Autumn memories

      Стайлз много спит и пьет только горячий чай с огромными ложками меда. Он слишком долго бегал по лесам в бета-релизе и теперь измотан настолько, что сил ни на что не хватает. Услужливый кучерявый парень, имени которого он не запомнил, из стаи мистера Хейла, постоянно поправляет на нем плед из овечьей шерсти, что так приятно пахнет домом.       Тут домом пахнет все, и Стайлз (свое настоящее имя он давно забыл, примерно через два года, как умер его отец) пропитывается этим запахом насквозь. Не то, чтобы он был против.       Сам мистер Хейл, Дерек, приходит только на третий день. Он немногословный, просто кивает новому волчонку, будто совсем не удивленный. И кто бы знал, как Стилински ему благодарен. Он уже может вставать и даже ходил по огромному особняку, осматривая его с интересом, обычно ему несвойственным. Но тут все так отличается от того, к чему он привык.       Он привык к норам в самой темной части леса, к наспех заданным кроликам, заменяющим оборотню обед. К вечному голоду, страху и темноте. К одиночеству, пронизывающему насквозь не хуже ноябрьского ветра. Он не привык к дому.       Дерек рассказывает о нравах этого города, затерявшегося между королевскими угодьями и лесом, в котором правят оборотни и другие существа, которых в деревеньке Бейкон-Хиллс принято называть нежитью.       Стайлз знает, что стая Хейла прячется, умело сливается с обычными жителями, живет спокойной жизнью, ходит на рынок за продуктами и выходит на ярмарки, чтобы знать последние слухи. Он знает, что миловидная Лидия — истинная пара их альфы, и это ему очень в новинку. Он не привык, что рядом с оборотнями могут быть люди. Что их могут не бояться, не выгонять из деревни с палками и копьями наперевес.       Он знает очень много мелочей об этом особняке, о его жителях, он даже познакомился с призраком дядюшки Питера, который живет в самой дальней комнате. К нему все ходят за советами, но тот отвечает очень редко, увлеченный все больше игрой в шахматы сам с собой и разглядыванием своего старого портрета.       Стайлз знает все это, потому он в стае. Он д о м а.       Месяц спустя в город приезжает цирк и Стилински, уже окрепший и даже помогающий Эрике в уходе за домом, все чаще проводит время у окна на втором этаже, откуда лучше видно маленькую часть полянки. С нее доносится постоянный смех и музыка, клоуны в странных костюмах развлекают детей, а Стилински последний раз видел цирк шесть лет назад, совсем еще малышом.       И Дерек отпускает его, только приставляет угрюмого чернокожего Бойда — в защиту.       Стайлз веселится. На нем парадный сюртук Скотта, начищенные до блеска ботинки и его прическу укладывали Эрика и Лидия вдвоем. Они были очень за него рады, потому что девушек давно не выпускали на ярмарки. Дерек очень строг в этом плане.       Клоуны такие смешные, а глотатели шпаг и колдуны вызывают почти суеверный ужас. Ему так весело, что он почти не замечает девушку в темно-зеленом платье, которая стоит у лотка с деревянными украшениями и вертит в руках милый резной браслет. Но ему так сильно бьет в голову запах невиданных в этих краях апельсинов и ландышей, что он, забывая и про цирк, и про Бойда, несется сквозь толпу.       За пару шагов до этой девушки он останавливается, впитывая в себя ее образ — струящиеся по плечам темные локоны, мягкие изгиб шеи и покатые плечи, закрытые зеленым бархатом. Лидия так много рассказывала Стайлзу об истинных парах, что сейчас он даже не сомневается — это она. — Очень милый браслет…       Девушка поднимает на него взгляд, чуть взмахивает длинными ресницами. Стайлз понимает — пропал. Сразу и навсегда, как пишут в романах, что так любит Айзек.       Они общаются еще пару часов. Стайлз искренне благодарен Бойду, который не подходит к ним близко, но всегда в зоне видимости, потому что Стилински нужно еще хоть что-то, напоминающее о реальном мире.       Когда, поздним вечером, Стайлз возвращается домой, весь встрепанный и окрыленный прощальным легким поцелуем в щеку и обещанием еще одной встречи, мир кажется ему легким и воздушным, как гимнастки с циркового подиума. Он с ч а с т л и в.       И когда дома его встречает полный сбор стаи, он понимает — зря радовался. — Охотники, — коротко говорит Дерек, и сердце, вмиг ставшее камнем, гулко ухает вниз, к пяткам. ***       Лапы уже давно сбить в кровь и даже когти почти стерлись, но Стайлз все бежит и бежит, а в голове всего одна мысль — выжить, выжить, выжить. Выжить — бьется сердце гулким шумом. Выжить — болящими лапами по промерзшей земле. Выжить — воем альфы на склоне леса.       Запах апельсинов и ландышей сбивает со следа, и почти сразу Стилински замирает от резкой боли в боку. Как его могли выследить на таком расстоянии и на такой скорости — загадка, которую ему вряд ли суждено отгадать.       Девушку, облаченную в свободные штаны и жилетку, невозможно не узнать. Она так же великолепна, как и в зеленом бархатом наряде, а на запястье болтается резной деревянный браслет.       Стилински из последних сил возвращается в свою человеческую форму и тут же слышит короткий девичий вскрик. — Стайлз… — Эллисон.       И больше ничего. Только темнота и теплая рука на стремительно холодеющем лбу.       Далеко-далеко, через сотни лет, красивая девушка с аккуратно уложенными локонами входит в учебный класс.       И первое, что она видит — коньячные глаза, застывшие в немом удивлении.       Говорят, волки находят свою пару, даже если этот волк — человек.       А кто мы такие, чтобы спорить с легендами?