Понимание

*** На окраине Токио в заброшенном здании (раньше там была фабрика, теперь — пристанище котов и бомжей) прозвучали, как раскаты грома, три оглушительных выстрела. И вновь упала пыльным пологом тишина. Шизуо нахмурился, легонько пиная ногой покосившиеся ворота. Будь его воля, он бы развернулся и ушел отсюда, но… Но — блоха. Шинре стало известно, что чертова блоха опять что-то затеяла, и зачем-то начала активно общаться с якудза. С одной стороны — хорошо, перед глазами не маячит уже две недели, не нарывается и не выбешивает до кровавой пелены в глазах. С другой — как-то без него… скучно, что ли? Невольно напрягаешься, ждешь, когда перед глазами запрыгает тощая фигура в черном. Хочется сбросить напряжение, выпустить пар. Когда Шизуо заметил в толпе брюнета в черной куртке с белым меховым капюшоном, он без раздумий кинулся за ним. В следующую секунду он неохотно извинялся перед до смерти перепуганным подростком. Который был, правда, похож на Изаю, но им не являлся. «Черт, неужели я скучаю по этой блохе?! Чтоб его! ..» — Хэйваджима злился, скрежетал зубами и сдержанно выспрашивал у Шинры, где можно отыскать Орихару. Поиски привели его в эту заброшенную фабрику. Сэлти сказала, что видела, как Изая приехал сюда час назад в компании босса якудзы и его телохранителей. Очень подозрительно. Выстрелы. И тишина. Шизуо вздохнул, чертыхнулся и решительно направился внутрь. Изнутри фабрика была ничуть не более презентабельной, чем снаружи, но Шизуо было плевать на грязь и разруху. Куда важнее был выходящий ему навстречу Изая. В безвольно повисшей руке сжимает пистолет. Ясно, кто стрелял. На лице, на одежде — пятна крови. На черном они почти не видны, но ощущаются каким-то шестым чувством. Идет ровно, значит, кровь не его. Взгляд опущен, длинные ресницы прикрывают глаза. Ни тени улыбки. Равнодушная, холодная фарфоровая маска, запятнанная кровью — лицо Орихары. Такого информатора Шизуо видит впервые. И не уверен, что хочет видеть. Изая останавливается на половине пути. Медленно, будто нехотя, поднимает глаза. Смотрит прямо, широко распахнутыми почти черными глазами. Они кажутся пустыми, но это такое обманчивое впечатление… Глаза в глаза. Янтарь и багрянец. Шизуо видит все — и боль, и потухшую ненависть, и страх, и отчаяние. Все, что пряталось в глубине зрачков, все, что прятал за ехидством и ядовитыми выпадами Изая. Нет, он, наверное, видел это всегда. Просто не обращал внимания, слепо велся на подначки. Сейчас все иначе. Он увидел и теперь точно не забудет настоящего Орихару Изаю. Все также не произнося не слова, Изая подошел вплотную к Шизуо. Ткнулся лицом в грудь стоящего столбом парня. Свободной рукой медленно, через силу, обнял Шизуо за талию. Хэйваджима вздрогнул, почувствовав, как подрагивает пальцы парня, сжимая его жилетку. Неуверенно обнял блоху за плечи, осторожно прижимая сильнее. Громко звякнул пистолет, упав на цементный пол. Изая порывисто обнял второй рукой его, плечи мелко задрожали, но они по-прежнему не произнесли ни слова. А зачем? Они не помогут, они будут лишними. То, что сейчас происходит, не нуждается в комментариях. И пусть завтра Шизуо с удовольствием бросит в Изаю очередной выдранный из асфальта дорожный знак — сейчас он хочет, чтобы плечи Орихары перестали дрожать, а дыхание срываться. Он неловко поглаживает блоху по спине. Он не знает, что случилось, почему Изая убил —, а что же еще здесь могло произойти. Он просто хочет, чтобы Изая стал прежним. Но он точно не забудет того, что увидел. И завтра, и послезавтра, и через неделю — лишь заглянув в глаза Орихары, он снова увидит то же, что сейчас. Он не хочет, но уже понимает своего врага. Возможно, лучше, чем кто-либо на свете. *** Каска слабо улыбался беспокойно мечущемуся по палате брату. Шизуо едва не начал разъяренно рычать, подобно дикому зверю. Какие-то мелкие бандиты недоделанные избили Каску по наводке завистника актера. Зависть — обычное дело, в принципе, в среде шоу-бизнеса. Поэтому Каска легко улыбается, наблюдая за братом. Шизуо бормочет ругательства под нос, подрагивающими руками пытаясь высечь огонек в зажигалке, чтобы прикурить. Наконец плюнув на это дело, выбросил сигарету. Прикрыл глаза, прислонившись гудящим от тревожных размышлений затылком к стене. Надо найти этих отморозков. И через них — завистника. Пощады никому не будет. Да, после этого он лишний раз подтвердит звание дикого животного, кровожадного, беспощадного, калечащего людей без раздумий. Горькая улыбка искривила губы. Никто не поймет его целей, желаний, надежд и грез. Кому это надо — понимать чудовище? .. — О, Шизу-чан! А что это ты рядом с больницей делаешь? — насмешливо протянул знакомый голос. Открыл глаза. Ну конечно, кто бы еще это мог быть? Блоха. Стоит, лыбится, щурится. — Блоха гребаная, — вышло не грозно, а как-то даже устало. Изая перестал щуриться, внимательно посмотрев на Шизуо. Снова… Снова, как тогда, — глаза в глаза. Что он увидел в глазах цвета янтаря? Усталую ярость, ровную ненависть — к тем, кто тронул родного человека. Желание защищать, заботиться. Присыпанную пеплом, почти погасшую надежду. Одиночество, такое сильное и знакомое. Губы изогнулись в непривычно грустной усмешке. Кивнув своим мыслям, Орихара молча развернулся и ушел. Он тоже увидел и понял. Сложно не понять нечто столь похожее на него самого. Шизуо не смотрел вслед. Хмыкнул, закрыл глаза, прикидывая план действий. Хорошо, что блоха сразу поняла, что не стоит сейчас к нему лезть. Изая… Он все понял, верно? Сложно не отрицать, но ведь тебе приятно, что он понял тебя? Хоть и враг, но понял же… Это важно, правда? *** Найти бандитов, напавших на Каску, было несложно. Заставить их сдать нанимателя — тоже. А вот найти бесталанного актеришку, позавидовавшего Каске, было на порядок сложнее. Спасибо Шинре, который был шапочно знаком с этой сволочью. Когда Хэйваджима подошел к двери квартиры актера, он сразу почуял неладное. Дверь была распахнута, внутри были слышны какие-то странные звуки. Шизуо быстро вошел в квартиру. На диване мычал и вертелся добросовестно связанные и с заткнутым кляпом ртом парень лет двадцати пяти. Над ним стоял, поигрывая ножом, Орихара Изая собственной персоной. Услышав шаги, он поднял голову. Никакой насмешки или ехидства — спокойный прямой взгляд — глаза в глаза. И приходит понимание. Такое редкое, драгоценное, хрупкое. Без слов. Короткий взгляд на связанного: «Тебе». Полуулыбка, лукавый и немного грустный взгляд искоса: «Хочешь — мсти». Кивнул, продолжая улыбаться: «Не провожай. И не благодари». Шаг к окну. Багряные глаза прячутся за длинными ресницами. Сделать шаг следом, но опоздать. Лишь мелькнул капюшон, отороченный белым мехом. Занавески колыхались от легкого ночного ветерка, а янтарные глаза задумчиво смотрели вслед… Они понимают. Оба. Но все еще делают шаг назад вместо того, чтобы шагнуть друг к другу. *** Изая сидит на краю крыши, болтая ногами. Его всегда влекла высота, которой он ни чуточку не боялся. Захватывало дух от панорамы ночного города — разноцветные огни неоновых вывесок и фонарей, мельтешащие огоньки машин. Это так красиво. Прекрасный, гордый, равнодушный к людям-букашкам Токио — у его ног. Пожалуй, этот город Орихара любил не меньше людей. А кое-кого он, кажется, полюбил сильнее всего… Хлопнула дверь, ведущая на крышу. Изая оглянулся через плечо. Хэйваджима Шизуо. В янтарных глазах — решимость идти до конца, все то же одиночество, оживающая надежда, тень благодарности. Не за то, что немного помог отомстить — за понимание. Изая милостиво кивнул — принимаю благодарность. Что-то еще? Шизуо подходит ближе, становится прямо за спиной у Изаи. Сейчас информатор очень уязвим. Его можно легко убить, одним метким пинком сбросив с крыши. Ха-ха, забавная смерть была бы. Но Орихара уверен, что Шизу-тян так не поступит. Шумный выдох позади, и Орихару резко вздергивают вверх и разворачивают лицом к Шизуо. Легкое удивление в алых глазах — твердая решимость и упрямство в золотых. Теплые губы, чуть горчащие от сигарет, жадно целуют растерянно приоткрытые чужие губы, сладкие и мягкие. Тонкие бледные руки сначала неуверенно, а потом крепко обнимают за плечи. И хрупкое тело прижимается сильнее, греясь и согревая. Сильные руки, способные переломать ему все кости, бережно прижимают, даря непривычное и долгожданное чувство защищенности и тепла. Кто как не самый верный враг поймет тебя? Твою тоску по обычным человеческим чувствам, надежду на человеческое тепло, желание любить, заботиться и защищать дорогое. Эти чувства одинаковы у них обоих. Они так похожи в своем одиночестве — так почему бы не разделить его на двоих? А разделенное оно становится чем-то иным. Любовью, счастьем? Им не нужны слова — они понимают друг друга с одного взгляда. «Ты будешь со мной?» — вопрос в багрянце широко распахнутых, чуть недоверчивых глазах. «Буду. К черту все, я буду с тобой.» — отвечают немного злые и смущенные янтарные. «Я очень рад. Спасибо.» — багрянец прячется за тенью ресниц, губы дрожат в теплой улыбке. Мягкий поцелуй в лоб. Тихий вздох на грани слышимости. Обоюдное тепло и атмосфера единения двух одиноких душ. И огромный мегаполис у их ног. И звездное небо над ними. И нечто новое — безграничное доверие — расцветает в сердцах. Оно было и раньше, но крепко спало. А теперь проснулось, и, расправляя нежные крылья, связывает двоих упрямцев, слишком долго прятавшихся друг от друга. Они так долго прятались друг от друга за выдуманными предлогами — ядом насмешки и яростной ненавистью. И против воли понимали, и желали, и отрицали… А теперь последние барьеры рухнули, лед разбился на осколки и превратился в искристую пыль. Они так похожи в своих желаниях — так почему бы не исполнить их вместе? Ведь желали оба одного — кого-нибудь, кто понял бы, кто разделил бы с ними жизнь; просто был рядом, улыбался и поддерживал. Кто принял бы и не отвергал. Кто увидел бы в них обычных людей. Бывает же такое, что желания исполняются, да? Для этого всего-то и надо было, что посмотреть друг другу в глаза. И сделать несколько шагов навстречу. И самая малость — понять чужую, но такую знакомую душу…