you got my heart (don't know how you did it)

Луи двенадцать, когда ему дарят кулон на день рождения, и он чувствует себя неловко. Они ведь, кулоны, для девочек. А Луи любит скейтбординг и футбол, и он совсем не девочка. Его мама смеется, говоря: «Глупыш, украшения не только для девочек, — они для всех! И, несмотря на все, это необычный кулон.» Луи, в смятении, опускает взгляд на маленькую коробочку, что держит в руках. Кулон выглядит вполне симпатично: слегка прозрачный драгоценный камень, висящий на тонком кожаном шнурке. Но в чем суть? — Что это, мам? — спрашивает он. Мама улыбается, садясь на корточки рядом с Луи и бережно вынимая кулон из коробочки. — Присмотрись… ты видишь золото? Луи косит глаза, после чего замечает: кажется, будто бы это какое-то число. — Здесь написано две тысячи двести тринадцать, да? Что это значит? Когда он в очередной раз поднимает взгляд, мама вытирает слезу с щеки. Он хмурится и успевает лишь открыть рот, как она начинает покачивать головой. Она объясняет ему число. Рассказывает про родственных душ и о значении кулона. Оказывается, у каждого появляется вторая половинка, когда им исполняется двенадцать. Кулон для всех выглядит одинаково: слегка прозрачный камушек с золотыми числами на нем. Луи думает, что золотые завитки выглядят до ужаса хрупкими, словно они вплетены в камень. Но не отрицает, что это выглядит красиво. Золотые цифры на камне показывают оставшееся количество дней до того, как ты встретишь свою родственную душу. Цифры, словно на таймере, меняются день изо дня. И затем, когда ты наконец встречаешь нужного человека, камень приобретает цвет его глаз. Звучит заманчиво, но, по большей степени, нереально. Взгляд Луи сразу же бросается на шею матери в надежде увидеть кулон. Но его настигает разочарование. У него много вопросов, но все так запутанно. Все, чего он хочет — нацепить кулон на шею. Его мама проливает чуть больше слез, одевая кулон на шею сына, и тот слегка волнуется; но все хорошо, говорит она, это слезы счастья. Слезы счастья, ведь ее малыш взрослеет. (Луи возражает, что он не малыш, но она и слушать этого не хочет.)

***

Спустя несколько лет Луи все еще под впечатлением. Когда ему исполнилось пятнадцать, он все еще скептически относился ко всей этой идее, и его лучший друг, Зейн, безусловно, уже наслушался догадок и теорий по поводу родственных душ. — Мне кажется, вся эта тема родственных душ — фуфло собачье. В смысле, разве это не так? — он озвучивает свои мысли уже в сотый раз за последние пару месяцев. Зейн лишь удивленно поднимает брови вверх. — С чего ты взял? Луи вздыхает и закатывает глаза. — Не может быть, что это правда. Если родственные души реальны, то почему все отношения моей мамы обречены провалом? И это правда. Джоанна Дарлинг не была везучей в плане любви. Когда ей было двадцать, и «таймер» показывал двадцать дней до встречи со второй половинкой, ее кулон обрел черный, как смоль цвет. И единственное тому объяснение — смерть родственной души. Год спустя, она встретила Троя — парня, которому оставалось два дня до долгожданной встречи. Видимо, он желал насладиться его «последними днями свободы». Спустя девять месяцев на свет появился Луи. (Джоанна не смеет называть Луи ошибкой молодости. «— Такие как ты не могут быть ошибкой. Я не жалею об этом ни на секунду».) Личная жизнь Джоан была скудной до какой-то поры. Она в одиночку воспитывала Луи и, в общем-то, была хороша в этом. Потом, когда Луи было около пяти, она познакомилась с Марком. У него все еще был счетчик на кулоне, но у него оставалось огромное количество дней. Так они влюбились друг в друга. Спустя годы у Луи появилось четыре сестры. Однако день встречи родственной души приближался, и, несмотря на все обещания, что он уничтожит кулон, этого так и не случилось. Спустя две недели после сказанного обещания он встретил свою пару. Спустя еще одну неделю он ушел от Джоан. — Она выглядит счастливо сейчас, не правда ли? — сказал Зейн. — Да, но как долго это продлится? Это… это просто несправедливо, понимаешь? Она ведь замечательная. Не заслуживает она этого. На самом деле, Джоанна выглядит счастливой. Вот уже как два года у нее стабильные отношения с Дэном. И Дэн не носит свой кулон. Когда ему было двадцать восемь, золотые цифры на кулоне исчезли, и теперь это просто полупрозрачный камень, свидетельствующий, что его родственная душа избавилась от своего кулона, вместо этого выбрав другого человека. Не важно, что говорит кулон — у тебя всегда есть выбор. Луи часто думал о том, чтобы избавиться от своего кулона, но все равно продолжал проверять цифры на нем. Что, если родственные души существуют? Он хочет сам выбрать человека, с которым он проведет свою жизнь, но страх остаться одиноким берет его под контроль. — Я все еще не понимаю, как это работает, — разочарованно говорит Луи. Зейн вздыхает, понимая, что сейчас все начнется сначала. — Что на этот раз? Голубоглазый тычет Зейна в живот. — Не будь таким противным, Зейни. У меня есть право думать об этом сколько мне захочется. Тот лишь смотрит на него. — Смотри. Что происходит, когда ты встречаешь свою родственную душу? В этот момент ты даже не понимаешь происходящего, пока не заметишь кулон… — Он садится прямо. — В смысле, ты даже ничего не понимаешь, как вдруг твой кулон резко меняется и… Что потом? — Не знаю, чувак. Не то чтобы я достаточно опытный, но думаю, что кулон начинает свой отсчет заново, а? Это кажется самой логичной вещью. Он считает до тех пор, пока ты не встретишь свою родственную душу заново. Луи хмурится, после чего кивает. — Да, звучит логично.

***

Уже глубокая ночь, и единственное, что Луи замечает — здесь ужасно громко. Он едва может разглядеть Зейна, когда они пытаются пробраться через толпу. Он на пике адреналина, все ещё чувствуя музыку, пульсирующую в его венах. Его волосы прилипли ко лбу из-за пота, и ему это нравится; он чувствует себя таким живым. Пять месяцев назад это казалось чем-то сказочным, а не реальным. Луи считал дни и ночи, как только Зейну удалось заполучить билеты. И теперь, когда концерт уже закончился, Луи не мог в это поверить. Словно он только что не видел свою любимую группу на самом настоящем концерте; будто он только что не отрывался на концерте The Script. Когда на семнадцатый день рождения Луи Зейн подарил ему билеты на концерт, ничто не могло удержать голубоглазого от визга, — он фанатеет от этой группы уже какой год, и наконец ему фортануло увидеть их. И сейчас они пытаются выбраться из арены, забитой людьми. Это был бы замечательный план… если бы остальные тоже не пытались сделать это. Луи, на самом деле, даже не обращает внимания на остальных людей, он просто держится за Зейном, который умело пробирается через толпу людей, и второй пытается не отставать. И Луи правда не обращает внимание на людей, поэтому голубоглазый врезается в кого-то. Да так сильно, что они обливают друг друга напитками. Он быстро бормочет слова извинения, так и не обратив внимание на человека, и Зейн, кажется, наконец понимает, что Луи отстаёт, и сам начинает тащить его через толпу. Единственное, что Луи удаётся увидеть — вспышку ярких и широко раскрытых глаз. Это длится до тех пор, пока они не садятся в такси; он поднимает взгляд на Зейна, что пялится на его кулон. Луи, не теряя времени, снимает кулон через голову, чтобы лучше его разглядеть. Он изменился. Золотые завитки, которые обычно образовывали ряд, исчезли, а полупрозрачный камень превратился в зелёный. Луи делает то, что он способен сделать в подобной ситуации — паникует. — Зейн, что за хрень?! Что это значит? — он буквально кричит. — Я никого не встретил, так почему же он поменял цвет? Что я сделал не так? — Я-я не знаю, Лу. Может, ты встретил своего соулмейта в толпе? Прошёл мимо него и не заметил, — тревожно говорит Зейн, закусив губу. — Не волнуйся, все будет в порядке. Он, скорее всего, заново начнёт свой отсчёт, — Малик успокаивающе гладит его по руке. На следующее утро, когда Луи просыпается, кулон показывает «238».

***

— Я так волнуюсь, Лу! Что, если я не понравлюсь моему соулмейту? В смысле… вдруг он или она окажется расистом или что-нибудь типа того? — напряжённо говорит Зейн, на что Луи закатывает глаза. — Зейн, угомонись. Я уверен, что все будет в порядке, — говорит он, поглаживая спину друга. — Соулмейт на то и соулмейт, чтобы подходить тебе. Он произносит вслух то, Зейн всегда знал (вернее, говорил самому себе); но он все ещё убеждён, что соулмейты не существуют. Малик вздыхает. — Д-да, ты прав. Просто… опираясь на дату на моем кулоне, я встречу своего соулмейта меньше, чем через неделю. Это заставляет Луи фыркнуть. — По крайней мере, твой кулон не поменял цвет забавы ради. — Твой кулон не делал это забавы ради, Лу. Твой соулмейт был рядом с тобой. Ну, или типа того, — на этот раз Зейн закатывает глаза. И Луи хочет верить ему. Правда-правда хочет. Но он не уверен — способен он на это или нет. — Пора бы уже покончить с этим и просто уничтожить этот чертов кулон, — вздыхая, говорит голубоглазый. Брови Зейна соединяются воедино, и он протягивает руку, чтобы шлёпнуть Луи по руке. — Даже и не пытайся, — говорит он, и, честное слово, Луи может посчитать на пальцах все предыдущие разы, когда Зейн выглядел так серьёзно. Томлинсон кусает губу и продолжает молчать. — Серьезно, Лу, не делай этого, ладно? — голос мулата звучит напряжённо. — Мой дядя уничтожил кулон за несколько дней до встречи с соулмейтом, и он всегда твердит о том, как сильно жалеет об этом, ведь он мог кого-то встретить. Это, почему-то, заставляет Луи чувствовать себя неловко. Он медленно покачивает головой, смотря куда-то вниз. — Ладно, хорошо. Я не буду этого делать, — говорит он. — Мне не хватит на это смелости. Четыре дня спустя Зейн встречает Перри. Луи рад за него, правда. Но он чувствует, что в какой-то степени потерял своего лучшего друга, не смотря на то, что они видятся почти каждый день. Зависит, вот и все. После встречи с соулмейтом Зейн почти не изменился. И он правда надеялся на то, что Луи не поменяет к нему своё отношение. (И тот не поменял.)

***

Этот парень… Луи стоит в толпе и не может отвести взгляда от парня, как бы сильно он ни пытался. У него копна коричневых локонов вокруг лица, и Луи замечает его блестящие глаза несмотря на расстояние. Между ними как минимум двести человек, и это невероятно. Парень даёт интервью перед камерой, и голубоглазый понимает, что тот идёт на прослушивание. Луи ещё не слышал пения кудрявого, но точно знает, что тот может очаровать любого. Ещё он знает точно — парень взорвёт эту сцену. И Луи даже не завидует. Этот парень заслуживает успеха. Господи, что с ним? Луи никогда не разговаривал с этим парнем и даже не стоял рядом с ним, но он не может остановить это тёплое чувство внутри, окутывающее его с головы до ног, когда он смотрит на кудрявого. Все очень плохо. Спустя пару минут парня больше не видно. Он исчезает в толпе, и Луи, скорее всего, больше его никогда не увидит. Не включая в счёт телевизор, конечно. Есть в парне что-то такое, что обязательно прославит его.