Autumn memories

Дерек понял, что ситуация начала выходить из-под контроля, когда раздались гудки полицейской машины. Дерек понял, что творится какая-то хрень, когда парня, уже почти залезшего к нему в штаны, за руку оторвал шериф. Дерек понял, что вечер может закончиться массовым убийством, когда этот парень сказал удивленно, округляя больше глаза: «Отец?» В полицейском участке было прохладно, пахло дешевым кофе, и постоянно кто-то кричал. Последние полчаса в этих криках слишком часто проскальзывали слова «Стайлз», «гей», «дакактымогвообще», «чертов Дерек Хейл» и другие, еще менее лицеприятные. А Дерек покорно ждал, сгрызая себе ногти, пока семейные разборки окончатся и его отпустят, предварительно пару раз вмазав по морде. Ведь за то, что он тискал пацана в туалете гей-клуба, не сажают, правда? Дерек очень на это надеялся. Да и кто виноват вообще, что «Да мне уже есть восемнадцать, детка» Стайлз превратился в Стайлза «Я гребаный сын шерифа» Стилински. Мальчишка пришел еще через добрых полчаса и притащил стакан дымящегося кофе, которым Дерек и так, по собственному мнению, пропах насквозь. Протянул стакан сквозь решетку, но Хейл нахмурился, отказываясь. — Мог бы и не врать о том, что уже совершеннолетний, — голос охрип и звучал, будто коты скреблись когтями и камень. — Ага, у упустить самого шикарного парня в своей жизни? — Стилински усмехнулся, отхлебывая из стакана и усаживаясь прямо на холодный пол, прижимаясь худой спиной к решетке. — Послушай меня сейчас, потому что я не смогу сказать то же самое, смотря тебе в глаза. Я ведь на тебя давно запал. Правда! Еще когда ты читал у нас в школе лекцию по литературе полгода назад. И да, тебе очень идут те очки. Дерек молчал, будто громом пораженный. — Потом я узнал о тебе все, следил, будто гребаный маньяк. А ты даже не помнил моего лица. И поэтому я подумал, что гей-клуб — не самый плохой вариант, и, возможно, мой единственный шанс. Говорил он долго. Может час, может больше, но за окном уже занимался рассвет. За это время Хейл узнал, что в длину камера одиннадцать шагов, а в ширину — пять с половиной, если не считать жесткой скамьи. Успел также отморозить задницу, сидя на не менее жестком, чем скамья, полу и узнать о себе очень много нового. А, ну да, еще понять, что Стилински очень, просто феерически, болтлив. — Шериф перестанет злиться, по моим подсчетам, через полтора часа, а пока придется посидеть здесь, прости уж. Думаю, больше мы не увидимся, так что прощай, — закончил парень так неожиданно, что Дерек вздрогнул, больно укусив себя за палец, ноготь с которого благополучно догрызал последнюю минуту. Стилински поднимается и вскидывает руку в неловком жесте прощания и Хейл хватает его за запястье, притягивая. Вообще-то, целовать через решетку не очень удобно. Но Дерек не жалуется, правда.