Шепард. Теперь в отставке.

— Я откровенно заколебался. Нет, серьезно. Что, странно слышать такое от самого генералиссимуса Шепарда? А вот сами напросились. Ни дня покоя уже сколько лет… Теперь я понимаю папашу Гриссома. Ему вообще пришлось свалить в сам Подзадрищенск на Элизиуме, лишь бы всякие журнашленды перестали его теребонькать. Ну там, сорри за мой плохой канадский, с Джек слегка перетусил. Она вообще поднялась теперь. Вся Академия держится на ней, а материться можно только там, где камер нет с прослушкой. Докатились. Мы вытащили эту галактику из глубин выгребной ямы — и даже не можем выругаться от души. Ибо мы иконы. Герои. Боги. Да без разницы. Просто бесит уже.       И тебе тоже любопытно, как это дядя Шепард выбрался из такой-то перепалки? Всем, блин, до пыжачонков интересно. Значит, фикус прост. Я встретил на крыше Цитадели (умоляю, не пытайте меня расспросами о конкретных координатах этого места, ставьте памятник куда хотите) космического ребенка, оказавшегося ИИ, управляющим всеми Жнецами. Этот наглый пацан долго мусолил мне про три луча, один из которых я мог выбрать, чтобы наконец эта война закончилась. Все они были так себе, и мне не хотелось вот так просто выбрасывать свою жизнь в помойку, потому я спустился на платформе вниз до панели управления Цитаделью, кое-как затащил туда труп Призрака, поднялся назад и кинул подонка в зеленый столб света, и с тех пор мы все живем долго и счастливо, весело играя оттенками зеленого в лучах ласкового или не очень солнышка. Меня, истекающего кровью, с многочисленными переломами и сотрясениями подобрал турианский челнок, чрезвычайно удачно пролетавший мимо, и где-то в течение года я валялся на койке, дожидаясь, когда для меня вырастят недостающие органы и новенькие конечности.       Мои друзья сумели продержаться до конца. Даже ты, сопливый недорослик, легко назовешь их имена. Про них уже двадцать сезонов «Стражей Цитадели» наснимать успели, выпустили кроганову тучу игрулек, и я не видел ни одного Хэллоуина, на котором не было бы саларианчика, наряженного в Джейкоба, или азарюши, щеголяющей в костюме Рекса. Странные у этой мелкоты предпочтения, как по мне. Мм. Мои друзья… Да что тут говорить… Я горжусь ими всеми. Крепкие засранцы.       Разноцветные глаза Джона увлажнились. Из зеленого потекла струйка мятного цвета, из красного — цвета малинового мороженого. — Хотя Вега меня достал уже. Грит — Локо, давай жопу свою тащи назад в Альянс, покатим вместе Андромеду бороздить, чего на унылых Раннохе с Тессией торчать. Эх… Да с радостью бы свалил, подальше от толп фанатиков. Только чего-то совсем башка сдает. В «Цербере» с имплантами слегка перемудрили, и теперь ничего не исправить. Все подчистую спеклось. Теперь даже в очко попасть не могу без того, чтобы прицелом в него не навестись. А он, варрена за ногу, неточный, как в М-23. И каждый раз, каждый чертов раз, как я гляжу на кого-нибудь — то он, она или оно подсвечивается, и над головой зависает имя и какой-нибудь остроумный комментарий, типа «Злой Торговец Неизвестный Неизвестный», или «Рассерженный гет, платформа номер АП-9-00837» и тому подобное. И можно мысленно выбрать опцию — «говорить», «пощупать задницу» там или «использовать». А дальше руки, ноги сами двигают. Не спрашивайте, что случается, если нажать «использовать» на симпатичной кварианке. Список судебных исков уже настолько велик, что я уже всем должен. Еще бы. Все думают, что, раз ты — Шепард, то ты, как бог, неприкасаем, что лапы закона до тебя не дотянутся. Как бы не так! Сидел бы я в этой дыре… Да, Гаррус? — Шепард, давай завязывай уже. Каждый вечер одну и ту же пушку калибруешь. Самому не надоело? — Да как сказать… Мне все так уже надоело… И все достало. Ай. Пора домой ползти. — Не забудь, тебе Лиара звонила. Насчет алиментов. — Да знаю я, знаю. Ну скажи ей, что я потом это, потом переведу… — Шепард. Ты мой друг. Самый лучший, будь ты проклят, друг во всей галактике. Но ты уже совсем себя запустил. Больно смотреть, дружище. И мне надоело сопли Лиары вытирать. Когда ты уже с ней договоришься по-человечески хотя бы? — Ты сам знаешь, как мы, по-человечески, договариваемся со всеми. — Особенно ты, Шеп. Столько лет прожил с Серым Посредником — и никакой дипломатии не выучился. — Да в топку эту вашу дипломатию. На Совет она не сильно что-то действовала. Ладно… Зайду там, молока с нанитами прикуплю. — Тогда удачи. Обещай на этот раз не поскользнуться на жиже собственного производства, а то мне в мойке аэрокаров уже платиновую карту выдали со скидкой в 90% как самому частому посетителю. — Не парься, Вакериан. Твой Теннеконт сегодня обойдется без тщательной очистки. Достаточно будет поверхностной и с тройной струей, ну и ароматизатором. — Кстати, Шепард. Захвати в магазине пластиковый мешочек. Так, на всякий случай. Если захочется устроить рвотный взрыв на лобовом стекле, как в прошлый раз! — Да, это было вообще эпично! — Заид только сплюнул и промямлил: «А, гребаный ублюдок»! И швырнул свой пакет в тебя! — Ох, ну и нажрались же мы тогда… Пора завязывать, пора… — Да забей, Шепард. Без вас, самых отъявленных дебоширов, в мой бар иссяк бы этот бесконечный поток посетителей, а с ним прекратились бы эти забавные мордобои и греющие душу перестрелки. Скажи мне, сколько покушений на твою душу я сумел предотвратить за эти полгода? — По два на каждый день, и целых десять на Рождество. Потому что я не пришел на вечеринку в костюме Жнеца-Деда-Мороза. — Именно. А теперь вон из моего бара. — Да иду я, иду… Ну ты там Лиаре скажи… — Скажу. И да, Шепард? — Ась? — Это дверь в туалет для инвалидов. Если ты откроешь ее, то Заидовский пластид рванет, и у тебя на носу еще одна малипусенькая царапинка появится. А я тут как раз ковер постелил. Ну ты знаешь, я уже задолбался его в химчистку сдавать. — Твои проблемы, Вакериан. А я не прочь Заиду новую задачку подкинуть. — Тогда сначала отодвинь ковер. Ага. И еще чуть-чуть левее.