Горький кофе

Елена быстро сбегала по лестнице многоэтажки. Она еще больше ускорилась, и ее сердце забилось в такт, она как комета, вылетела из подъезда. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ее маленький мир внутри рухнул. Будто взяли, перевернули, потрусили и вернули на место.

*** Пятью минутами раннее

Блондинка в красном нижнем белье лежала на груди у Виктора и мирно сопела. Виктор приобнял ее правой рукой и что-то начал бормотать во сне. Легкий стук в дверь вывел Баринова из мира Морфея. — Лёва, ну че тебе нужно? — не открывая глаз, недовольно сказал шеф. Дверь тихо открылась. В комнату вошла Елена, которая опешила от увиденного. Улыбку на лице быстро сменила печаль, отчаяние. Внутри всё сжалось, к глазам предательски подступили слёзы, ей хотелось разреветься, застонать в голос прям там. Там, где сейчас лежал её любимый человек в объятиях какой-то молодой незнакомки. — Лёва, ну я же тебя просил… — Виктор приподнялся, дабы взглянуть на су-шефа, но увидел совсем не то, что рассчитывал. Сон пропал в ту же секунду. Внутри что-то замерло, весь разум охватило чувство вины, потери и предательства… предательства с его стороны. Из коридора был слышен громкий стук, захлопнувшейся двери. Он хотел бежать за ней, кричать о том, что это ошибка, глупая ошибка, но для начала ему нужно было разобраться со всем тем кошмаром, который творился в его комнате. Он глянул на свою соседку по постели и был крайне возмущён, что она здесь делает? Баринов начал грубо раскачивать девушку из стороны в сторону, дабы она проснулась. — Вставай! Ты что здесь делаешь? — возмущённо кричал Виктор, наверняка, перебудив весь дом. — Пупсик, чего ты разорался? Давай еще поспим, — сонным голосом сказала девушка, пытаясь устроиться по удобнее на кровати и снова провалиться в царство Морфея. - Так, а где я? — резко раскрыв глаза, осматривая комнату, спросила Ева. Из её памяти явно пропал тот отрывок вчерашнего вечера, в котором было указано место её нынешнего пребывания. — У меня. Так что ты здесь делаешь? — грубо повторил вопрос Виктор Петрович. Терпение явно было на исходе, но он старался держать себя в руках. — А ты разве ничего не помнишь? После третьей бутылки виски ты предложил мне поехать к тебе. — И ты, конечно, не отказалась. И у нас было это… — девушка, ухмыльнувшись, кивнула. Почему, как только человек начинает любить, он непременно начинает платить за всё? Почему именно в этот день? Почему она не могла приехать на час позже? Или хотя бы предупредить? И вообще, что она здесь делает? Елена, как было известно Виктору, уехала в Швейцарию. Столько вопросов одолевало сознание московского шеф-повара, но ответов на них он найти не мог. Думаете, всё это — стечение обстоятельств? Неизвестно. Только понятно одно: судьба решила сыграть с ними злую шутку. Если бы он только знал… Если бы… "Если бы… Если бы… Зачем мучить себя всякими «если бы»? Всё уже случилось." (Бетт Хедепол)

***

Она собралась с духом и села на первое попавшееся такси. Указав адрес, она погрузилась в свои мысли. Таксист бодро рассуждал о политике, ни к чему ненужным новым машинам, которые скоро заменят человека, и пробках на дорогах — как рассуждают все таксисты. Но Елена утонула в своих мыслях. Забыла обо всем на свете. В голове только он. А в душе пустота. Глаза наполнены грустью и тоской. Она не может забыть того, кого любила. Она вопреки всему не забудет его. Какую бы боль не приносило это, все равно будет вспоминать. Как и сейчас. Никаких эмоций. Они прошли. Куда-то делись, улетучились. В небесно-голубых глазах стоят слезы, а на лице мелькнула улыбка. Перед глазами стояла черно-белая картинка счастливого-прошлого. Как бы ей не хотелось сейчас разрыдаться, закричать, но Елена продолжает скрывать все за маской безразличия и простой усталости. «Я не должна ничего показывать. Все прекрасно, черт побери!», — мысленно повторяла себе Соколова снова и снова.

***

— Простите, мисс. С Вами что-то не так? — когда Соколова выходила из такси, поинтересовался водитель. — Память, увы, не убить, — ухмыльнувшись, ответила она. Возможно, смысл этих слов до мужчины дойдет не скоро, но многим понятен он, как никому. Каждый понимает это по-своему. Ощущает. Вот и Елене «посчастливилось» вновь испытать это на своей шкуре. Она оставила этими словами некую таинственность. Мужчина задумался. У него будет еще много времени на раздумья, а пока эта милая женщина осталась для него загадкой, которую ему хочется разгадать.

***

Соколова сделала глоток черного кофе. На губах осталась горечь. В какой-то момент Елене показалось, что есть что-то общее между горьким кофе и любовью. Каждый имеет свой оттенок горечи. Она сделала еще один глоток и закрыла глаза. Ее раздумья прервал звонок в дверь. «А что, если это он?», — промелькнуло в голове. Все же желание увидеть его вновь не угасло, но наступать на одни и те же грабли ей тоже не хотелось. Она была права. За дверью стоял Виктор. Сердце сжалось. Кровь бьет по вискам. — Что тебе нужно? — наконец, собравшись, спросила она, не желая открывать дверь. Возможно, и было некое желание увидеть его, выслушать, но боль в сердце пересиливала это желание. Именно поэтому женщина приняла решение разговаривать с мужчиной сквозь разделяющую их дверь. — Лен, я… я хотел извиниться. — Было слышно, как трудно мужчине даются эти слова, но Елене было всё равно, она для себя всё решила, она не хочет совершать одну и ту же ошибку несколько раз. — Поздно, Витюш, поздно, — ответила Елена, пытаясь не заплакать навзрыд. Виктор что-то ещё говорил, но продолжать разговор шефиня посчитала бессмысленным и ненужным. Поэтому она направилась в спальную. Улеглась на бок на кровати, а слезы непроизвольно потекли по щекам, предательски обжигая кожу. Что-то вроде «Лена! Лен! Я знаю. Я ошибся!» было слышно из подъезда. Но Елена все также продолжала игнорировать его слова. Он стучал кулаками в дверь, звонил. «Ну сейчас ему устроят соседи», — подумала Соколова. Она не придала этой мысли особого значения, а сразу переключилась теперь на вечные мучения — мысли о его поступке. Крошечные капли росы все также спускались по щекам. Она снова обожглась. Но это делало ее только сильней.