Truth never dies.

      Оставив Чимина в слезах и одиночестве, Юнги уже перелазил через щель в заборе, чтобы остаться незамеченным перед охранником и камерами. Возможно, он натворит сегодняшней ночью что-то невообразимое, ожидающее последствий. Но это и не волновало. Когда он зол — невозможно остановить. Юнги — буря, и это всё объясняло.       «Да потому что не хочу привязываться к тебе, придурок!», слишком резко вбивается в голову и отдаётся болью в висках, и какая-то воображаемая кнопка «повтор» сама нажимается, начиная всё больше вызывать агрессию у Юнги.       Он прошёл уже достаточно от университета, но этот факт не останавливал его. Проходя очередную улицу, вдруг из его рта вырвался дикий крик, заставляя людей, которых и так мало, обернуться на него, обратить лишнее внимание и ещё больше разозлить.       — Блять! — ещё громче, чем раньше крикнул Юн.       Да этот парень сам не знал, почему ведет себя так. Почему в его мыслях тот самый сосед, почему чувствует себя виноватым, и почему, мать твою, сбежал в такой момент? На все эти вопросы Юнги и пытался найти сейчас ответы. Это было очень сложным заданием для вечно одинокого, бесчувственного, пуленепробиваемого Мина, который никогда и не знал раньше чувства симпатии к кому-нибудь или даже влюблённость.       В последнее время можно было заметить небольшие изменения в его поведении. Даже внешне он становился другим. Похудел, потому что не ходил в столовую, потому что туда не ходил Чимин. Юнги всё время стремился попасть в комнату раньше Чимина, а после наблюдать за его действиями. Но утро он стал ненавидеть больше всего, так как приходилось терпеть оголённое, сексуальное тело младшего.       Сейчас Юнги немного успокоился. Сдерживал всю свою злость на себя где-то в сжатых сильно кулаках, в стиснутых зубах, в прикусанной нижней губе. Хоть на ладони уже появлялись сильные отметины от ногтей — его не смущало, наоборот, сейчас он немного хотел поистязать себя за слабость, испытанную к этому мальчишке.       Юнги никогда не давал себе слабину и всегда оставался твёрдым, что в своих решениях, так и в действиях. Твёрдый характер позволял осуществляться всему, чего он хотел. Но, когда он увидел лицо Чимина, рука дрогнула. Он хотел вернуться туда и доказать всем, что за Чимина Юн буквально убьёт.       Но как-то мозг не сразу одолевали мысли вернуться обратно. Ему хотелось разгрузки, а это означало, что пора выпить алкоголя в ближайшем заведении или палатке. Удачно, что Юнги давным-давно прошёл места, где его знают какие-либо аджуммы.       Повернув в сторону подпольного бара-казино, Юнги шёл очень уверенно. Он как-бы пытался держаться, строить из себя такого сильного, который даже не умеет испытывать светлые чувства к другим людям. И вот, дверь открывается. Юнги проходит внутрь когда-то знакомого помещения и, присаживаясь за барной стойкой, мгновенно заказывает двойной виски, благо, деньги были в кармане.       Мин больше не мог терпеть и выпил весь бокал сразу, немного покрутив его перед этим в руке. Громко стукнув об мраморное покрытие столешницы, Юнги посмотрел на бармена, который сразу же понял, что тот хочет добавки, причем в двойном размере. И снова быстро опустошил пару бокалов, после чего его сразу накрыло пеленой. Медленно отсчитывая банкноты, Юн немного терялся в своих действиях. Оставив деньги на столе, он уже собирался уходить, что собственно вскоре и сделал.       Ноги держали с трудом, а нужно было ещё и дойти до общежития, что воспринималось с великим трудом. Но, взяв волю в кулак, Мин постепенно направлялся в ту сторону, спотыкаясь и заплетаясь в собственных ногах. Иногда опирался об случайно попавшуюся под руку стену дома, иногда его даже подхватывали какие-то прохожие, которые видели, что он совершенно не способен идти самостоятельно и даже предлагали вызвать скорую. Но Мин отказывался и настаивал на том, что сам дойдет и справится со всеми своими проблемами сам.       Прошло всего где-то часа полтора, а Мин со своего ухода успел накидаться, пару раз споткнуться, упасть, так еще и запутался в заборе. Он просто хотел пройти в ту самую щель, но перепутал её с другой, и не мог пролезть, потому что сейчас для него всё было одинакового размера. Но в итоге, как говорится, если долго мучиться, что-нибудь получится. Вот и у него вышло. Пролез, споткнулся об этот же забор и упал, разбив при этом колено. Но это не останавливало, Юнги встал на ноги и немного шатаясь поплёлся к общежитию. Открыв входную дверь в коридор, он чуть не разбил в углу стоящий горшок, но всё обошлось и он пошёл дальше к своей комнате. Открыв дверь, он увидел на диване сидящего Чимина, который мгновенно подорвался и подошёл к порогу, где стоял Юнги, и начал всматриваться в лицо. — Ты в порядке? Все хорошо? Что с коленом? Юнги… — быстро проговаривал младший, щупая Юнги за руку, поворачивая лицо в разные стороны и рассматривая от головы до пят. — Да какое тебе дело, в порядке я или нет? Ты вообще непоколебимый, кирпич, блять, бесишь аж, — заплетающимся языком пытался произнести Юнги, чуть не перешёл на крик, прислоняясь к двери и пытаясь разуться. Всё-таки Чимин привил ему привычку разуваться, заходя в своё, так сказать, жилище.       Чимина очень разозлили слова старшего. Хотелось рвать и метать от распирающих изнутри чувств. Гнев или непонимание, дилемма. Недолго думая, Пак в плотную подошёл к Юнги, а после и вовсе толкнул того ладонью в грудь, от чего Мин ударился головой и пришлось поднять ее вверх. Чим обхватил пальцами подбородок старшего и притянул к себе, впиваясь в покрасневшие разгорячённые губы. Мин опешил от действий этого невинного мальчугана, либо ссылал на то, что это всего лишь галлюцинации. Но Чимин не остановился на таком жесте внимания и уже запустил свои пальцы в мягкие волосы парня, путаясь в них. Младший становился настойчивей и уже проникал внутрь своим языком, соединяясь с податливым языком Мина. А тот и сам начал тянуться, обхватывая руками шею.       Парни на секунду оторвались друг от друга, дабы захватить воздуха, но Чимин сделал шаг назад, вглядываясь в красные щёки Юнги. Тот начал быстро моргать и пытаться понять происходящее, потёр ладонями глаза. Сделав шаг вперёд, начал валиться, но Чим быстро подхватил ослабленное тело старшего, пытаясь понять, что с ним произошло, но услышав лёгкое сопение понял, что тот просто уснул. Лёгкая улыбка растянулась на его лице и он взял на руки лёгкое тело, словно девчачье, и понёс к кровати. Аккуратно уложив Юнги на кровать, прикрыл одеялом и поцеловал в лоб. Не сдержался.       Комната полностью погрузилась во мрак и свет излучал только мобильный Чимина, который слушал музыку и анализировал сложившуюся ситуацию. Всё пытался понять, что чувствует к старшему и почему вдруг стал таким смелым. Он же всегда был ведомым, а теперь что? Сам стал инициатором в данной ситуации. Это немного напрягало и самоанализ плавно перетекал во внутреннее самокопание, поиск чего-то ужасного в этом и ожидание последствий.       Включив настольную лампу, Чимин прислонился плечом к кровати и просто наблюдал за дышащим старшим. Смотрел на то, как вздымается грудь вверх-вниз. Следил за тем, как вздрагивают реснички. Это было настолько прекрасно, будто картина, нарисованная божественным художником. Настолько эстетично, что не хочется отрываться, хочется прикоснуться, ладонями, пальцами, губами… Настолько интимная была атмосфера, что Чимин облизывал губы, закусывал и представлял что-то запрещённое в своей голове. Ему хотелось. Его хотелось…       Чтобы остыть, Чимину всего-то нужно было сходить в душ, что он и сделал. Стоял, в буквально, ледяной воде, но перед глазами до сих пор была картинка, снова Юнги перед глазами, куда ни посмотри.       Одевшись в домашние шорты, Чимин снова встал у кровати. Думал, что же дальше. И решился, выключил настольную лампу и аккуратно лёг рядом. Его сразу окутало тепло другого тела. Юнги было жарко, от него несло перегаром, причем сильно. Младший решил раздеть старшего, что после и сделал. Его тело было бледным, но от этого не становилось менее сексуальным. Чимин отбросил верхнюю одежду старшего, пока тот переворачивался на другой бок, а после нежно провел ладонью вдоль прогиба. Старший был невесомо притягательным, пленил. — Как же с тобой сложно, хён, — еле заметно прошептал Чимин, не убирая ладонь с Юнги.       С ним было уютно, хорошо. Он олицетворение домашнего тепла и ласки, в которые хочется окунаться с каждым днём больше и больше.

***

      Комната уже давно была заполнена солнечным светом, который как всегда резал глаза, отчего пришлось разлепить веки. Юнги был первым. Проснувшись, он сразу почувствовал что-то неладное. Старший находился в чьих-то объятиях, а вот в чьих — неизвестно. Перевернувшись с левого бока на спину, понял, что находится в кровати с обнимающим его Чимином. И не то чтобы он был в шоке, он был парализован. Не мог свести взгляд с черт лица младшего. Слишком идеальный. — Так и будешь пялиться на меня? Вставай и пиздуй в душ, от тебя несет как от бомжа на центральной улице, — пробормотал младший и зарылся лицом в подушку. — Блять, ты серьезно? Я проснулся в одной кровати со своим соседом после пьянки, причем ничего не помню, а ты просто лёг обратно спать? Не хочешь мне ничего рассказать? — Юнги нервничал, было слышно, — голова раскалывается, где таблетки?       Чимин указательным пальцем указал на ящик и перевернулся на спину, заставляя старшего смотреть на своё тело и смущаться. Лёгкая улыбка появилась на его лице после того, как заметил легкий румянец на щеках Мина. — Я не буду ничего рассказывать тебе, попробуй вспомнить сам. Миссия на сегодняшний день, но перед этим помойся, пожалуйста, — он ухмыльнулся, провел рукой по волосам и прикрыл глаза. — Чёрт с тобой, — грубо произнес старший и скрылся за дверью ванной комнаты.       Юнги даже не стал зацикливаться на вчерашнем/сегодняшнем. Сейчас от головной боли в его голове лишь обезьянка бьет в тарелки и прыгает в разные стороны. Стоя в ванной, в голову не приходило ничего, кроме как помыться и почистить зубы, что собственно и было совершено в ближайшее время. На самом деле, сейчас он дико тупил и не мог понять почему над ним так глумится младший. Что же такого он вчера мог натворить, что сосед на нём отрывается.       За время присутствия Мина в ванной и отсутствия его нахождения в комнате Чимин со спокойной душой собрался и вышел за дверь. Его изнутри поглощало какое-то беспокойство. Волнение за что-то, но не ясно за что. За чувства… чьи.       Выйдя из здания общежития, Чимин забросил за спину сумку и пошёл к зданию института, у входа которого стояло много учеников, читающие что-то со стенда. Не медля, Пак пролез сквозь учеников и пытался вычитать, что же такое интересное будет вскоре. Увидел надпись «Бал, посвящённый пятилетию института». Что ж, особого удивления не было, словно было ожидаемо. Хотя, так и было на самом деле. Как только Чимин поступал мама рассказывала ему, что этому институту в этом году пять лет, как бы небольшой юбилей.       Было непонятно чего ждать, поэтому он решил просто пройти мимо не зацикливаясь. В голове снова крутились воспоминания вечера. До безумия хотелось повторить тот нежный поцелуй, почувствовать чужие губы. Но вот, очередная запинка и Чимин летит носом вниз, целуя пол. Не тот поцелуй, которого хотелось, но все же. Люди оборачиваются и смеются, даже не предлагают помощь. Парень самостоятельно встаёт, отряхивает одежду и спешит в аудиторию.       Зайдя внутрь по звонку, он не находит Юнги глазами, того попросту нет. Оставалось только ждать, что тот опоздает. Но уже конец лекции, а старшего нет. Чимина снова одолевает небольшое волнение, которое заставляло проверять страницу старшего в интернете в ожидании того, что Юнги зайдёт в сеть и прочтёт сообщения, которые так и хочется написать.       Звонок. Чимин выходит из аудитории, к нему подлетает Хосок с интересом, почему тот такой вялый, но ответа не следовало. Парни направились в столовую, желудки выли как никогда раньше. Тем более Чимин ел где-то часов шестнадцать назад, сил совершенно не было. Зайдя в столовую, они сразу взяли подносы, наложили еды и уселись за привычным им столом. Приступив к трапезе, Чимин вообще ни на что не обращал внимания, опять в себе, но Хосок вывел его из своих мыслей. — Эй, что это с Юнги? Он бледнее обычного сегодня, — протараторил Хосок с набитым ртом, указывая палочками на вошедшего парня.       Чимин тут же среагировал и посмотрел на Юнги с каким-то трепетом, что читался в глазах. Но старший ровным счётом даже не заметил Пака. Прошёл за подносом, взял какой-то салат и бутылку воды. Скудный приём пищи, что может быть лучше после пьянки? — Чимин, ты заставляешь меня беспокоиться, ты слишком долго молчишь, — снова тараторил Хосок, поедая рис. — Да, прости, мыслей в голове много, — и он не соврал, действительно много мыслей, которые не дают покоя.       Но после стало лучше, старший пропал из вида. Чимин мог расслабиться. Порывшись в тарелке с рисом палочками, начал обсуждать грядущий бал. По рассказам Хосока — ничего особенного. Всего лишь показательное мероприятие для озабоченных родителей. — Воу, много инфы, ты и вправду прошаренный, — приметил Чим и встал из-за стола. — Мне нужно идти, спасибо за компанию, — лёгкая улыбка и быстрые шаги к выходу.       Выйдя из столовой, мгновенно в голове пронеслась мысль о том, что следующая пара по философии, и нужно было подготовить домашнюю работу, как вдруг его хватают за локоть и заводят в какую-то комнату под тип хранения инвентаря. В помещении темно и не разобрать ничего, вот только тишина напрягает. Внезапно загорается лампа и комната заполняется светом, открывая вид на лицо «преступника». Им оказался Юнги, что вводило в лёгкий ступор. — Слушай, Чимин, мне очень жаль, что я вчера поцеловал тебя, но это действительно все, что я вспомнил, поэтому я хочу знать, мы спали? — серьёзным тоном задал вопрос и внимательно всмотрелся в зрачки Чима. Тот осел, сдался под напором. — Ты серьёзно ничего не помнишь? Даже то, что все было наоборот? Мда, я думал у тебя с памятью куда лучше, — сказал Чимин и скрестили руки на груди, поняв, что сболтнул лишнее. — В смысле наоборот? Как это понять? — левая бровь изогнулась, а ладони начали немного подпотевать.       Младший в замешательстве. Либо говорить правду, либо лгать с три версты. Ни то ни то не лучший вариант. Поэтому оставалось рассказать правду. — Раз уж у тебя настолько плохая память, то придётся рассказать. Ты просто ебанутый человек, но я не лучше, поэтому сорвался и поцеловал. Но мы не спали. Доволен? — Пак закатил глаза и уже собрался уходить, только его прижали к стене и начали « пытать». — Ну и зачем ты это сделал? Решил поиграть с огнём? Ты еще такой малыш, — разнесся звук шлепка. На лице Юнги сиял след от пощечины. Видимо Чимина эта тема дико задевает.       Взглянув в глаза Юнги, Чимин увидел там искры, словно он обнажил провода. Тут же стало ясно, что это крах. Мин прислонил ладошку к щеке и в следующую секунду накрыл чужие губы своими. Ему хотелось чувствовать их. Такие мягкие и нежные.       Чимин не сопротивлялся, сначала ему показались такие действия старшего странными, но позже он обмяк в его руках и дал волю ситуации. Юнги уже бродил руками по торсу парня, проникал языком в рот и кусал чужую губу. Замечал лёгкие постанывания младшего. В нём загорелась страсть, которую просто так не потушить.