... как себя.

-Заходи, осторожнее! Стой тут! Я сейчас занесу сумку, а потом занесу тебя! Эй, куда ты пошел! Стой я сказал! - Билл попросту не затыкался. Тома наконец выписали из больницы и Билл почти собственноручно притащил его домой, радостный до невозможности. Том и сам был чертовски рад оказаться дома, вдвоем с братом. Голова уже не болела, все ушибы зажили, синяки почти сошли, осталась только лангета на ноге. Это не полноценный перелом, только трещина, врачи обещали, что через неделю можно будет снять фиксацию. -Билл! Успокойся! Все нормально! - Том смеется, глядя на суетящегося брата, тот так заботится о нем, буквально пылинки сдувает, в прямом смысле готов его на руках носить. Том опирается на небольшой костыль, заходит в дом вслед за братом, улыбается, не сводя взгляд с хрупкой фигурки. -Точно все хорошо? Давай может ляжешь? Что тебе принести? Хочешь что-то вкусненькое? - Билл все не унимается, носится вокруг, ловит за руки, обнимает, осторожничает. Младший просто неописуемо счастлив от того, что с Томом будет все в порядке, что еще нужно чуть-чуть подождать. Не мог полноценно осознать этот факт, пока брат не оказался дома. -Так, Билл! Успокойся. - Том доковылял до дивана, присел, вытянув больную ногу. - Иди сюда. - Билл тотчас же приблизился, Том ловит его за руку, притягивает к себе, вынуждая сесть рядом. - Мне больше ничего не нужно. - прикрывает глаза на мгновение, приобнимает брата за плечи, притягивает ближе к себе, мягко целует нежные губы. Едва-едва. Пока Том был в больнице, они не возвращались к этой теме, к событиям того вечера, как-то молча. не сговариваясь, решили оставить этот разговор до дома. -Том... что ты творишь? - голос младшего дрожит, он отрывается от мягких губ брата, обхватывает тонкими пальцами его лицо, смотрит как-то умоляюще, неверяще. - Том, чего ты хочешь? - вопрос звучит с надрывом, дрожащим шепотом, еще немного и кажется, что брат расплачется. И старший в одно мгновение понимает... одну вещь. Билл чувствует и понимает гораздо больше, Билл скрывал свои чувства и мысли, Биллу было гораздо больнее, когда Том закрылся от него. -Билли... я люблю тебя. - и так легко оказалось это сказать, не так как раньше, а вкладывая совершенно новые чувства в эти слова. - Я так люблю тебя, Билль. - гладит, растрепывает его черные волосы, поглаживает подушечками пальцев острые скулы, виски. А у самого болезненно тянет в сердце: его брат совершенен, на него почти больно смотреть, он настолько родной... Разве можно любить кого-то больше? -Том...я... Том... - Билль запинается, его губы дрожат, он буквально набрасывается на брата, обнимает, притискивает к себе, сам жмется, поднимает лицо, всматривается в глаза брата, гладит его по голове, перебирает тугие косички, в его взгляде есть что-то такое, от чего дрожью пробивает все тело. Билл целует первым, покрывает мелкими поцелуями лицо, щеки, прикрытые глаза. Так нежно с трепетом. Том снова не сдерживается, целует идеальные губы брата с жадностью, страстью, выплескивая всю свою нежность и желание. Губы брата поддатливые, он с удовольствием отдается ласкам, приоткрывает рот, пропуская напористый язычок, сплетает со своим. Том не сдерживает стон, ощутив прохладный металлический шарик пирсинга. Никогда и думал, слушая дурацкие вопросы журналистов о том, удобно ли Биллу целоваться с проколотым языком, что сам ощутит насколько это потрясающе. Том чувствует, как брат плавится в его руках, как подается ближе, прижимается теснее и вновь рождается то самое чувство полноценности, правильности происходящего. И сразу же хочется больше, сильнее. Поглаживает тонкими чуткими пальцами плечи брата, расстегивает пуговки на джинсовой рубашке, обнажая изящные ключицы - совершенство, касается горячим языком бледной кожи, вдыхает аромат родного тела, скулит буквально от охвативших эмоций. Как-то рывком опрокидывает младшего на спину, быстро-быстро расстегивает остальные пуговицы, распахивая рубашку у него на груди. Билл только тяжело дышит, смотрит шалело на брата, боясь зажмурится и наслаждается каждым прикосновением, каждым моментом, впитывает в себя ощущения как губка. Судорожно хватается за плечи Тома, притягивая к себе. Ему мало, ему нужно чувствовать брата всей кожей, осознать, что это все реальность. Взвизгивает тихонько, когда Том проходится губами по соскам, лизнул языком, подул, посылая мурашки по всему телу. -Томми, пожалуйста... - малыш хнычет, теряется в этом удовольствии, снова становится таким поддатливым, покорным, что у Тома буквально крышу рвет, а между ног становится нестерпимо горячо. Прикусывает темную горошину соска, вызывая тем самым легкий вскрик, перемещается, нависает над братом, с жадностью и удовольствием проводит ладонями по бедрам. Становится на колени и тут же сдавленно охает, приваливаясь к спинке дивана. Чертова нога. Совершенно забыл про нее, оперся неудачно, вспомнил только когда травмированную конечность прошила острая боль. -Том! - Билл тут же взвился, вскочил, с него тут же слетело расслабление и сладкая нега. - Дурак ты! Не шевелись! - мгновенное переключение обратно в заботливую мамочку уже даже не удивляет. - А ну сядь нормально! - Том издал разочарованный стон, попытался сесть ровно, откинувшись на спинку, но ноги вот не сдвигались ни в какую. -Билль, у меня проблема... - голос низкий, хриплый, слегка мутноватый. Возбуждение-то никуда не делось, хоть и острота ощущений немного притупилась. - Билль, малыш, не будь такой злюкой! Уже ничего не болит! - хнычет картинно, совершенно бессовестно надул губы, взгляд из-под ресниц. -Сиди и не шевелись! - Билл задумался всего на секунду, опустил ресницы, облизнул губы, словно решившись, плавно опускается на колени прямо меж разведенных ног брата. Расстегнутая рубашка сползает с одного худого плеча, волосы растрепаны, на щеках пылает румянец - зрелище более эротичное сложно себе представить. Смотрит на старшего брата так порочно-невинно, слегка закусив пухлую нижнюю губу. Подается вперед, тонкие изящные пальцы ловко расстегивают ремень на джинсах, расправляются с пуговкой, не оставляют без внимания и язычок молнии. Том облизывает враз пересохшие губы, смотрит на младшего круглыми глазами, дыхание срывается, сердце колотится как сумасшедшее. Они не представлял, что его маленький братишка может выглядеть настолько развратно, порочно и одновременно с тем смотреться сущим ангелом. Ладошки с наманикюренными коготками гладят ноги от колена вверх. - Приподнимись. - подцепляют за пояс джинс, стягивают их вместе с бельем чуть вниз, высвобождая из плена ткани возбужденную плоть. Билл машинально облизывается глядя на ровный, крупный возбужденный член в переплетении венок. Машинально скашивает глаза на лицо Тома, опускает ресницы и после секундной заминки протягивает руку, обхватывает его возбуждение в кольцо пальцев, проводит сверху вниз несколько раз, чутко улавливая состояние брата, слушая его сбившееся дыхание, едва слышные стоны. Улыбается так солнечно, счастливо, понимая, что делает все более, чем правильно. Снова облизывается, наклоняется вперед, едва касаясь целует поблескивающую смазкой головку, жмурится, облизывает самым кончиком языка, пробуя на вкус. Тихий всхлип Тома в ответ на это действие восхитил младшего до невозможности и он не долго колеблясь обхватывает плоть губами, опускает голову чуть ниже, насаживаясь ртом на возбужденный член. У него нет совершенно никакого опыта в этом деле, но старается доставить брату максимум удовольствия. Ощущения непривычные, вкус слегка пряный, незнакомый, но это не вызывает никакого отторжения, скорее наоборот. Поглаживает член у основания, старается захватить ртом побольше, но давится от непривычки, вместо этого начинает усилено посасывать, лаская плоть языком, нарочно проходясь шариком пирсинга по разгоряченной плоти. Том тихо стонет, совершенно теряется в ощущениях. Эти немного неумелые ласки приносят столько наслаждения, что он просто кричать готов. Подносит ладонь ко рту, закусывает костяшки, что-то не позволяет отпустить себя. Свободная рука ложиться Биллу на затылок, не надавливает, нет, слегка направляет, пальцы зарываются в растрепанные волосы. Терпеть это все так сложно, особенно, когда эти талантливые пальцы ласкают потяжелевшие яички, возвращаются к основанию, касаются не переставая. И взгляд оторвать не может - теперь вид того, как его член проникает в рот Билла станет самым навязчивым его эротическим сном. Не сдерживается, толкается несколько раз глубже в горячу. глубину рта, из-за чего брат чуть не давится в очередной раз и несколько возмущенно смотрит на Тома снизу вверх. -Билли. - Том сдавленно шепчет, гладит его по голове, кусает губы,срываясь от этого удовольствия. Брат понимает, что ему нужно еще совсем немного, поэтому обеими руками удерживает за бедра, принимается ласкать более интенсивно, но все так же осторожно и чувственно. Губы плотно сжимаются на возбужденной плоти, язык описывает круги вокруг головки, Билл двигает головой чуть быстрее, стонет, рождая дополнительную вибрацию. Старший хнычет уже совершенно бесконтрольно. - Стой! - буквально отталкивает брата от себя в тот момент, когда накрывает ослепительный оргазм. Том откидывается на спинку дивана, слабо постанывает, дрожит, почти вслепую ухватывает Билла за плечи, тянет к себе. Младший брат выглядит ошалевшим, ошарашенным, на щеку все же попали несколько белесых капель спермы. -Иди ко мне, малыш. - голос старшего брата не слушается, он бережно стирает со щеки Билла свидетельство собственной несдержанности, обнимает трепетно, целует легко-легко, молча выражая благодарность, восхищение. -Идем, уложим тебя спать. - Билл трется носом о висок старшего брата, щурится как сытый котенок. -Но... как же ты... - голос Тома дрожит, он никак не может выдать вслух, что не против сейчас оказать ответную услугу по доведению брата до исступления. К его удивлению, Билл краснеет еще больше, опускает взгляд. -Я уже... - выглядит при этом совершенно смущенно. И только сейчас Томас замечает влажное пятно в области паха на темно-синих джинсах младшего братишки. -Тогда сначала тебя переодеть. а потом меня укладывать. - выносит вердикт Том. Он немного разочарован тем, что не успел приласкать брата, как сам того хочет. Но, если подумать, у них впереди еще куча времени, например сегодняшняя ночь. Очевидно в его взгляде все отразилось само собой, или же на лбу бегущая строка пронеслась, сигнализируя о намерениях. -Даже не думай! - вполне серьезно заявил братец. - Пока твоя нога полностью не вылечится - никаких нагрузок. - Да еще и пальцем для верности пригрозил.