Призрак чёрной башни.

— Сэр, вам плохо? Вызвать врача? Голос расплывался вместе с ярким изображением сырого неба. Полностью дезориентированный Алвес попытался встать, не понимая, где он, что здесь делает и почему так холодно кругом. — Сэр? — тонкий голос стал совсем жалобным, и Алвес всё же соизволил обратить внимание на источник, намереваясь узнать, где он и как сюда попал. Но стоило только увидеть форменную голубую, с чёрным узором курточку работников парка, как стало очевидно и где он, и… — Что я здесь?.. Я не уверен. — Сэр? Алвес приподнялся на колени, поспешно прощупывая карманы, проверяя ключи, телефон, бумажник. Только всё оказалось на месте. Кроме памяти о происходившем в последние часы его жизни. Последнее, что приходило к нему, – разговор с незнакомцем и поход домой. Только памяти о том, как он открывает родную дверь и переступает порог, уже не существовало. Машинально рука потянулась к голове в поиске любого ушиба и очевидного ранения. На первый взгляд, ничего особенного. Только тело слегка ломит после неудобного сна на земле. — Всё, вроде, в порядке, — начиная поспешно отряхиваться и приводить себя в божеский вид, ответил Алвес. — Благодарю за беспокойство, но, кажется, это результат розыгрыша одного моего нового знакомства. — Ага, — кивнула девушка, продолжая наблюдать его широко распахнутыми глазами. — Вы уверены, что не нуждаетесь в помощи? — На вид у меня же всё в порядке? Я чувствую себя нормально, — чуточку хрипя, ответил Алвес. — Вроде да. Я провожу вас к выходу, сэр. — Спасибо, — кивнул Алвес. — Может быть, сразу вызвать такси? — робкая улыбка появилась на расслабившемся лице. — Не откажусь. Девушка подняла стандартную рацию, чтобы договориться, и поспешила на пару шагов впереди Алвеса, не теряя при том его из виду, но старательно показывая кратчайший путь. Раннее утро — пять часов, согласно мобильнику, — лениво ворочало туманные облака. Пройдёшь сквозь такое – и будто пятьдесят процентов влажности осело в волосах, медленно, но верно превращающихся во влажные, скрученные пряди. Алвес не любил дождь. Но, как оказалось, бывало ощущение и похуже – назойливое желание отжать одежду вроде не мокрую, но явно очень влажную, к примеру. Солнце только-только высветлило серое небо, неглубокие лужи намекали на прошедший недавно дождь, которого Алвес избежал где-то. Но уже не помнил, где и как. Чёрные стены, вблизи выглядящие ещё более уродливыми, наводили тоску и уныние. Высота башни пригибала к земле и посылала лёгкие импульсы головокружения в и без того не ясную голову португальца. Но на сей раз он сумел сразу решительно отвернуться от яростно презираемого исторического объекта неясной эпохи и полумифической, эпичной борьбы со злом. — Вам не нравится башня, сэр? — вежливо осведомилась его провожатая. — Мне сейчас ничего не нравится. И это мои проблемы, — хмыкнул он, тут же осёкшись. В иные времена он определённо отыскал бы и силы, и возможности высказать милой девчушке благодарность. За то, что разбудила. — Хотя башня меня никогда не привлекала. — Да-а? — Я реалист. А то, в какую историю её обернули, вызывает недоумение. Вся эта мистическая война со злом. Да ещё и этот серебряноволосый. — Вы не верите? Редкий момент бесполезности способности Алвеса понимать, шутят над ним, издеваются или серьёзно признают его точку зрения, возможно, соглашаясь. — Казалось бы, чуть больше века назад творилось, и надо же было представить в таком свете. — Говорят, то, что там происходило, оставило глубокий, необъяснимый след в истории. — Мне больше импонирует версия с инопланетянами, — хмыкнул Алвес. Девушка лишь качнула головой. — Есть тайна, и всякий волен смотреть на неё со своей стороны. Разве я не права? Ещё один трюк, что Алвес не любил. Эти тупые вопросы типа: разве я не прав? А какая разница? И что вообще сейчас отвечать? Нет, либо это всё башня, оказавшаяся слишком под боком, либо последствия ночёвки под открытым небом, но всё изначально хорошее в этом мире поворачивалось к нему задом. — Вам лучше знать. Не удивительно, что после холодного ответа разговор заглох. Девушка ещё попыталась вызнать что-нибудь у Алвеса о состоянии, на парковке вежливо проводила к такси и напоследок пожелала приходить ещё, но уже без любящих розыгрыши друзей. Алвес хотел рычать: разве он не назвал Вайзли просто знакомым? Так сложно было запомнить? Друзья Алвеса такого дерьма бы не вытворили, что она себе позволяет!! Так последние впечатления о нём у скромной работницы парка могли оказаться весьма неприятными, но Алвес всю жизнь прожил без парка, не удивительно, если протянет и остаток, не возвращаясь в это проклятое место! А вот о «знакомом» следовало побеспокоиться прямо сейчас. И Алвес уже торопливо набирал номер с визитки, едва дожидаясь, когда ему ответят, и тут же выпаливая: — Что я делал в парке, Вайзли, не знаешь? — Чего? Тик.. эмм… слушай, подожди секунду… На том конце послышались приглушённые голоса яростных спорщиков, затем что-то громыхнуло, и наступила тишина. — Я слушаю. — Что я делал в парке? — терпеливо повторил Алвес, с неудовольствием обнаруживая на рукаве ещё один листочек и начиная новый раунд яростного очищения. — Каком парке? — Том, что у Башни! — Оу… ты ходил туда? — Вайзли, прекращай притворяться сущей невинностью! — прорычал Алвес. — Ты последнее, что я ясно помню! Ты сказал мне пойти туда, и что случилось? Я обнаруживаю себя, проснувшимся посреди этого драного парка! — Перегулял? — Вайзли!!! Я в… Не важно! Я был трезв, идиота ты кусок! И где иначе моё валящее с ног похмелье, а? Как я там оказался и что ты или вы натворили? Конечно, ведь Вайзли якобы действует не один. Может, и впрямь те другие пронюхали обман и взяли дело в свои руки. Только какое дело? — Тики… — Я не Тики, и с меня хватит этого дерьма!! — Алвес, — после тягучих минут тишины предложил Вайзли. — Я ничего не делал. Только увидел твою проблему и напомнил тебе о её существовании. Не моя вина, что ты реагируешь лишь на напоминание и попытку помочь… — У меня нет проблемы!!! — яростно прошипел Алвес, понижая голос и с неудовольствием отмечая, что таксист уделяет ему уж слишком много внимания. А если Вайзли или его люди связаны с администрацией парка? И они же вызвали подставное такси! Нужно было не соглашаться и ехать на своём! Это может быть реально мерзкой подставой или розыгрышем. Алвес был почти готов к тому, чтобы в ближайшие дни услышать стук полиции в дверь и обвинение в убийстве какого-нибудь найденного в парке бедолаги! Надо было меньше увлекаться шедеврами современного кинематографа. И послать Вайзли сразу же, не слушая и пары предложений. Недаром деток учат не доверять незнакомцам. — Алвес, у тебя есть проблема. И я, как член твоей семьи, — старательно запел прежнее Вайзли, — пытался отыскать её причину очень долго. Очень-очень! — И что, нашёл? — Надо было просто спросить тебя, — фыркнул Вайзли. — Башня. Ты знал это всегда, но, как и всегда в таких ситуациях, проблема заставляет нас шугаться её источника. Защищает самое уязвимое место, представляя его в виде самого ужасного, что только можно придумать. Подумай сам, без меня и моего вмешательства: твоё отношение к этому месту нормальное? Не возникает ли беспричинного раздражения и злобы, когда оно всплывает в чужих разговорах? Не мозолит ли башня глаза? Не надоедает ли во снах? — Во снах? — поперхнулся смехом Алвес. — А прочее не происходит? И да, подобные сны вполне возможны, но ты можешь даже не понимать, что снится она, забыв, как выглядит обстановка внутри, между прочим… — Что за семья? — он уже слышал, ему не понравилось. Но решился уточнить только сейчас, когда о снах слышать не желал. Вот ведь знал, что не стоит связываться с мозголомами! Они сами больные на всю голову и другим жить спокойно не позволяют. — Пока не решишь проблему, с ними встречаться — дело пустое. И, может быть, даже причинит вред. И тебе, и им. Психанёт кое-кто. Алвес, плевать, как тебя зовут, нам бы хотелось, чтобы ты наконец пришёл в себя. Понимаешь? Алвес завершил вызов. Вопреки опасениям, дома всё оказалось как прежде. Алвес внимательно осмотрел все закутки ванной, кухни и трёх комнат своей квартиры, но не заметил ничего и никого аномального, на всякий случай решив сменить замок в ближайшее время, долго осматривая ключ в поисках любых следов инородных материалов. А мало ли, вдруг кто снял слепок? Алвес не мог успокоиться, даже обыскав квартиру, и с трудом остановился перед походом к соседям в поисках дополнительной информации. Вместо этого написал пару сообщений к друзьям с уточнением о том, не видели ли они его вчера вечером или ночью. И плевать, как они это поймут, Алвес потерял часы жизни и желал знать, в чём дело! Только после наконец-то стянул с себя сырые, грязные тряпки, забрался в горячий душ и позволил себе расслабиться, колеблясь между двумя решениями: оставить одежду или выбросить к чертям после такой ночки! Мало ли что с ним… Никогда до сих пор Алвес не представлял себя как полного параноика! Но потерять кусок памяти оказалось очень неприятно. Звонок телефона, раздавшийся из гостиной, заставил чертыхнуться – обычно Алвес предпочитал брать средство связи с собой в ванную и туалет. Когда был подростком, его однажды случайно заблокировало упавшей в коридоре вешалкой. Дело закончилось сломанной дверью, почти начавшимся пожаром и кучей выгоревших нервов. И сегодня телефон был забыт. Мужчина решил проигнорировать происходящее, но нет. Нет! Ему позвонили ещё. И ещё. И ещё! И Алвес уже вылезал из душа, оборачиваясь в полотенце, потому что ненавидел чувствовать себя мокрым, и решительно прошёл в кухню, обнаруживая телефон с высвеченным неизвестным номером. — Что? — Алвес, — этот голос он узнает теперь из тысячи. — Я тебя урою! — Я к тому, что случайно мог тебя вчера подтолкнуть к походу к башне. А почему ты предпочёл сам забыть… — Подтолкнуть?? — рявкнул Алвес. — Просто словами. Они порой имеют силу. Просто... Воу… пока! К сожалению, предусмотрительный засранец после своего звонка отключил телефон. И в душе Алвеса расцветала ненависть. Искренняя, чёрная. И ничуть не ядовитая. Мотивирующая, заставляющая горы сворачивать на пути к исполнению задуманного. И плевать, насколько незаконно и аморально задуманное. Плевать! Главное… Он даже не знал толком ничего о Вайзли, кроме номера телефона и, возможно, настоящего имени. Желание проверить все углы квартиры в поисках скрытых камер усилилось. Но вместо этого Алвес заставил себя одеться, проверил пустой холодильник, выудив лишь остатки вчерашней пиццы. Задерживаться в квартире Алвес поначалу не желал, но, стоило устроиться в объятиях уютного дивана, и все доводы разума, паранойя и даже жажда какой угодно мести отступили на второй план. На первый вылезло равномерное гудение телевизора, убаюкивающего и порядком успокаивающего нервы. Всё произошедшее за одни суматошные сутки стало казаться несущественной глупостью. Он вполне мог бы сейчас, решившись, выбросить из головы свои дикие догадки, жить дальше, слепо игнорируя произошедшее. Как будто ничего не случилось. Вернуться к привычной жизни. Это ведь так соблазнительно, веки слипаются, подушечка оказывается так удобно прямо под головой, да и за одеялом тащиться не стоит – стащил верхнюю часть пледа, вот тебе и обогрев. Не то что посреди парка, на земле, под открытым небом! Он заслужил этот сон и свою обычную жизнь. ..А она его заслужила? Жизнь, тусклая и никчёмная, его заслужила? Ему двадцать пять лет! И чем он занят? И куда он катит свою жизнь? Подозрительно, но совесть заголосила, совсем как один из дружков, тот самый, усыновивший мальчишку, женившийся и устаканившийся. Нужно было что-то менять. Но не в этом направлении. Поступать безумно, рисковать! Алвес сладко зевнул, утыкаясь носом в бахрому пушистого пледа и с трудом вытягивая руку с пультом. Один щелчок— и повисла полная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Проверив телефон под рукой, Алвес отвернулся к спинке, не имея ни малейшего желания тащиться в спальню, и погрузился в сон, пообещав обязательно вытворить что-нибудь глупое. Например – поинтересоваться, наконец, башней. В этом у него даже союзник появился. Сомнительный и подозрительный со всех сторон, но всё же союзник. Холодный воздух бодрил, но Алвес оставался при своём кратком, но ёмком мнении: переспал. И потому в ближайшие часы его голова не станет ясной. А может, простыл после сна на земле. Зябко ёжась, рассматривал южные ворота треклятого парка. Он обошёл его уже три раза, но так и не придумал, как попасть на территорию Башни. Как ни странно, настоящая громада охранялась неплохо. Ограды, видеонаблюдение скрытое, явно проглядывающая охрана возле входов. Персонал, всё время находящийся рядом и призванный отвлекать и вежливо отгонять заигравшихся детишек, забредших случайно парочек и прочий сброд. Вид открывался шикарный, особенно со смотровой площадки, расположенной чуть дальше по скале. Купленный билет Алвеса разрешал ему без зазрения совести до самого закрытия гулять во всех платных, самых ухоженных и прекрасных зонах, но, сколько бы он не оглядывался, у башни оставалась лишь одна неприкрытая сторона – скала. Не удивительно, что спустя два забега он не выдержал и позвонил Вайзли, высказав всё накипевшее. А потом перезвонил и спросил, что теперь делать. Как оказалось, Вайзли для подобных миссий приспособлен не был, но, не растерявшись, предложил подъехать и разобраться со всем происходящим на месте. В общем, их разговор звучал следующим образом: «Я засуну тебя в башню, а дальше действуй сам». Так что Алвес находился у входа в парк, терпеливо дожидаясь, когда беловолосая личность раскланяется со всеми, договорится и наконец обратит внимание на того, к кому приехал. — Ты так бесишь! — поприветствовал Алвес, решив, что церемоний на сегодня достаточно. — Что-то никогда не меняется, — пожал плечами Вайзли, не обращая внимания на нервозность и раздражительность спутника. Да и какое ему дело до того, что Алвес весь день как на иголках, что, старательно метя в больные места, метает в него и под ноги башня? — Веди меня сразу к входу, где поменьше гостей и свидетелей. С персоналом я договорюсь. — Взятка? — Кое-что лучше. Ментальный пинок, — фыркнул седой и направился вглубь аллеи. — Так ты направлять меня будешь? Алвесу пришлось направлять. Правда, стереть с лица весь скептицизм, проявившийся после заявления о ментальных пинках, так и не смог. Решил хоть посмотреть, как со стороны будут выглядеть переговоры и то, что лучше взятки. Вайзли был похож на того, кто мог бы и подкупить хрустящими купюрами. По крайней мере, сейчас он оказался одет весьма представительно, в шляпе, что удивительно ему шла и опять оставляла в тени лоб и глаза. Костюм же сидел на нём как влитой и носился свободно и с достоинством, подтверждая опыт парня. Если он впрямь работает там, где сказал, мог носить и на работе, и ещё где. — Ты в таком виде часто ходишь? — Я со встречи с прокурором, — равнодушно отозвался парень. — Прокурором? — Что, даже в поисковик моё имя-фамилию не забил? Мыслишка проскальзывала, но Алвес отдался сну. И признаваться в собственной лени вслух там, где оно и не требовалось, считал лишним унижением. — Ты и с ними работаешь? Ну.. с уголовниками? — Экспертиза и ничего большего. Почти. У меня есть интересные планы в моём хобби, и для этого мне понадобятся интересные партнёры, что мне помогут, — отозвался Вайзли. — И чтобы их получить в срок и без проблем, я должен озаботиться сейчас нужными связями в данных кругах. Чтобы всё без сучка, без задоринки. — Ты больных коллегами назвал? — Партнёрами, — поправил Вайзли, хитро улыбнувшись. Желудок сжался от усилившегося нехорошего предчувствия, но неприметная, закрытая калитка, ведущая на территорию самой башни, оказалась в зоне видимости, и Алвес предпочёл слегка отстать. Вайзли же нагло и уверено протопал к будке охранников, начиная о чём-то говорить. И хоть поначалу Алвес не желал пропускать ни мгновения, ни слова, но всё равно подойти не решился. Замер у калитки да вперил взгляд в громадные, тяжёлые двери главного входа башни, виднеющиеся над макушкой тёмной рощи, восставшей на пути. За территорией, прилегающей к самому зданию, если и ухаживали, то как-то очень уж небрежно. Старались оставить вид разрушенной древности, под сени которой и входить-то опасно? Им удалось! Только… Дверь колыхнулась, захлопываясь, – Алвес бросился к решётке, сжимая со всей силы холодный металл и жадно вглядываясь в расплывающиеся от напряжения линии. Когда он смотрел, двери выглядели плотно запертыми! И вроде ничего не происходило! Как Алвес мог упустить момент? Или это ветер? — Тики? — позвал его Вайзли, и Алвес даже не обратил внимание на ненавистное не-его-пора-бы-уже-запомнить имя! Седой психолог, или психоаналитик, или кем он там являлся — Алвес уже забыл точную формулировку — махнул рукой и кинул прямо в ладони ключ. — Проходи. Только давай живее! Алвес кивнул, с готовностью вставляя ключ в замочную скважину, поворачивая и проходя в саму святыню. Не обращая внимания на заросли вокруг, направился прямо к воротам. Земля под ногами казалась подозрительно твёрдой, с проблеском торчавшего то там, то здесь камня, ранее обозначавшего дороги, а теперь присыпанного землей и заросшего травой и молодыми кустарниками. Алвес обогнул даже одну тонкую ветку, что подозрительно напоминала молодое деревце. Зарастали и стены. Мох, выбивающиеся у земли тонкие росточки, пустившие корни в комья грязи, застрявшие между камнями. И ни единого крика птицы. Правда, об этом Алвес пока не думал. Он решительно дёрнул на себя одну из дверей и со стоном выдохнул — массивная и старая, она совсем отяжелела и с противным скрежетом едва волочилась по камню. Определённо, её не мог колыхнуть ветер. Вряд ли она вообще двигалась с места! И вряд ли часто использовалась в последние годы. Возможно, тут был другой вход? Ведь если пользоваться парадным, все заметят! Алвес обернулся к жёлтым огням, замечая знакомую белую голову и надеясь получить ещё информацию. Но Вайзли в его сторону не смотрел. Да и Алвесу не следовало задерживаться у всех на виду. Только жутко стало от осознания, что никаких охранников он больше рядом с Вайзли не видел. Нет, наверное, это сговор. И лучше бы повернуть, пока не поздно. Но Алвес шагнул внутрь. Завещание – написал. Давно, тупо за компанию. Записку о том, кто видел его последним и куда отправился, – тоже. Если до утра не окажется дома – её обнаружат. Наверное. Если за ним не следили и не уничтожили всё, что он… Но то опять был глас паранойи, захлебнувшийся на полуслове, стоило только Алвесу перевести телефон в режим фонарика. А внутри ничего совсем не говорило о ведущихся работах, облагораживании или ремонте. Запустение, камни, обломки, наверняка крысы и пауки. Впрочем, живности Алвес на первый взгляд не приметил, что и показалось странным. Но задумываться не стал. Руины руинами. Может, и впрямь какой исторически важный объект и трогать нельзя? А почему не реставрируют? Никаких осветительных приборов в холле башни не наблюдалось вообще. Коридоры, лестницы, разрушенные стены. К счастью, без сквозных дыр, иначе пыльный свет фонарика продемонстрировал бы всем снаружи о местонахождении Алвеса. И без привлечения внимания и неприятностей жутко здесь расхаживать! А ведь Алвес сделал всего несколько шагов. И уже хотел обратно. Запустение прорывалось сквозь оболочку, пытаясь запустить пальцы в душу. — Это реально новый, тупой аттракцион! — сквозь зубы прошипел Алвес, надеясь, что эту его догадку запомнят. — И что я должен тут делать? По сути, он уже побывал в башне и мог отправляться обратно. Всё верно и по правилам. Он же не ребёнок, на спор проникающий в дом с привидениями, обязанный принести что-нибудь очень ценное как доказательство! Но ноги уже несли его вперёд и вверх по лестнице, что выглядела целой. Вопреки опасности и спрятавшемуся в самый угол страху. Либо помещения были действительно сильно разрушены, либо Алвес ничего не представлял о проектировщиках конца девятнадцатого века, — решил он, зайдя в просторную залу с разбитой платформой и могучим, сломанным механизмом, напоминающим что-то от лифта. Наверху, сколько бы Алвес не светил, ничего увидеть не смог. А сам зал вызывал неприятный зуд уже при взгляде проглядывающих под сломанной платформой неясных узоров и символов. Он поспешил покинуть это место, направляясь обратно к лестнице и попадая прямо под сильный порыв ветра, дующий прямо в лицо, словно в безуспешной попытке выгнать незваного гостя. Алвес выключил фонарик, осматриваясь в неясном свете темнеющего, расплывчато-алого неба. Кажется, эта сторона выходила к морю. Он попытался подойти ближе, но боялся, рассматривая неровный пролом и наполовину скатившуюся к нему кровать. Мебель, очень старая, разваливающаяся, покрытая вековым слоем пыли и грязи валялась беспорядочно и всюду вперемешку с выбитыми дверями, разбросанными инструментами и каменными обломками. На первый взгляд, всё здесь напоминало о жилых комнатах, но теперь уже португалец не был так в этом уверен, осторожно ступая по наклонной плите. В стороне раздался шорох – отличный вестник всё же существующих крыс, но… На стол прямо перед ним осторожно выползла белая ладонь, накрыла гаечный ключ и в один миг скрылась внизу.