Черный Лотос

Я прижимаю крепче к себе потрепанную рыжеволосую куклу, в то время как все вокруг меня спят, пока мы находимся на высоте сорока тысяч футов. Тот, кто мне ее подарил, находится глубоко под землей, он мертв. Когда я складывала вещи в чемодан, я нашла эту куклу, которую мне подарил Пик на мой десятый день рождения, в своем шкафу в коробке, забитой всякой всячиной. Я помню, как ему было неудобно из-за этой куклы, потому что он ее украл, но я обожала ее. Я очень любила его, потому что он был единственным человеком на земле, который по-настоящему заботился обо мне в то время, когда я была совершенно одинока. Эта кукла ― единственное хорошее воспоминание о том дне, потому что вскоре после этого я столкнулась с ужасным чудовищем в нашем подвале. Чудовищем, которое разрушило меня до основания и превратило в монстра, которым я являюсь сейчас. ― Желаете ли вы что-нибудь выпить? ― мягко спрашивает стюардесса. ― Нет, спасибо. Мой разум ускоренно работает, поэтому я совершенно не могу уснуть. Я продолжаю прокручивать в голове события нескольких последних месяцев. Снова и снова. Я скучаю по Пику, но это чувство не идет ни в какое сравнение с уничтожающей болью от потери Деклана. Я сгораю от чувства ненависти себе, что в последние часы его жизни его представление обо мне в корне изменилось из-за открывшихся грязных подробностей, что запятнали мое имя. Я бы очень хотела, чтобы он верил, что я хорошая и непорочная, именно такой он всегда меня видел, но в итоге он обнаружил, что все было ложью. Это досье было в руках у всех мужчин, что так или иначе фигурировали в моей жизни, но меня больше всего ранит, что оно прошло через руки Деклана. У меня ушло некоторое время, чтобы набраться смелости и открыть этот файл, чтобы посмотреть, что точно там находится, но когда я его открыла, там были неоспоримые доказательства моих интриг. Деклан узнал, что я была просто мерзкой лгуньей, приемным ребенком, аферисткой. Меня убивают мысли о том, что он чувствовал, когда узнал всю правду обо мне, потому что все, чего я хотела, ― любить, заботиться о нем и сделать так, чтобы он чувствовал себя в безопасности со мной. Кого я пытаюсь обмануть? Может я бы никогда не смогла любить его так, как он заслуживает, но я бы приложила все усилия, чтобы попытаться. ― Скажи мне, что ты чувствуешь, ― вспоминаю я его слова, позволяя моему разуму уноситься в далекую дымку воспоминаний. ― Я ненавижу это все, ― отвечаю я. ― Я ненавижу каждую минуту, когда я не с тобой. Ты ― все, что я хочу, я ненавижу жизнь за то, что она так несправедлива к нам. И еще я напугана. Я боюсь всего, но больше всего меня страшит мысль, что я могу потерять тебя. Ты единственное хорошее, что произошло со мной за всю жизнь. Каким-то образом в этом сумасшедшем мире, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы мерзкая действительность рассеялась. ― Ты не потеряешь меня. ― Тогда почему мне кажется, что все словно ускользает от меня? ― Этого не будет. Я обещаю тебе, что этого не произойдет. Ты просто напугана, но сейчас у тебя есть я. Я устраню все страхи, каждую его частичку, что окружает тебя. Я заберу его. Я дам тебе все, что ты заслуживаешь от жизни. Я сделаю все, что смогу, чтобы ты не чувствовала страданий. Я даже не могла представить, что существует такой потрясающий мужчина, и я никогда не желала влюбляться в него, но это свершилось, я полюбила. Это было грешно и порочно, но в тоже время это было невообразимо прекрасно, и это все принадлежало мне. На краткий миг, но он был моим. А сейчас.... Он мёртв. И я тоже. Его кровь глубоко внутри меня ― я уверена в том, что там ее место ― но этого совершенно недостаточно, чтобы защитить меня. Всего существующего недостаточно, и мои мучения безграничны. От этого не освободиться, не очиститься, и никакие старания Пика не смогли бы устранить их. Я потеряла моего друга, который давал мне облегчение от съедающей меня боли, помогал мне спасаться от нее и заглушать ее. Сейчас она берет верх надо мной, кроваво-красная река презрения, что разрушает и душит, которая ранит душу. Боль разрастается во мне, и мое тело дрожит от чувства тревоги. Пронзительные звуки отдаются у меня в ушах. Кровотечение, звуки криков, сердце словно стягивают тугие жгуты, и оно молит об облегчении от этой боли. Воспоминания от его слов душат меня, удавка сильнее затягивается вокруг моей шеи. «У нас могло бы быть будущее... Ты же любишь меня, правда?.. Я знаю, что я хочу. И это жизнь вместе с тобой... Я сделаю все, что угодно, чтобы получить это». Я не могу дышать. ― Простите, ― бормочу я и, спотыкаясь, направляюсь в уборную. Запираю за собой дверь и опираюсь на раковину, вглядываясь в свои пустые глаза. Я пытаюсь медленно вдохнуть, но мое тело не позволяет. Пот блестит на моем бледном лице, опустошенном от крови, а голод внутри меня требует подпитки. Я должна выпустить его, пока это не убило меня. Мои ладони сжимаются в кулаки сами по себе и врезаются в мою грудную клетку. Снова. И снова. Вдалбливая костяшки пальцев в хрупкие кости, и с каждым ударом шум в ушах исчезает, а легкие заполняются таким необходимым воздухом. Я бью себя вновь и вновь, снова и снова разрывая капилляры с каждым ударом. Тепло распространяется сквозь мою раненую плоть, и когда мои щеки горят от слез, я падаю к туалету, мои руки прижимаются к стене крошечной уборной, пока я задыхаюсь от борьбы. Мой разум очищается, но я в замешательстве от того, что сейчас случилось и почему это принесло мне освобождение ― наслаждение, на самом деле. Мучающая меня печаль исчезла, ее освободила боль, которую я сама возродила в себе. В этот момент я нахожу свой новый наркотик. Он больше не зависит от комфорта Пика или Деклана. Нет. Он зависит от злых рук ― моих собственных ― и в этот момент я чувствую силу этой своей способности предотвратить страдание, возродив эндорфины жестокостью. Вздыхая от облегчения, я встаю и поправляюсь перед зеркалом, прежде чем поднимаю верх топика и вижу свое раненое тело. Когда я исследую кровь, которая растеклась под кожей, раздувшуюся во всей своей розовой славе, я гордо улыбаюсь. Раны воздали моей коже по заслугам и успокоили меня. С такой болью я могу справиться. Мне больше не на кого положиться, чтобы облегчить этот раздор во мне. У меня есть только я. Поэтому с безумным восхищением я наслаждаюсь моментом, прежде чем возвращаюсь к моему сидению и обнимаю свою куклу. Приземлившись, я прохожу паспортный контроль, забираю багаж и арендую машину. И вот я сижу на другой стороне мира, в котором была рождена. Одна, без плана и направления. Я неуклюже сижу с правой стороны машины, задаваясь вопросом, смогу ли я водить, не убив себя или кого-либо еще. Сейчас самый подходящий момент это выяснить. ― Ну, поехали, ― бормочу я сама себе, а затем выезжаю с парковки. Когда я покидаю стоянку аэропорта и еду в направлении Эдинбурга, пейзаж изумляет меня. Деклан не лгал, когда говорил, что от вида захватывает дух. Ледяной дождь капает с темного, серого неба на город Старого Света. Каменные здания из иного века выстроены вдоль улиц, и я в благоговейном трепете от исторической красоты. Звук гудка вытаскивает меня из разглядывания достопримечательностей, и я быстро кручу руль, когда понимаю, что въезжаю на кольцо с неправильной стороны. ― Черт, ― визжу я, махая рукой в качестве извинения другим водителям, которых почти задела. Сидеть за рулем на другой стороне машины, ехать по другой стороне улицы ― все это выводит меня из себя и напрягает. Выезжая из этого круга смерти, я осторожно еду, пока не нахожу местечко, где можно перекусить. Я истощена путешествием, и когда я вхожу в ресторан, меня усаживают за стол в дальнем конце небольшой столовой. ― Воды? ― спрашивает женщина, ее волосы такого же оттенка рыжего как мои, собраны в пучок на макушке. ― Пожалуйста. ― Минеральную с газом, без газа или просто питьевую? ― Без газа, ― отвечаю я, затем наблюдаю ошеломленная непривычной обстановкой, как она уходит. Эти люди безразличны к миру, который я оставила позади, к людям, которых разрушила, к животному, которым стала. Они сидят, тихо болтают, очень отличаясь от громких и шумных американских нравов, и я сижу в тихой атмосфере, глядя в меню. ― Вот, ― говорит официантка со своим тяжелым шотландским акцентом, когда ставит графин с водой и стакан для меня. ― Что я могу предложить вам, милочка? Неуверенная в выборе меню, я говорю ей: ― Что-нибудь теплое и вкусное. ― Вы американка? Я улыбаюсь и киваю, и затем она предлагает: ― Rumbledthumps. ― Что? ― Традиционное шотландское блюдо. Согреет от холода. Требуется несколько секунд, чтобы разобрать ее слова из-за акцента. У меня никогда не было трудностей с пониманием Деклана, но родной язык этой женщины был гораздо тяжелее, чем то, что я привыкла слушать. ― Спасибо, ― отвечаю я, протягивая ей меню, и после того как делаю большой глоток воды, я вытаскиваю телефон, чтобы попытаться получить план игры. Как только подключаюсь к интернету, я ввожу имя усадьбы, о которой мне рассказывал Деклан. Я помню, что он говорил, что она в окрестностях Эдинбурга, но не могу вспомнить, где именно. Все, что я знаю, ― мне нужно найти дом. Мне нужно знать, что он реален. Мне нужно увидеть то, что могло быть моим, если бы я сбежала с ним, когда он попросил. Останавливая поисковик, я ввожу: Поместье Брансуик Хилл Эдинбург Шотландия Требуется несколько секунд, и всплывают несколько различных риэлтерских сайтов. Я кликаю по первой ссылке, и, когда появляется картинка, мой желудок ухает вниз. Сидя здесь, я не дышу, когда смотрю на дом, в котором Деклан умолял меня жить с ним. Я провожу пальцем по экрану, чтобы увидеть другие изображения. Одно за другим я вижу то, что могло бы быть моей жизнью ― моей сказкой. Все как он описывал: Викторианский особняк, установленный на безупречной земле, окруженный зеленью, цветами, деревьями и гротом. Я вспоминаю, как Деклан говорил, что мне понравится грот, построенный из клинкера. Почему я не убежала с ним, когда он предлагал? Прокручивая страницу вниз, я замечаю, что риэлтерская фирма называется «Knight Frank». После того как я несколько минут читаю онлайн-брошюры по недвижимости и смотрю остальные фото, приносят мою еду. Я откусываю небольшой кусочек блюда из картошки, пытаясь найти комфорт в богатстве, но мой затянутый в узел желудок мешает наслаждаться. Под моей кожей медленно кровоточат раны. Положив вилку, я начинаю искать общественные архивы о доме. Это занимает время, но наконец, я нахожу то, что так сильно пытались скрыть. Но оно черно-белое прямо под моими кончиками пальцев. Слова сообщают, что банк захватил имущество, и произошло это через несколько недель после того, как Пик убил Деклана. Я могу ощущать его кровь, после того как последний раз поцеловала его. Я читаю дальше, и проходит совсем немного времени, прежде чем я узнаю, что место было перепродано скрытому покупателю. От Беннетта я узнала, что это не редкое явление среди богатых. Но независимо от нового собственника я все еще хочу видеть его. Я отмечаю адрес, смотрю на карте и понимаю, что он находится в часе езды от Галашилс. Откусывая последний кусочек еды, я привлекаю внимание официантки, чтобы расплатиться и уйти.