зовущий голос. Дорожка извивалась, поднимаясь вверх по пологому склону холма, и каждый поворот встречал Касаматцу каменными фигурками, в полустёршихся чертах которых без труда можно было опознать лис. После девятого поворота он вышел к старому храму. «Юкио» Касаматцу поднялся по широким деревянным ступеням, вошёл в прохладный полумрак главного помещения храма и его тут же окутал дым курящихся благовоний. От пряно-сандалового аромата закружилась голова, потяжелели веки, потянуло в сон, но зов повёл его дальше, туда, где в самой гуще теней стоял небольшой постамент. Никаких украшений, только широкая каменная чаша наверху в окружении погасших свечей. Когда Касаматцу подошёл поближе, то увидел, что она наполовину полна водой. - Пить хочу, - вспомнил он вдруг. За этим смутным воспоминанием, словно пришедшим из другой жизни, потянулись и остальные: школа, баскетбол, безлюдная улица, раскаленный асфальт… Кисе. Касаматцу потряс головой, пытаясь избавиться от белого шума и понять, при чём тут Кисе, ведь он его даже не видел сегодня. Опять, наверное, укатил на свои дурацкие съёмки в Токио… - Вот ты и пришёл, Юкио. Если бы не сонная одурь, одолевшая его, Касаматцу бы наверняка подпрыгнул не хуже Кагами. Он обернулся и увидел женщину, одетую в белое кимоно с золотым узором. У неё были длинные светлые волосы, подведённые красным глаза и острые лисьи ушки, тоже белые. Она улыбалась и протягивала ему глиняную чашку. - Возьми и набери воды. Ты же хотел пить. Красивые глаза её лучились весельем и едва сдерживаемым любопытством. Ну, точь-в-точь Кисе, когда ему что-то в голову взбредёт и не терпится этим поделиться. Опять Кисе. Да что же с ним не так сегодня?.. - Мне кажется, что я об этом очень пожалею, - Касаматцу неуверенно взял чашку, повертел её в руках. – Где-то во всём этом точно есть подвох. - Это всего лишь вода, Юкио, - она прикрыла рот широким рукавом, в глазах блеснул зелёный озорной огонёк. – К чему сомнения? Он вздохнул и повернулся к чаше. Сами собой зажглись свечи, в их тёплом свете вода сияла, и отчего-то жажда стала ещё сильней. Зачерпнув почти полную чашку, Касаматцу глянул через плечо: за спиной никого не было, и только женский смех переливчатым эхом отражался от стен, постепенно растворяясь в белом дыму благовоний. - К чему, говоришь? Да потому что Кисе! – невпопад ответил он и залпом выпил воду. Свечи задуло налетевшим неизвестно откуда ветром, и тени окутали его плотным коконом, спеленали по рукам и ногам, забили горло, скрадывая дыхание. Касаматцу начал заваливаться вперёд, но тут сильные руки подхватили его и аккуратно опустили на пол. Лежа головой на чужих коленях, последнее, что увидел Касаматцу, было обеспокоенное лицо Кисе. «Ну вот, я же говорил» успел ещё подумать он, а потом темнота и тишина поглотили его. *** Подножие невысокой черной сосны, растущей среди больших плоских камней у самого пруда, было излюбленным местом отдыха Кисе. На многолетней подстилке из опавшей хвои было удобно сидеть, нагретый за день ствол мягко грел спину, мерный перестук содзу и журчание ручья неподалёку дарили умиротворение. Кисе бы даже задремал, будь он тут один, но напротив него прямо на камнях сидел смотритель Ишида, а на коленях приятной тяжестью устроилась голова спящего Касаматцу – тут уж не до душевного спокойствия. - Эй, старик, как думаешь, скоро он очнётся? - Что, не терпится увидеть его реакцию? Кисе улыбнулся и покачал головой. Реакцию семпая он и так знал и даже уже морально готовился к новому синяку на пояснице. Куда больше его волновало другое. - Хочу наконец-то всё ему рассказать, а после – показать наши земли. Ишида на это лишь хрипло рассмеялся и потянулся к кисету на поясе, чтобы вновь набить кисеру. Он знал Кисе относительно недавно, но уже наловчился читать в его сердце не хуже Акаши. - Ты только лицо попроще сделай, когда будешь заливать про роковую случайность, а то не поверит. - Но я и правда тут ни при чём! – Возмущение Кисе удавалось лучше всего, он бы и сам себе поверил. - Ага, как же. Ему, наверное, голову напекло или мячом прилетело на тренировке, а ты просто мимо проходил. Парень, да тебе ещё учиться и учиться! Старик поднялся, зажав мундштук зубами, спрятал руки в рукавах тёмно-синей юкаты. Подымил, задумчиво изучая лежащего на боку большого чёрного лиса с белой отметиной на груди, и кивнул каким-то своим мыслям. - Он будет сильным, этот генко, ты только дай ему немного освоиться. Глядишь, и тебя скоро догонит. - Да, - легко согласился Кисе, зарываясь пальцами в густой мех на загривке, - это же семпай. Ишида проворчал что-то про «влюблённых идиотов» и ушёл. Когда солнце скрылось за деревьями и с дальних уголков сада начал наползать вечерний туман, Касаматцу сменил облик на человеческий, а когда на темнеющем небе зажглась первая звезда, наконец-то открыл глаза. - Опять ты, - прохрипел он, - никакого спасенья от тебя нету. - Ага, совершенно никакого. Я теперь от тебя не отстану, семпай, даже не надейся. Счастье распирало грудную клетку изнутри, радостно заходилось сердце. Кисе ещё никогда не было так хорошо. Пользуясь тем, что Касаматцу все ещё не освоился после таких перемен, он сгрёб его в охапку, зарылся носом в жёсткие волосы, вдыхая и запоминая его запах. - Пусти, задушишь! Касаматцу вывернулся, одёрнул сбившуюся одежду и даже не удивился тому, что одет не в свой родной спортивный костюм. Зато острые лисьи ушки на голове Кисе явно произвели на него впечатление. - Ты… ты кицунэ что ли?? - Теперь не я один. – Кисе подмигнул ему и поднялся . – Пойдем, прогуляемся, семпай, мне надо о многом тебе рассказать. *** Когда у него бывало свободное время с утра, Акаши любил сидеть в клубной комнате или пустом классе и играть в сёги сам с собою. Это приводило мысли в порядок и настраивало на продуктивный учебный день. В эти часы его никто не смел беспокоить. Ну, никто, кроме одного не в меру восторженного бывшего сокомандника. - Рёта, у тебя есть ровно одна минута. - Акашиччи, – радостно завопила на это трубка, - это ведь ты всё устроил?!!! Так замечательно всё получилось! Спасибо, спасибо, Акашиччи! - В первую очередь тебе стоило поблагодарить не меня, а госпожу Бьякко, - невольно улыбнулся Акаши. - А мы уже! Пришлось смотаться до самой Ёнедзавы, но ради такого дела я бы, наверное, даже на Сикоку проник. - Я смотрю, дурной энергии не стало меньше. Как и самоубийственных идей. Мне стоит начинать беспокоиться? - Да я же просто пошутил! - Твои шутки мне дорого обходятся, Рёта. Но теперь будет, кому за тобой присмотреть. - Что??! Так это всё ради этого? - Именно. Твоя минута истекла. Хорошего тебе дня. Кисе явно было, что ещё сказать, но Акаши уже сбросил звонок. Он улыбался и думал, чем бы самому отблагодарить Белую Лису за такую неоценимую услугу. Теперь у их неугомонного кицунэ появилась строгая нянька, и можно было спокойно забыть о нём на время и подумать, что делать с оставшимися проблемами. Двумя большими кошастыми проблемами.