Пророчество

Только когда за ними захлопнулась дверь Баффи отпустила Спайка, который по инерции пролетел еще пару метров. Остановиться ему удалось лишь когда он вылетел, на самую середину внушительных размеров комнаты. Он еще успел обернуться к входу, чтобы возмутиться такому обращению, но в следующую секунду Баффи запечатала его рот поцелуем. Мысли о том, что им нужно поговорить мигом испарились из головы вампира, и он жадно ответил на столь неожиданное приветствие. Не тратя времени, Баффи принялась расстегивать его рубашку, совершенно игнорируя тот факт, что Спайк все еще был в плаще. Действия девушки подействовали отрезвляюще на вампира. Он нашел в себе силы оторваться от ее губ и перехватить ее шустрые пальчики, которые в тот момент уже вцепились в пряжку его пояса. - Баффи! Подожди! Мы не можем... ох..- он застонал, когда она прильнула к его обнаженной груди и оставила на ней вертикальную мокрую дорожку кончиком своего языка. - Не собираюсь. Слишком долго ждала, - хрипло прошептала Истребительница, теснее прижимаясь к нему. Плащ упал к их ногам, за ним полетела рубашка. Спайк запаниковал, прекрасно понимая, что, если он не остановит разошедшуюся Истребительницу в самое ближайшее время, она его просто изнасилует. Не то, чтобы он слишком возражал против такого развития событий, но ему совершенно не улыбалось пожинать затем плоды своего легкомыслия, которые обязательно проявятся в осточертевших ему лекциях на тему "Ты вампир - между нами не может ничего быть, а это был лишь непростительный приступ слабоволия, который больше никогда не повторится". Отсутствием воображения Спайк никогда не страдал, и перед его глазами возникла настолько правдоподобная картинка наиболее вероятного развития событий, что на этот раз ему без труда удалось отстранить от себя Баффи и, глядя ей в глаза, твердо сказать: - Нет. В ее зеленых, тронутых поволокой возбуждения, глазах промелькнуло удивление, но она все еще не понимала, что он не притворяется и не играет с ней. - Почему? В чем дело, Спайк? Ты меня больше не любишь? Она вся сникла, с тревогой глядя на него огромными печальными глазами, но, не смотря на это, Спайк ответил ей тихим смешком: - Ах вот как? Теперь мы вспомнили про любовь? Не смеши меня, Истребительница. - Чт.. Что ты имеешь в виду? - дрожащим голосом спросила девушка. В ее взгляде появилось выражение паники. К этому моменту вампир уже окончательно пришел в себя. В его планы не входило издеваться над девушкой, вовсе нет, но он все еще слишком живо помнил видение ее развевающихся волос, когда она кружилась в танце со своим бессмертным партнером, и язвительный совет Эндрю: "Вам нужно двигаться дальше". Да, нежизнь продолжалась. Баффи, как он понял, всерьез увлеклась Бессмертным хозяином Рима и думать не думала о беловолосом вампире. Ангел был вполне счастлив с Ниной, которая путешествовала по стране вместе с ними, но останавливалась всегда отдельно. Он не переезжал к ней лишь из соображений ее безопасности, что однако не мешало им встречаться каждый вечер. Даже Иллирия с тех пор как открыла для себя, что половые функции ее оболочки в полном порядке и требуют продолжения их использования, могла днями и ночами пропадать с очередным любовником. И хотя ее связи редко тянулись дольше нескольких недель, это все же были хоть какие-то отношения. Что всегда казалось Спайку удивительным, выбирала она только людей, но никогда не являлась к ним в облике Фред. Наверное и для Древнейшей было что-то святое и неприкосновенное. Лишь Спайк так и не смог найти в себе силы забыть ту, ради которой он уже однажды пожертвовал собой, но с готовностью сделал бы это еще раз, если на то будет воля судьбы. Естественно он не наложил на себя добровольный целибат. Время от времени в его постели оказывались различные женщины, но он никогда не спал с одной и той же дважды. Впрочем, они и не настаивали. Он умел выбирать из толпы таких же, как и он, охотниц легких связей на одну ночь, ставя перед собой одно условие - никаких блондинок. Слишком легко было тогда закрыть глаза и вообразить, что это ее шелковые волосы в беспорядке разметались по подушке, что это ее крики подгоняют его и задают ритм вечному танцу любви... хотя, любовью он вряд ли мог назвать жесткий эгоистичный секс, в котором каждый партнер стремился лишь к своему удовольствию. Его устраивало такое положение вещей. Он к нему привык, считал чем то, само собой разумеющимся, чем-то, что уже не исправить. Пока вновь не встретился со своим проклятием, с Истребительницей, с Баффи. Он обессиленно опустился на узкую кровать, стоящую возле стены. Это была одна из комнат для гостей, которая пустовала. Все остальные они поделили между собой, причем Иллирия заявила права на самую большую, с целым сексодромом в качестве кровати. Истребительница стояла напротив и непонимающе смотрела на него своими огромными зелеными глазами. "Почему...", - хмуро подумал он, - "Хороший вопрос". Особенно, когда его задает та, которая добровольно отказалась даже от памяти о нем, утонув в объятиях этого ублюдка, Бессмертного, меньше чем через год после того, как он сгорел и рассыпался пеплом под Саннидейлом. Ему не хотелось начинать с ней этот разговор, тем более отвечать на это жалкое "почему". Больше всего ему сейчас хотелось просто повернуться и уйти, отсидеться в какой-нибудь дыре до тех пор, пока она не уедет и не заберет с собой свою свиту, забыть ее, погрузившись в дурман бурбона и сигаретного дыма, закрыть глаза и стереть из памяти ее отчаянный взгляд, лихорадочный румянец щек, блеск все еще влажных и припухших от их поцелуя губ. Но, если он хотел сбежать, это нужно было делать, когда она упала в обморок. Ангелу не составило бы большого труда убедить ее, что ей просто привиделось, да и остальные наверняка не стали бы возражать против его желания остаться для нее мертвым. Но он этого не сделал, и поэтому сейчас должен как-то ответить ей. - Я просто не хочу, чтобы мы сделали что-то, о чем впоследствии кто-нибудь из нас пожалеет. - раздался наконец в тишине его усталый голос. - О чем ты говоришь? - не поняла она. Он тяжело вздохнул - ненужный жест, но успокаивающий. - Я говорю от том, что прошло много времени, Истребительница. Мы изменились. Ты изменилась. - Я все еще люблю тебя, - ее губы предательски задрожали, и две прозрачные слезинки, сорвавшись с ресниц, стремительно заскользили по ее щекам вниз. Это было последней каплей, переполнившей терпение вампира. Он подскочил с места и быстро подошел к девушке. Скулы на его лице стали еще заметнее, как всегда и бывало, когда он был не в духе или сильно раздражен. - Ты меня любишь? - весь его вид показывал, что он ни на грош ей не верит. - Так значит это ты от великой любви прыгнула в постель Бессмертного едва ли не быстрее, чем мой пепел успел осесть на землю!? Или, может, любовь подсказала тебе замечательное решение от всех проблем - "оставь все за плечами и двигайся дальше"!? Наверное ты помнила о том, как сильно ты любишь меня, когда зажигала в ночном клубе на танцплощадке! Да так, что у всех мужиков была перманентная эрекция!!.. Его гневные крики оборвала резкая пощечина. - Как ты смеешь? - Баффи перешла на хриплый шепот, потому что от ярости у нее перехватило дыхание. - Как ты смеешь, - повторила она, - меня судить? Ты ничего не знаешь о том, как я жила все эти годы без тебя! Увесистый толчок в грудь отшвырнул вампира прочь, и он врезался в стену позади, а Истребительница продолжала наступать, грозно шипя: - Что ты знаешь обо мне? Как я могла двигаться дальше, когда каждую ночь я видела тебя во сне? Ты, наверное, рехнулся, если думал, что я могу спокойно танцевать, зная, что мне плевать на всех, кто меня окружает, восхищается мной, пожирает меня жадными глазами, как шлюху, но никто больше не смотрит на меня с такой любовью, как смотрел на меня ты? Как ты смеешь?! На совершенно не ожидавшего подобной отповеди вампира посыпался град ударов от рассерженной и до глубины души обиженной воительницы. После изрядного количества ударов он, наконец, достаточно пришел в себя для того, чтобы вывернуться из-под надвигающегося кулачка Истребительницы и поменяться местами с девушкой, весомо припечатав ее к стене. С потолка посыпалась штукатурка. - А что я должен был думать, когда увидел тебя своими глазами веселящейся в одном из ночных клубов Рима? Ты не казалась слишком опечаленной судьбой! - Ах, не казалась! Отработанным движением она отшвырнула его от себя к двери, которая жалобно заскрипела, когда в нее с силой врезалось тело вампира. - И когда это, позволь спросить, ты меня видел, если все это время ТЫ БЫЛ МЕРТВ?! - Полтора года назад! Когда нас с Ангелом на наши головы занесло в Рим! Мы как два идиота гонялись за ветром в поле, пытаясь встретиться с тобой, пока Эндрю не отрезвил нас, рассказав, как славно ты проводишь время со своим любовником! - Любовником!!! Этот крысеныш назвал Бессмертного моим любовником?!! Истребительница от избытка чувств заехала Спайку кулаком в живот, заставив его согнуться, но следующий удар ему удалось перехватить и, оттолкнувшись от двери, пробежать через комнату толкая перед собой Истребительницу, пока ее не встретила противоположная стена. Из окна, прорезанного в стене, на далекую мостовую осыпалось стекло. Праздновать победу, однако, было еще рано, потому что Баффи, уперев ногу ему в живот отправила его в обратный полет к двери, которая от столкновения потрескалась. Не дав ему опомниться, девушка подбежала к вампиру и, схватив его за плечи, вновь приложила затылком о дверь: - С каких это пор слово Эндрю имеет на тебя такой вес? - С тех пор как... Спайк задумался, пытаясь понять, а с какой, собственно, такой радости он поверил тогда парню, и, не найдя себе оправданий, окончательно сник. Истребительница, уже сжавшая ладонь в кулак для очередного удара, остановилась, почувствовав, как изменилось настроение вампира, и опустила руку. Вид Спайка подействовал на нее отрезвляюще. Он стоял перед ней покрытый сеткой царапин и уже начинающих формироваться синяков, взъерошенный и потерянно опустивший голову. Она отступила от него на шаг и, взяв за руку, потянула к кровати. - Пойдем. Усадив сникшего Спайка, она приподняла его голову за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. - Я дурак, да? - грустно улыбнулся он после минутной паузы, в течение которой он пристально всматривался в два зеленых омута глаз Истребительницы. - Мы оба - дураки, - ответила она ему такой же улыбкой, после чего бегло осмотрела его тело и скривилась, - Ну и отделала же я тебя. Завтра ты весь будешь в синяках. - Как в старые добрые времена, Истребительница, как в старые времена, - откликнулся Спайк и нахмурился, осторожно дотронувшись до ее лица. - У тебя губа разбита. - Знаю, ерунда. И прекрати называть меня Истребительницей! - Ладно, но с условием, - выдавил он из себя ухмылку. - Каким? - обреченно вздохнула девушка. - Расскажи мне, что у тебя было с Бессмертным, - его голос предательски дрогнул. - Ничего у меня с ним не было, Спайк, - устало покачала головой Истребительница. - Это было просто задание. И, если тебе придет в твою выбеленную башку спрашивать, отвечу сразу: я с ним не спала. На этом все? - Да. Спасибо... Баффи. Она с легкой улыбкой разглядывала его лицо, зачем-то взъерошила его волосы еще больше, дотронулась до его щеки. Наконец прозвучал долгожданный вопрос: - Спайк, почему ты никому не сказал, что не погиб? Почему не нашел меня? - Эндрю знал. - С ним разговор будет особый, - заверила она его, и выжидательно уставилась ему в глаза, не отвести, не спрятаться. - Не знаю, Баффи. Тогда думал, что знал, сейчас... сейчас уже точно и не помню. Показалось, что это будет глупо, погибнуть в сиянии самопожертвования, а потом появиться на твоем пороге живым. - Все равно не понимаю. Я ведь любила тебя, и все еще люблю. Разве не этого ты всегда хотел? - Да, - он все же опустил глаза, - хотел, мечтал, верил, что когда-нибудь... - Так почему же? "Я не заплачу, я не заплачу, я не заплачу," - твердила она про себя молитвой, с досадой чувствуя, как новые слезы бегут по ее щекам. Из горла вырвалось тяжелое рыдание. Спайк встрепенулся, поднял голову, и в его глазах ярким синим пламенем полыхнули тревога и горечь. Он неуверенно и немного неуклюже обнял ее, притягивая к своей обнаженной груди, и она, всхлипывая, уткнулась ему в плечо. - Сначала не верил, что я тебе буду нужен, а потом... потом думал, что все уже кончено, и я тебя потерял. - Спайк, ты дурак! Ты самый большой на свете идиот! - шмыгнула она носом и подняла голову с его плеча, чтобы заглянуть ему в глаза. - Но, черт возьми, я так тебя люблю! - Я тоже тебя люблю, Баффи, - прошептал он, и ей на секунду показалось, что этот сильный мужчина сейчас расплачется сам, но этого не произошло. Его взгляд скользнул по ее лицу и замер на ее губах, словно он не решался сделать первый шаг к сближению, и тогда она тихонько произнесла: - Ну поцелуй же меня в конце концов. Ответом ей была знакомая бесшабашная уверенная ухмылка, которая вспыхнула на его лице. Боже! Как она по ней соскучилась! А после... после она растворилась в его поцелуях, о которых мечтала все эти долгие два года и пять месяцев. А может быть и дольше. Намного дольше.