Хранитель и запасной принц

      Битва продолжалась третьи сутки. Солдаты Империи Леру сражались, спали, испражнялись, не сходя с места. То, что поначалу казалось почти увеселительной прогулкой за новыми рабами, стадами и шкурками пушных зверей, которыми были богаты северные земли, превратилось в кровавое побоище. «Рабы», уже добытые, поделенные и проданные в планах леруанских офицеров, наступали многочисленными ордами из тумана и «вгрызались» в не ожидавших такого «горячего приема» воинов Императора как волки в заблудившихся ягнят.       Высокочтимого Гевелия Крида трофеи нисколько не интересовали. Для него это был первый поход, несмотря на уже солидный возраст – двадцать три года. Свою должность секретаря и оруженосца при полководце Фавии он получил благодаря высокому происхождению. И хотя боевые навыки оставляли желать лучшего, Гевелий служил честно и старался изо всех сил оправдать оказанное ему доверие. Военный поход для этого чуть рассеянного, мечтательного леруанца был удобным предлогом, чтобы уйти из дома от навалившегося на него груза ответственности единственного наследника одного из самых знатных родов Империи. Отец говорил, что Гевелий в этом развлекательном походе закалится, возмужает, станет настоящим хозяином плодородных земель, растянувшихся почти на половину Империи, многочисленных каменоломен, плантаций, кораблей и цехов, и повелителем десятков тысяч рабов. Словом, всего того, что Гевелия интересовало в самую последнюю очередь. Гораздо больше ему нравилось лепить глиняные фигурки, заперевшись в гончарной мастерской. У него были животные: лошади, ежики, волки, медведи, лягушки, ястребы, и люди: солдаты, женщины, дети. И они были ценны для него настолько, что Крид променял бы все свое наследство на возможность обитать в своем уютном глиняном мире. Но Гевелий не должен был расстраивать отца. Он должен был стать достойным продолжателем рода. Ведь сперва он был старшим, а после смерти брата Валерия стал единственным. У них была еще младшая сестра Камели, но женщины не могли претендовать на наследство.       Гевелий остро ощущал себя никчемным сыном рядом со своим властным отцом, грозой половины Империи. Отца боялись все, немного даже сам Император. И да, Гевелий тоже боялся. Но не так, как все остальные. Больше всего он боялся, что отец когда-нибудь перестанет смотреть на своего первенца с такой беспредельной гордостью и обожанием и представлять его как свою надежду и опору. Внешне Гевелий был копией отца – высоким, стройным, с глазами цвета грозового неба. Никому и в голову не приходило, что сын вельможи с внешностью воина предпочтет всему своему состоянию глиняные фигурки и свои тягучие сказки, в которых у каждой поделки были имя, душа и судьба.       Два месяца назад Гевелий, кусая губы до крови, разгромил кувалдой своих ежиков и лягушек в мелкую крошку. Потом дал облачить себя в воинские доспехи и, отсалютовав отцу, отправился в свой первый и, как теперь выяснилось, последний военный поход. Дома у Крида, кроме отца, остались сестра, ее муж и двое племянников – мальчик и девочка. Мать умерла несколько лет назад, следом за любимым сыном Валерием.       Гевелий никогда не видел обитателей северных земель свободными, они все были для него рабами. Он знал, сколько они стоят, где продаются и к какой работе пригодны. Знал, что среди них больше всех ценятся хайдеки. Хайдеков на свободе было немного (поговаривали, что скоро и вовсе не останется), потому что угоняли их в рабство с нарочитой регулярностью, уж больно нравились эти гордые варвары леруанцам: высокие, крепкие, светловолосые, голубоглазые, смышленые, как на подбор. Леруанские хайдеки всегда были избиты, потому что считались самыми строптивыми рабами. На невольничьем рынке еще можно было разглядеть их еще не опухшие от побоев лица, хотя на спинах, конечно же, было уже месиво, но в поместьях их били уже по лицу, ломали носы, рассекали брови и выбивали зубы. Считалось, что только в таком виде они могут приносить пользу. В доме у Кридов был только один хайдек, мать Гевелия купила его себе как игрушку – пятнадцатилетнего стройного мальчика, покрытого шрамами с головы до ног. Только лицо было нетронутым. Этот раб был ровесником Гевелию. Его звали Орсо. Но по имени к нему никто не обращался, только бестолочь и идиот, хотя мальчик был довольно умен, бегло читал и считал. Лупили его страшно, особенно поначалу. Отец когда-то воевал на севере, в том числе сражался с племенем хайдеков, и с тех пор был уверен, что хайдеков нужно бить часто, им это только на пользу.       Теперь Гевелий начинал понимать, почему отец так непримиримо относился именно к этой народности. Северяне находили волна за волной. Их были сотни, тысячи, десятки тысяч: и соби, и кирики, и стенты, и вайсы... Они мастерски сражались, хоть были далеко не так хорошо вооружены, как воины Императора. Они брали количеством и бесшабашной отвагой. Наверно, тут собрались представители почти всех северных племен, даже самые северные ори, мазавшиеся для устрашения грязью и носившие на головах собачьи черепа. И посреди всего этого пестрого войска, конечно же, безошибочно определялись хайдеки. Они уверенно держались в седлах - на своих мускулистых, тонконогих, белогривых жеребцах, и, пересекая поле из края в край, выполняли офицерские, организаторские функции. Они командовали, показывали направление атаки, вели за собой, объединяли разномастную публику. И, как донесла разведка, именно вождь хайдеков организовал этот варварский военный союз, чтобы проучить, наконец, воинов Императора, повадившихся ходить на чужие земли за бесплатными рабами.       Три дня сражения вымотали Гевелия. Он был грязный, вонючий, голодный. Мышцы сводило от перенапряжения, начинали предательски дрожать все конечности - и руки, и ноги. Но он держался. Из последних сил. Ведь рядом был опытный полководец Фавий, до сих пор веривший в победу и охранявший золотого ястреба на шесте – символ Империи Леру. И Гевелий, поклявшийся в верности Императору и в преданности своему отцу, готов был стоять насмерть. Раз судьба умереть, он хотел умереть мужчиной. Если не судьба умирать, он должен дальше жить так, чтобы не было стыдно.       Умирали все одинаково, и северяне, и воины Императора. Со стоном или жалобным вскриком. Серое небо застывало в глазах, и земля принимала в свои объятия. На земле все были едины: и вайсы в холщовых рубашках, и ори в звериных шкурах, и леруанцы в своих замызганных грязью жестянках, когда-то бывших золочеными доспехами. Гевелий находился рядом с полководцем, далеко от линии прямого столкновения, но, когда северные воины добирались до него, отбивался отчаянно. Несмотря на то, что всем прочим занятиям юный Крид предпочитал лепку, изучение боевых искусств было обязательной дисциплиной для всех леруанских мальчиков. Он даже ухитрился убить двоих варваров. Над первым убитым его вырвало фонтаном – стремительно и непроизвольно. Это был первый человек, которого Гевелий убил в своей жизни. Второй был зарезан с глухими спазмами уже пустого желудка. Гевелий оглох от звуков смерти. Он должен был стоять до конца. И умереть, упав на землю, как ребенок в объятия матери.       Но первым упал не Гевелий. Стрела пронзила его командира Фавия. Мужчина удивленно посмотрел на хвостовик стрелы, торчащий из груди, повернулся к Гевелию, хотел что-то сказать, но не смог. Дыхание прервалось раньше, чем слова вырвались наружу. Это мгновение, пока Гевелий пытался прочитать слова командира по его губам, сыграло роковую роль. Крида даже не ранили. Один из ори огрел его дубинкой по затылку и отключил. Последнее, что видел Крид перед красной завесой, накрывшей его с головой, был улетающий с шеста золотой ястреб. С надрывным прощальным криком.

***

      Несмотря на то, что леруанцы считают северян тупыми ордами, выясняется, что даже самые дикие ори знают их верования про воинский рай Асан, куда воин может подняться только своими ногами. Поэтому ори, принося пленников в жертву, первым делом отрубают им ноги, и только потом головы. Гул боя затихает, теперь воздух колеблет стон убиваемых безоружных пленников – леруанских солдат и офицеров. С них срывают знаки отличия, отбирают шлемы и доспехи. Они сидят на коленях, в одних лохмотьях, малая часть со связанными руками, но на большинство даже веревок пожалели. Леруанцы беспомощны посреди торжествующих орд вооруженных дикарей. И бежать некуда.       Более цивилизованные племена убивают не всех пленников, вайсы и кирики отбирают себе крепких мужчин для работы и для обновления крови. Но Гевелий попал к ори, а значит, судьба его предрешена. Он не понимает, страшно ли ему умирать. Наверно, нет, потому что он смертельно устал, хочется прижаться к мокрой от крови траве и забыться. Как отголоски снов приходят мысли о воинском рае Асане, куда воин должен попасть после смерти. Но утешительны ли эти мысли, Гевелий не чувствует. Он возвращается к реальности, когда один из ори хватает сидящего по соседству офицера Плиния и тащит на плаху. Гевелий с раннего детства не может смотреть на беззащитных. И когда Плиний в отчаянной надежде хватается за плечо Крида, глядя на него умоляющими глазами, Гевелий встает на ноги. Пусть так, все равно все смертны. И так будет правильно. Гевелий чувствует бесхитростную значимость своего поступка:       - Возьмите меня вместо него, - и делает шаг к окровавленному жертвенному камню, вокруг которого разбросаны изуродованные трупы.       Его уже толкают в спину, когда откуда-то сверху доносится голос. Прямо из-под небес. Гевелию чудится, что за ним пришел доблестный ангел-воитель прямо из Асана. Гевелий оборачивается. Над ним на белой кобылице возвышается молодой хайдек в железной кольчуге и красном плаще вождя племени. Чистое, спокойное лицо, голубые глаза, длинные белокурые волосы, перевязанные алой лентой, две тонких косички на висках. Чуть угловатая линия плеч – вождь еще совсем молод, моложе Гевелия, еще не до конца возмужал и освоился в роли правителя. Движения уверенные, но с легким налетом юношеской застенчивости. И смотрит вождь, не отрываясь, именно на Гевелия, и, как догадывается леруанец, речь идет тоже о нем.       Вождь ори спешит вступить в диалог, и в заключение разговора дает своим людям знак отойти в сторону, а вождь хайдеков, напротив, дает знак своим воинам забрать пленников: Гевелия и еще шесть леруанцев, в том числе намертво вцепившегося в Гевелия Плиния. К сожалению, один из взятых хайдеками императорских солдат ранен. Гевелий холодеет, когда понимает, что раненого могут заметить и вернуть ори, как пленника, от которого уже никакой пользы, поэтому не отступает от него ни на шаг, стараясь придерживать плечом, не давая расшатываться от слабости. Чтобы хотя бы не сейчас, не сразу заметили и не вернули жестоким ори. Пусть вопрос в нескольких минутах или часах жизни. Но этот раненый, кажется, его зовут Строний, не должен остаться у ори. Это будет несправедливо. Гевелий не знает, что ждет его впереди. Но он надеется, что ему хотя бы сохранят ноги. Хайдеки не рубят ноги своим пленникам перед казнью.