... как себя.

Следующие несколько дней Том просто готов был завыть, побиться головой обо все твердые предметы в окрестностях, кого-нибудь убить, а еще изнасиловать. Последнее относилось исключительно к одному несносному, черноволосому брату-близнецу, который возомнил себя целомудренной медсестрой-сиделкой. Билл вился вокруг брата, исполняя практически любые его желания. ПРАКТИЧЕСКИ. Он его кормил, доставал даже самые труднодоступные вкусняшки, которые бы близнец не возжелал, Билли даже убирался в доме, ну по мере своих сил. Но на любые попытки Тома снова зайти чуточку дальше поцелуев, строго смотрел на него и произносил фразу, от которой у брата уже начиналась трясучка "У тебя нога сломана, Томас, чем ты только думаешь?". И глазками хлопал невинно, сволочь лохматая. Том уже просто на нервах был, особенно после того как по ночам, ворочаясь подобно гусенице, младший в итоге оказывался прижатым к самым интересным местам, а то и лежащим поверх. Характер старшего Каулитца портился день ото дня, а младшему было совершенно фиолетово, он только мило улыбался, целовал братишку в нос или щеку и бежал выполнять очередной дурацкий запрос. Том уже задавался вопросом - не задумал ли близнец что-то стремное, начинал местами грузиться на тему, не передумал ли он после всего происшедшего, ведь даже от разговоров мастерски ускользал. В какой-то момент старший смирился, мысленно вздохнул и принялся отсчитывать дни до того момента, как ему снимут эту чертову фиксацию с ноги, а сама чертова нога перестанет болеть при каждом неудачном шевелении. И все же, если посмотреть на светлые стороны происходящего - Билль никогда еще не был столь заботливым и милым. Никаких капризов, требований и выноса мозга. И что-то подсказывает Томасу, что за такого ангельского Билла он еще впоследствии сполна будет расплачиваться. День, отмеченный в мысленном календаре Тома ярко-красным цветом - настал. С утра Билл отвез его в клинику, где ему сделали очередной гентген, сняли фиксацию, наказали еще некоторое время не нагружать ногу по полной программе и отпустили домой с миром. Том немного прихрамывал, но это скорее сказалось расслабление мышц, ведь не ступал на конечность достаточно долгое время. А младший, беспечно насвистывая, вез его домой, улыбался так солнечно и сияюще, что не умилиться было невозможно. Том и умилялся, молча выстраивая в головушке разнообразные коварные планы, решая, к какому из них приступить в первую очередь. -Хочешь есть? - первое, что спросил Билл, раззуваясь, как только они зашли в дом. Том молча скинул свои кроссовки, так же молча уставился на брата. -У нас осталось... Том, с тобой все нормально? Почему ты так на меня смотришь? - Билль уловил потемневший взгляд брата и тут же инстинктивно начал пятится назад. -А ну иди сюда, садист мелкий! - рыкнул буквально и метнулся к брату, который совершенно очаровательно взвизгнув, тут же улетел вверх по лестнице. Томас уже забыл даже о чуть прихрамывающей ноге, понесся следом за ним и таки отловил в коридоре, пресекая попытку скрыться в комнате. -Тебе хана. - ласково шепнул, затаскивая делающего несерьезные попытки вывернуться братца в свою комнату. Но не дотерпел даже до кровати, набросился на него с поцелуями, вжав стройное тело в стенку. Билл как-то сдавленно мяукнул и тут же обхватил брата за шею руками, чуть подтянулся на нем, опираясь спиной о стену и обвил худыми ногами его за талию. Старший чуть покачнулся, не ожидая такой прыти, но удобно перехватил Билла, вжимая его в себя. И целовал исступленно, прикусывая губы, вылизывая языком сладкий рот. Дорвался и оторваться сил не было совершенно никаких. Билл только тихо постанывал, перебирал тугие косички, спивался ноготками в шею брата, ерзал на нем совершенно неприлично, с жадностью отвечал на поцелуи. И несмотря на захватившее возбуждение, Том в очередной раз почувствовал, насколько все происходящее идеально, никто ему на месте брата не нужен. И никогда не был нужен. -Даже не надейся, что я не буду мстить. - прошептал между поцелуями, потащил младшего к кровати, аккуратно бросил на спружинивший матрас, сам навис сверху, не давая ни малейшей возможности вывернуться. -Страшно-страшно! - пролепетал Билли, совершенно невинно хлопнул глазами и по-детски закусил губу. Черт, это выглядело невероятно возбуждающе. - Ты маньяк! - Билль не выдержал и хихикнул, почувствовал возбужденный член старшего, настойчиво упирающийся в живот. -Не двигайся и получай удовольствие! - фыркнул Том, прикусил его губы и весьма настойчиво принялся расстегивать пуговки на просторной джинсовой рубашке. Пуговки были маленькие и вредные, выворачивались из дрожащих пальцев. - Нет, ты это точно специально! - Том взвыл буквально, а Билл только захихикал. Мелкому все это нравилось, просто безумно - его всегда спокойный рассудительный братик сейчас превращался в торопливого, до черта темпераментного, горячего террориста. Биллу и впрямь хотелось расслабиться и полностью отдать себя в родные руки. Наконец с рубашкой покончено, пуговицы остались живы, почти все, но вот потом близнец совсем немного не рассчитал силы и плотная ткань затрещала где-то в области рукавов. От греха подальше, Билли приподнялся. помогая снять с себя пострадавшую вещь. Ничего-ничего, он еще братцу все припомнит. Но все мысли пропали разом из головы, как только горячий язык прошелся по темным соскам поочередно. Билл всхлипнул, инстинктивно вцепился пальцами в тонкие косички на голове Тома, стараясь прижать его голову сильнее к своей груди. Том довольно урчал, наконец-то он получил доступ к столь желанному телу, и теперь хочет насладиться этим сполна. Вылизывает темные горошины сосков, сжимает губами, с удовольствием вслушиваясь в тихие, беспомощные всхлипы. Сползает чуть ниже, старается удержаться, упираясь коленями о кровать, потому что руки уже беззастенчиво шарятся у пояса брюк, воюя с пуговкой и молнией, хоть ремня нет - и то хорошо. Покрывает быстрыми, жалящими поцелуями выступающие ребра, мягкий животик, трется щекой о нежную кожу, коварно стягивает брюки вниз, Билл послушно приподнимает бедра, облегчая брату эту задачу. Том млеет от аромата и тепла его тела, от того, как тяжело дышит, тихо, мяукающе стонет, как тонкие пальцы тянут за косички, причиняя легкую, поистине эйфорическую боль. Накрывает ладонью возбужденный член сквозь ткань белья. Такой же как и его, несмотря на все шутки относительного маленького размера у младшего братца. Этот факт почему-то умиляет. Билл скулит, нервно дергается, старается прижаться к ладони, продлить эту мимолетную ласку. Тело близнеца натянуто словно струна. Том и сам уже дрожит мелкой дрожью, но держится, закусывает губы, облизывает их и медленно, явно издеваясь, удерживая самыми кончиками пальцев за резинку, начинает стаскивать с него белье - зрелище открывается великолепное: бледное, худощавое тело, выпирающие тазобедренные косточки, звездочка татуировки, безволосый пах, налитой член с выступившими мутными капельками на головке. Том сглотнул, где-то внутри разгорелось просто нестерпимое желание коснуться языком, облизать, почувствовать плоть во рту. Никогда ранее этого не делал, никогда не думал ничего подобного о мужском теле, но это желание и тот факт, что сам Билль так легко сделал это не так давно, сомнений попросту не оставили. Вновь наклоняется, ведет носом по животу, оставляет ласковый поцелуй прямо по центру вытатуированной звездочки, касается случайно подбородком возбужденной плоти, вздрагивает и уже без раздумий проводит языком по горячей головке. Отстраняется на секунду, хочет до конца распробовать непривычный вкус, но так сложно сдерживаться, когда эти стройные ноги словно сами по себе разъезжаются в стороны, чуть согнутые в коленках, когда изящные пальцы до боли впиваются в плечи, когда слышно это тяжелое, надрывное дыхание. Проводит языком по всей длине, от основания до головки, облизывает чертовски пошло даже для этого действа. Аромат тела брата, его вкус. ощущение горячей нежной кожи бьет по мозгам неслабо. С некоторой жадностью берет член в рот, старается заглотить побольше, но так легко получается только у актеров в порнофильмах - а у него воздуха не хватает. Но громкие стоны брата, его извивающее тело прямо сигнализируют о том, что Том вполне себе нормально справляется. Хотя сам уже прижимает бедра к кровати, старается потереться собственным членом, чтобы хоть немного успокоить болезненное возбуждение. -Томми... - капризно зовет Билл, задыхаясь, тянет больно за косички. Брат поднимает голову, нехотя отрываясь от своего занятия, облизывает припухшие губы, мутным взглядом окидывает Билла. - Разденься! - еще более требовательно. И тут сам Томас осознает, что полностью одет и это, надо сказать, чертовски мешает, любимая, удобная одежда стала до ужаса раздражающей, неприятной, трущей во всех местах. Раздевается быстро, немного неуклюже, путается в штанинах, нитка, торчащая из ворота футболки цепляется за пирсинг -вот уж герой-любовник. Билл смеется, прикрывая лицо ладошками, и уже почти хохочет, указывая на забытые носки на ногах брата, о которых он и не вспомнил, как всегда. Том чертыхается, спинывает наконец всю одежду на пол, с силой прижимает братка к кровати, вызывая тем самым стон, заменивший смех. Младший обхватывает его ногами, плавно двигает бедрами, потираясь своим возбуждением о его. -Том, пожалуйста. сделай что-нибудь. - Билл целует его беспорядочно, трется всем телом, прижимается, в глазах снова безграничное доверие и покорность, выглядит почти ребенком, требовательным, капризным и таким трогательным. Билл хочет получить все и сразу, он недвусмысленно об этом намекает. Как всегда - молча, одним взглядом, словно передавая мысли. У Тома сносит крышу, он уже не думает никак. Торопливо облизывает собственные пальцы, не стремясь сделать из этого что-то эротичное и возбуждающее, мимолетно гладит рукой бледную кожу бедра, скользит ниже, между упругих ягодиц. Он волнуется, делает это в первый раз и меньше всего хочет причинить брату неприятные ощущения. С осторожностью поглаживает тугое колечко мышц, одними подушечками пальцев, слегка надавливая. Сам напряжен, прислушивается даже к дыханию Билла, улавливая его ощущения, чувствуя его как себя. Один палец с трудом проскальзывает в горячее тело, Билл морщится, в реальности все не так пламенно и с удовольствием, как это описывают, но внутреннее, почти животное желание подстегивает двигаться дальше. То целует жадно, горячо приоткрытые губы, кусает, буквально насилует языком сладкий рот. Ему немного боязно - брат такой тесный, тугой, что сложно представить, как в него войдет нечто большее, чем пальцы. Младший снова кривиться, когда ласкающих пальцев становится два, сжимается инстинктивно, Том чуть не воет от этой тесноты и жара. -Малыш, котенок...расслабься. Ты чудесный, такой сладкий, такой красивый... - шепчет безостановочно, успокаивает словами, поцелуями. И Билл улыбается, он верит, слушает и как-то неуловимо расслабляется, давая брату больше возможности для действий. -Подожди. Секунду. - старший вдруг вспоминает об одной немаловажной детали, отстраняется, оставляя брата всего на секунду, шарится в тумбочке, достает неначатый тюбик со смазкой, вот дурак, сразу не додумался. Вскрывает торопливо, льет тягучую жидкость на пальцы, сдавливает слишком сильно, частично проливается на простынь, но плевать. Два скользких пальца вновь возвращаются в желанное тело, очень плавно, почти без труда и как по волшебству находят ту самую точку, от прикосновения к которой Билла выгибает дугой, он кричит, приоткрыв рот, зажмурившись. -Еще... - шепчет лихорадочно, вцепившись в брата мертвой хваткой и тот дает ему это "еще", растягивает более уверенно, мышцы поддаются, тело близнеца теперь полностью доверено ему, подстраивается под него, теперь уже бьется в нетерпении. Билл ерзает, пятки скользят по простыням, запрокидывает голову, острые ноготки до красноватых следов на коже впиваются в тело брата. Три пальца - и младший собой не владеет, тело перестает ему подчиняться. Том сам достиг своего предела терпения и выдержки. Наскоро смазывает свой изнывающий член, подхватывает мелкого под бедра, притягивает чуть ближе, направляет себя, толкается, с первого раза не получается, Билл хнычет. Том пробует снова, головка с трудом протискивается в горячее тело. Том мысленно умоляет себя дышать, ощущения слишком сильные, почти болезненные. Толкается еще немного вперед. -Томми... больно... - бровки брата хмуро сходятся на переносице, он жмурится, сжимается, хнычет, но не пытается отстраниться. -Сейчас, мой хороший... Потерпи... - Том едва слышно шепчет, зацеловывая нежное личико. Еще никогда так себя не вел ни с кем в постели, настолько желая доставить удовольствие, много больше, чем получить его. Еще один плавный толчок бедрами и он полностью внутри, до основания, чувствует обволакивающую пульсацию гладких мышц. Как же хорошо. Замирает на полминуты, сцепив зубы, вцепившись в бедра брата до синяков буквально. И тут Билли сам начинает подаваться вперед, совсем чуть-чуть, легонечко, но старается двигаться, прося о большем и снова, прислушиваясь, Том дает ему требуемое. Движения вначале такие плавные, тягучие, очень медленные. Билл стонет, сжимает брата ногами, стремясь быть еще ближе, царапает его спину. Ему так сладко и больно все же, но много слаще, удовольствие прошивает до кончиков пальцев. Мальчик скулит, хнычет, целует, кусает брата. Теряется в ощущениях, рвано двигается, все время сбиваясь с ритма. Том просто кусает губы, молча, беззвучно, просто боится закричать. Это удовольствие не сравнимо ни с чем, это просто совершенно, в какой-то момент ему кажется, что он чувствует то же, что и брат. Движения становятся более резкими, необдуманными, порывистыми, с горла вырывается таки сдавленный стон. Великолепно. Колени затекли, все тело мокрое от пота, руки сводит, потому что расцепить пальцы и отпустить это сладкое тело - невозможно. Билл трепыхается в его руках, мотает головой из стороны в сторону, жмурится, дрожит - он почти на грани. Том находит в себе силы разжать пальцы и сомкнуть их на до боли возбужденном члене Билла. Несколько движений и младший кричит протяжно, выгибается дугой, впиваясь в плечи брата до крови ногтями и кончает, забрызгивая спермой их обоих, сжимаясь до невозможности. Еще немного, пару толчков и Томас рычит буквально, изливаясь в совершенное тело своего брата. Падает на него, они дышат в унисон, тяжело, с жадностью хватая губами воздух. Горячо, мокро, душно, но никто из них даже не пытается шевелиться ближайшие несколько минут. -Люблю тебя. - Том приходит в себя первым, чуть сползает на бок, притягивает к себе близнеца, обнимает. прижимается, целует в висок. Это момент, когда четкое осознание того. что произошло и того, что будет дальше. Никогда и никуда не отпустит это лохматое капризное существо. -И я тебя. - Билл урчит, трется щекой о его плечо как котенок. - Я есть хочу. Сделай мне тосты с джемом. Абрикосовым. Или блинчики. - говорит так, словно это само собой разумеющееся. Том только глазами хлопнул, прищурившись, уставился на невозмутимого брата, во взгляде застыл немой вопрос. -Молчать! - фыркнул, поймав его красноречивый взгляд, мелкий. - У меня задница болит, секс-машина ты безголовая! - хихикнул бессовестно, целуя старшего в нос. - Неделю меня на руках носишь, ясно? - зализывает явственную царапину на смугловатой коже близнеца. - И в доме убирать!