Пророчество

Зал совещаний в штаб-квартире нового Совета Наблюдателей был практически пуст. Исключением был взлохмаченный, одетый в изрядно помятый и по всем признакам несвежий серый твидовый костюм, новоиспеченный глава этой достойной организации. Руперт Джайлз уже второй час читал и перечитывал затертые страницы книги, раскрытой перед ним, в надежде найти другое толкование или ошибку в переводе текста. Пророчество. Конечно это было очередное пророчество. На потрепанную временем книгу пожилой мужчина наткнулся совершенно случайно, завернув на блошиный рынок в надежде разыскать в горе ненужного хлама, предлагаемого на продажу, что-нибудь интересное. Ну, к примеру, антикварный чехол для очков. Это было бы приятной находкой. Однако тип, писавший знаменитое "Ищите и обрящете", не приписал в этот постулат маленькое предупреждение из тех, какие у современных крючкотворцев пишутся мелким шрифтом, очень мелким шрифтом - не факт, что вы обрящете именно то, что так исступленно, вдохновенно, самоотверженно, в конце концов, ищете. В случае Джайлза это оказался старинный фолиант, неизвестно каким чудом оказавшейся в продаже у маленькой голубоглазой девчушки лет восьми, чье наивное личико было обильно испещрено крошечными веснушками, практически такого же оттенка, что и ее рыжие волосы, заплетенные в аккуратную косичку. Чудо-ребенок активно торговался со своими сверстницами, пытаясь с большей выгодой сбыть с рук растрепанное нечто, в котором при очень пристальном изучении можно было опознать куклу "Барби". Цена за лохматый кусок пластмассы, из которого в нужных местах торчали обнаженные ручки и ножки, дошла до трех фунтов, и девочка, в чьих бездонных глазищах уже ярким пламенем горел огонь жадности, совершенно не обратила внимания на старомодно одетого седовласого мужчину, трепетно сжимающего в руках внушительный том в кожаном переплете, который он вытащил из-под груды других кукол, плюшевых игрушек, головоломок, детских книжек и прочих сокровищ малолетней предпринимательницы. Терпеливо дождавшись, когда девочка завершит сделку, Джайлз полюбопытствовал, откуда у нее эта книга, на что юная продавщица улыбаясь во весь рот, в котором недоставало по меньшей мере шести зубов, ответила, что это - "бабушкина рухлядь". Как оказалось, бабушка недавно "улетела на небеса и сейчас поет псалмы, играя на золотой арфе и порхая на своих крылышках от облачка к облачку". Заплатив девочке десять фунтов, вместо запрошенных двух, Джайлз подхватил свою покупку и, не задерживаясь больше на рынке, отправился домой. У него было предчувствие, что эту ночь его будет мучить жуткая бессонница. Часов до трех ночи или до четырех. В любом случае, до тех пор, пока он не просмотрит находку от первой до последней страницы. Джайлз действительно просидел над раскрытой книгой практически до самого рассвета. Уже после первых бегло, по-диагонали просмотренных страниц, он понял, какая ценность попала ему в руки. Это был один из считавшихся полностью уничтоженных томов "Заветного Знания", энциклопедии по преданию составленной самим Мерлином. В раннем средневековье тогдашнему Совету Наблюдателей удалось собрать практически все книги из этого сборника в своих руках. Но спустя пару столетий это несомненно радостное событие было омрачено пришествием Святой Инквизиции, которая яростно избавляла мир не только от темного колдовства, но вообще от всех отголосков магического прошлого человечества. Под удар попала не только практически вся популяция ведьм и колдунов в Европе, но и сам Совет, который активно использовал магию и учил ей молодое поколение Наблюдателей. Как Инквизиции удалось узнать, где размещалась контора, следящая за Истребительницами, а также завладеть практически полными списками членов этой почтенной организации, так и осталось неизвестным. Но после резни, продолжавшейся несколько дней из залившей улицы Лондона кровью, оставшимся в живых Наблюдателям, а их осталось единицы, удалось вырваться из города и пробраться в Бристоль. Там они разделились и отбыли в разные концы света, договорившись встретиться вновь, когда ситуация поутихнет. Кто-то отправился за океан, кто-то на Восток, кто-то в загадочную Россию. Совет Наблюдателей покинул негостеприимную Европу, увозя с собой крупицы невероятной ценой спасенного знания. Но сколько оставалось в захваченных архивах! Сколько бесценных книг, свитков, манускриптов, пергаментов осыпалось серым пеплом на кострищах святой церкви! Считалось, что все тома энциклопедии Мерлина были уничтожены. И вот он, Руперт Джайлз, держит в руках прекрасно сохранившийся том из этого собрания. Понимая, что за одну ночь ему не удастся прочитать и трети книги, старый Наблюдатель бережно листал пожелтевшие страницы, выхватывал время от времени ту или иную запись из мелкого текста, разбирал неизвестные ему заклинания, вчитывался в грозные пророчества давно минувших дней. Пока что все предостережения древних были пустыми, так как события, описанные в них, либо уже произошли, либо были успешно предотвращены. Небо за окном уже стало розоветь, предвещая близкий восход солнца, когда его усталый взгляд наткнулся на упоминание о "Пророчестве Избранной". Не встретив до этого момента ни одного намека на Истребительниц, Джайлз заинтересовался и раскрыл книгу на указанной в ссылке странице. Из мрака свет, из света тьма. Ее призвание - война. Из света мрак, из тьмы рассвет. Его обитель полусмерть. Из жизни смерть, из смерти жизнь, Пусть упадет чтобы взлететь. Из смерти жизнь, из жизни смерть, Проклятием будет гореть. Дочь Жизни, Смерти, Света, Тьмы, Ребенок Полусмерти и Войны... Под этими строками обнаружилось дополнение, прочитав которое Джайлз покрылся холодным потом. Еще чуть ниже был приведен оригинальный текст, записанный знакомым, но, увы, здорово подзабытым Рупертом, руническим алфавитом. Достав из кармана клочок чистой материи, он начал машинально протирать очки. Спустя четверть часа он вынырнул из задумчивости и заметался по квартире, в поисках нужного ему словаря, а найдя, бросился обратно к письменному столу. Ему нужно было убедиться в правильности перевода. И плевать он хотел, что перевод принадлежал самому Мерлину - ко времени перевода тот вполне мог впасть в старческий маразм с осложнениями. Солнце уже давно стояло в зените, когда вконец обессиленный Наблюдатель оторвался от своего исследования. В тишине рабочего кабинета прозвучало слишком хорошо знакомое членам нового Совета Наблюдателей английское ругательство, которое в устах редко позволявшего себе вольности Руперта Джайлза всегда означало, что дела плохи: - Кровавый Ад!