Девушка в доспехах

Женщина примерно сорока лет нервно ходит из стороны в сторону на пороге одноэтажного здания. Тёмные волосы, небрежно собранные в свободный хвост, накинутый на плечо, подрагивают от каждого движения. Не трудно было догадаться, что она кого-то ждёт. Опоздать в такой важный день?! Ох… Как же так, Микаса? Это ведь на тебя совсем не похоже… — Миссис Джагер, ваша дочь ещё не прибыла? — спрашивает другая женщина, что внезапно появилась из дверей. — Извините, ради Бога. С ней раньше никогда такого не случалось, — виноватым тоном отвечает Карла, приёмная мать Микасы. — Надеюсь, что она появится как можно скорее. Времени на подготовку у нас не так уж и много, а сваха ждать не станет. После этих слов особа скрывается за дверью, вновь оставляя Карлу одну, которая от мучительного ожидания уже готова начать грызть ногти. Но, к счастью, издалека слышится стук копыт быстро движущегося коня, и когда он приближается на достаточное расстояние, миссис Джагер узнаёт в нём их верного семейного скакуна, грива которого вздымается в воздух от резких скачков. Как и положено, всадницей оказывается запоздавшая Аккерман, что принуждает вороного затормозить, с силой потянув поводья на себя. Когда скакун полностью останавливается, она спрыгивает с него и, слегка приподняв подол сарафана, подбегает к приёмной родительнице. — Прости, матушка. Я не знаю, как это произошло. Мне очень стыдно… — виновато молвит брюнетка, пытаясь хоть как-то объясниться. — Не надо, не оправдывайся, — по-доброму прерывает её Карла, давая понять, что это сейчас не самое главное — Идём скорее, нужно придать тебе подобающий для визита к свахе вид. Микаса знает об этом и без пояснения матери, но не смеет подменить это вслух. Она и без того провинилась, так зачем же ещё больше усугублять и без того нервозную ситуацию? Женщина берет воспитанницу под локоток и ведет к двустворчатой двери с резными узорами, выполненными, не иначе как, очень искусным мастером. Но рассмотреть их не представляется возможности, ведь в следующее мгновение дамы оказываются внутри. Помещение обставлено по последней моде: дорогие портьеры, изысканная мебель и множество напольных ваз, украшенных причудливым орнаментом. Арочный проём, находящийся в конце недлинного коридора, прикрыт занавесью из бирюзовой ткани, похожей на шёлк, но всё-таки более плотной. На звук захлопнувшихся входных дверей выходит неизвестная темноволосой женщина, отодвигая занавес рукой. Белокурые волосы незнакомки собраны в аккуратный объёмный пучок, а одета она в неяркую одежду, и хотя она выглядит, как повседневная или даже, скорее, рабочая, подобрана она со вкусом, и вещи идеально гармонируют между собой. Наверное, каждая уважающая себя женщина должна уметь так же хорошо подбирать одежду. Однако Микаса никогда не интересовалась чем-то подобным, и эта вездесущая мода, которой так рьяно старались следовать другие девушки, была ей абсолютно чужда и казалась совершенно бессмысленной тратой времени. Но пришло время, когда ей нужно было погрузиться во все эти женские штучки, пускай и не по своей воле. Перед тем как отправится на прием к свахе, девушке пришлось вызубрить наизусть десятки цитат различных мыслителей, чтобы казаться начитанной и достаточно образованной, а также тренироваться держать ровную осанку и овладеть всеми правилами этикета. И всё шло очень даже неплохо, если опустить тот факт, что глубоко внутри себя брюнетка терпеть не могла эти дурацкие правила поведения юной леди за столом, заумные философские книжки, в которых Микаса совершенно не находила ничего по-настоящему мудрого, и твердый корсет, что ей приходилось носить для формирования безукоризненной походки. Появившаяся из проёма женщина с синими глазами делает несколько шагов в сторону Микасы и оценивающе разглядывает её. Для неё подобное не в первой, ведь юная девушка является, ничем иным, как предметом её работы. Но даже несмотря на это Аккерман чувствует себя несколько неудобно под таким пристальным взглядом. — Здравствуй, Микаса. Моё имя Мэри. Иди за мной, — наконец-то говорит синеглазая и жестами даёт понять, чтобы темноволосая следовала за ней. Брюнетка переводит взгляд на Карлу, и она утвердительно кивает, пару раз невесомо хлопнув приёмную дочку по спине в знак поддержки. После этого девушка тихо выдыхает и всё-таки идёт за белокурой дамой, а затем проходит в ту самую комнату, которая была скрыта за занавесью, которую Мэри отодвигает рукой, давая новоиспечённой подопечной без препятствий зайти внутрь. Она быстрым взглядом осматривает небольшое помещение. Пространство слева загорожено бежевой ширмой, состоящей из шести секций, а справа находится ещё один проход с раздвижными дверями, сделанными в азиатском стиле. Должно быть, в той комнате располагается гардеробная. — Зайдёшь за ширму и дальше, думаю, сама разберёшься, — произносит женщина, протягивая будущей леди белое полотенце, сложенное в два раза, — Я сообщу тебе, когда нужно будет выходить… Ах, да. Постарайся не намочить волосы. Аккерман принимает полотенце, уже догадываясь, что находится за ширмой. Когда блондинка удаляется, она заходит за расписанную перегородку. Там, как она и предполагает, её ждёт ванна с ароматными маслами. Девушка торопливо снимает с себя свои вещи и с немым блаженством погружается в воду, на поверхности которой плавают крупные лепестки незнакомых цветов. Вода довольно прохладная, наверное, из-за того, что Микаса заставила себя ждать, но даже это не помешает ей насладиться ею. От приятного, обволакивающего сознание запаха темноволосая постепенно расслабляется, дыхание становится глубже, и она позволяет себе прикрыть глаза, полностью отбросив все тревожащие мысли. Вот только мгновениям полного спокойствия и умиротворения не суждено оказаться долгими. Минут через пятнадцать Мэри окликивает брюнетку, оповещая тем самым о том, что пора вылезать. Аккерман неохотно встаёт, поднимается в ванне и стоит так несколько секунд, пока по её оголенному телу стекают водяные капельки, очерчивая стройную фигуру. Затем она всё же выбирается из ванны, опуская ноги на предназначенный для этого коврик, и тянется за полотенцем. Насухо вытеревшись, девушка только сейчас замечает халат, висящий на изящном позолоченном крючке, и мягкие тапочки. Облачившись в эти вещи, она осторожно выходит из-за ширмы, автоматически оказываясь в центре комнаты. Здесь её уже ждет знакомая светловолосая дама, что стоит возле той самой раздвижной двери. Ничего не говоря, она отворяет её и отходит в сторону, пропуская Микасу вперёд себя, и, дождавшись того, как она зайдет, проходит в гардеробную сама, закрывая за собой дверь. После того как брюнетка облачается в выданные ей панталоны и укороченную сорочку, называвшуюся лифом, светловолосая помогает ей надеть корсет и резко затягивает его, так, что у Аккерман перехватывает дыхание. — Не слишком ли туго? — обеспокоенно спрашивает Карла, присутствующая при этом действии. — В самый раз! — уверенно заверяет её Мэри, искусно управляясь со сложной шнуровкой. Когда с корсетом покончено, черноволосой приходится помимо всего прочего нацепить странный каркас в виде полусферы, сделанный из ивовых прутьев. Эту конструкцию, что держится чуть ниже талии, как некий подъюбник, блондинка называет странным словом «кринолин», уверяя, что без него нужного облика не выйдет. И только после всего этого Микасу одевают в платье из тёмно-красного бархата и золотой парчи с широкими рукавами. Лиф платья украшают переплетения золотых нитей, узор такой замысловатый и мелкий, что хоть под лупой разглядывай. Затем сероглазую ожидает причёска. Она покорно стерпела все махинации, которые опытная дама проделывала с её волосами, заплетая их в сложную косу и укладывая вокруг головы, на манер короны. Заколов получившуюся причёску шпильками с головками из красной яшмы, светловолосая напоследок надевает на шею девушки бусы из гладкого жемчуга молочного цвета. Завершением образа юной леди был макияж. На и без того бледное лицо ложится слой пудры, щеки выделяются розовыми румянами, а губы покрываются немного жирной алой помадой, отчего на секунду возникает желание облизнуть их, дабы попробовать необычную субстанцию на вкус. Но этого делать нельзя, иначе придётся наносить её заново, а время несколько поджимает. Наконец Аккерман разрешается взглянуть на результат проделанной работы. Она глубоко вздыхает и смотрит на себя в зеркало. Оно отражает весьма заносчивую особу в роскошном красно-золотом платье, юбка которого расширяется за счёт того самого кринолина. Осанка у сероглазой вполне аристократическая. Немного портит общую картину выражение глаз — несколько печальное, почти загнанное, безысходное. Она на несколько секунд смыкает веки, чтобы прогнать это выражение. Вроде бы получается, но это не отменяет истинных эмоций, которые она испытывает по отношению ко всему происходящему. Поблагодарив белокурую даму за помощь, мать и дочь покидают здание и направляются к самой свахе. Расстояние небольшое, поэтому они делают это пешком. На середине пути в одну из туфель Микасы попадает мелкий острый камешек, и она останавливается, чтобы вытащить его, ведь он порядком мешает. В этот момент из-за соседнего дома выбегает мальчуган лет восьми и, совершенно не видя, куда несётся, врезается прямо в девушку. Она лишь слегка покачивается от внезапного столкновения, ведь мальчишка, уткнувшийся всем телом в её пышную юбку, оказывается ростом ей по пояс. От неожиданности он не сразу поднимает голову, дабы посмотреть, на кого он наткнулся. В его виноватом взгляде читается лёгкий испуг. — Маркус! — раздается громкий женский голос, что доносится с той же стороны, откуда появился рыжеволосый. К брюнетке подбегает молодая женщина, которой на вид не больше тридцати лет, и разворачивает ребенка к себе. — Маркус, я же тебе говорила, смотри по сторонам, когда бежишь. Не хватало ещё тебе под копыта к какой-нибудь лошади попасть, — отчитывает веснушчатого мальчугана мать, а затем обращается к темноволосой — Вы уж простите его. Дети, что с них взять. — Ничего страшного. Всё в порядке, — добродушно отвечает Аккерман. Незнакомка учтиво кивает и уходит своей дорогой, теперь уже ведя сына за руку подле себя. Сероглазой же всё-таки удаётся вытащить из обуви злосчастный камешек, хотя в кринолине это было крайне непросто, отчего Карла даже хотела ей помочь, но упрямая Микаса не дала ей, потратив на это несколько драгоценных минут. Поэтому дальнейший путь им пришлось преодолевать торопливым шагом.