Черный Лотос

Сегодня Беннетт возвращается обратно в Дубай, чтобы начать перестройку на новом заводе, выпотрошить его и заменить все оборудование на то, которое стоит у него на заводе в Штатах. Когда я рассказала ему, что сегодня встречаюсь с поставщиками продуктов, он позвонил ассистенту и попросил задержать вылет, чтобы он мог отправиться со мной. Мысль о них с Декланом в одной комнате заставляет меня нервничать. Особенно после того, как я виделась с ним вчера за чашечкой кофе. Он продолжает давить на меня относительно Беннетта, а я уверена насчет своей игры, поскольку он, кажется, предполагает, что я несчастна и, что я только поддерживаю на высшем уровне эту видимость для галочки. Но я не хочу, чтобы сегодня были какие-то неловкие разговоры, когда мы встретимся с ним в отеле, вот здесь-то все и становится сложным. Я бы хотела держать мужчин подальше друг от друга, тем более учитывая тот факт, что Беннетт связан с Кэллом, отцом Деклана. Мой план не предназначался для такого человека, как Деклан, но пока он единственный, кто клюнул на приманку. Мне просто нужно быть осторожной в этой ситуации. Один небольшой промах может иметь катастрофические последствия, а я потратила слишком много времени, чтобы совершить фатальную ошибку. — Ты готова, дорогая? — спрашивает Беннетт, заходя в гостиную, где я сижу. Я встаю, разглаживаю свою юбку-карандаш и подхожу к нему. — Да. Только возьму пальто. — Мы поедем так, чтобы у тебя осталась машина, и ты смогла вернуться домой. Болдуин заберет меня, чтобы отвезти в аэропорт. — Надеюсь, у тебя не возникло проблем с переносом чартера, — говорю я, надевая пальто, и хватаю сумочку. — Нисколько. Просто ненавижу то, что мне придется уехать в преддверии Рождества. Мы выходим из квартиры и направляемся к лифту. — Между прочим, — говорит он, — я поговорил с родителями. Они хотят, чтобы мы появились в Сочельник на праздничный ужин, который они устраивают. Я внутренне съеживаюсь от мысли, что придется провести время с этими идиотами, но в любом случае улыбаюсь и говорю: — Хорошо. Я хотела позвонить твоей маме, но просто была немного рассеяна со всеми этими делами. А сейчас ты опять уезжаешь. Он берет мое лицо в свои ладони и расцеловывает мои щеки. — Это временно. — Я знаю. — Это займет какое-то время, но когда все устроится, станет проще. Лифт открывается, и мы направляемся в гараж. Мы берем «Лэнд Крузер», и когда выезжаем, нас приветствует еще большее количество снега. — Погода станет еще хуже, — говорит Беннетт. — Я, несомненно, вернусь домой до этого. — Я могу нанять еще одного водителя, если тебе нужно. Поднимая голову, улыбаюсь и говорю: — До этого я выживала без водителя, Беннетт. Со мной все будет в порядке. На этот раз Болдуин будет сопровождать Беннетта, так что его не будет, чтобы возить меня. На одного человека, о котором надо беспокоиться, меньше. — Я так часто уезжаю, а еще и суровая зима. Я волнуюсь, зная, что ты сама водишь в такую ужасную погоду. Я кладу руку на его бедро, уверяя его: — Все со мной будет в порядке. Ты слишком много волнуешься. Он берет мою руку в свою, целует костяшки пальцев и говорит: — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я не могу не волноваться, когда нахожусь на другом конце мира. Я сплетаю наши пальцы и наслаждаюсь тем, что из-за этого нового приобретения он будет очень далеко достаточно долгое время, позволяя мне поработать над Декланом. Лучшей ситуации просто не придумать. Беннетт и Болдуин в отъезде, а я смогу приходить и уходить, когда захочу, без необходимости объясняться. Когда мы подъезжаем к «Лотосу», служащий открывает мою дверцу и помогает мне выйти. — Ступайте осторожно, мисс. — Спасибо, — говорю я, прежде чем подходит Беннетт, берет меня за руку и ведет внутрь. Я показываю ему личную столовую Деклана, в которой на этой неделе мы смотрели цветы. И когда мы входим, Деклан уже стоит там и разговаривает с шеф-поваром. — Нина, — говорит он с улыбкой, и нервы скручивают желудок. Он берет меня за руку, целомудренно целует в щеку и затем здоровается с моим мужем. — Беннетт, — произносит он и крепко пожимает ему руку. — Рад вновь увидеть тебя. — Я слышал, моя жена заставляет тебя напряженно трудиться. — Она знает, чего хочет, — хихикает Деклан, и Беннетт присоединяется к нему. — Но она до сих пор не уволила меня, видимо я делаю что-то правильно. — Все же не стоит слишком высоко себя ценить, — дерзко добавляю я, зная, что Беннетту нравится это, но, время от времени, такое поведение может раздражать Деклана. Он нормально принимает это, не переставая широко улыбаться. Я хочу заставить его ревновать, но это довольно рискованно, когда Беннетт здесь, так что я убеждаюсь, что понимаю язык тела Деклана и не доведу его до крайности. Деклан представляет нам Марко, шеф-повара, которого я хочу нанять для вечеринки, и мы занимаем места за столом. — Итак, Беннетт, Нина сказала мне, что в последнее время ты погряз в работе. — Она еще сильно преуменьшила, а тем более в такое время года, это вообще ужасно, — говорит Беннетт, а потом протягивает свою руку, чтобы взять в нее мою, которая лежит на столе. — К счастью, у меня понимающая жена. Я улыбаюсь ему, и перед нами ставят красиво оформленный «Капрезе». — Как ты решил заниматься производством стали? — спрашивает Деклан, а я молчу, пока они беседуют. — В то время я приобретал и ремонтировал пустые здания, когда наткнулся на завод-изготовитель, который был на грани разорения. Я смог по дешевке выкупить его, не вгоняя владельца в банкротство. Я переделал место, и следующее, что я понял — это как мы поднялись и двигались вперед, накапливая солидную клиентскую базу. — С нуля, — заявляет Деклан. — Прям как твой отец, — добавляет Беннетт. Я наблюдаю, как Деклан стискивает челюсть и скрипит зубами. Он делает глоток вина и говорит снисходительным тоном: — Вы оба должна гордиться собой, — возможно принимая замечание Беннетта как удар по тому факту, что Деклан, в некотором смысле, идет по стопам отца в семейном бизнесе. Но я знаю Беннетта, и такой смысл предложения никак не предполагался с его стороны. Беннетт замечает намек Деклана, отодвигается, поворачивается ко мне и спрашивает: — Ты собираешься завтра увидеться с Жаклин? Кажется, Ричард упоминал об этом. — Ммм хмм, — я вытираю рот и добавляю: — Девочки хотят провести день в «Неймане», и мне надо выбрать платье на вечеринку. — Я думал, ты не переносишь их, — вставляет Деклан, и я тут же вспыхиваю в гневе. Мало того, что он весьма неуместно использует то, что, по его мнению, я раскрыла ему как другу, да и я так же не нуждаюсь в том, чтобы он ссорил меня с Беннеттом. Я широко раскрываю глаза, позволяя ему понять, что он пересек черту, когда Беннетт в замешательстве спрашивает: — Тебе они не нравятся? — Уф… нет. Я имею в виду... Деклан просто хотел сказать, что... — черт. — Ну, я высказала Деклану, что иногда они могут быть немного подавляющими. Вот и все, — смотрю ему прямо в глаза, задаваясь вопросом, расстроен ли он, что я рассказала это Деклану. То, что не имеет никакого отношения к делу, которым мы, как предполагается, занимаемся, пока находимся вместе, поэтому, чтобы защитить себя, добавляю: — Я столкнулась с одной из подруг Жаклин у флориста, когда мы с Декланом были там. Она была немного грубой, поэтому я высказалась ему. Возможно, я, расстроившись, сказала это. Мне нравятся девочки, но ты знаешь, как это тяжело, когда мы все в одной комнате. Он покупается на это и говорит с широкой улыбкой: — Я никогда даже не буду притворяться, будто понимаю женский разум. И я улыбаюсь ему в ответ. — Как и я, — дразнюсь я. — А я — одна из них, — я беру вилку и накалываю на нее кусочек базилика, говорю с ухмылкой: — Придирчивые сучки, — и откусываю. Беннетт смеется над моей грубостью, пока я впиваюсь неодобрительным взглядом в Деклана. Мы практически доедаем второе блюдо; напряженность, созданная Декланом, продолжает расти, когда Беннетту звонит Ричард, которого он берет с собой. Он извиняется и выходит из комнаты, проходит по коридору, и когда он исчезает из моего поля зрения, я поворачиваюсь и говорю: — Твои игры нисколько не забавны. Я предполагала, что те кусочки, которыми я поделилась с тобой, кусочки, которые ты просил, останутся между нами. И я не думала, что ты используешь их, когда почувствуешь, что кто-то наступил на твое достоинство. Он наклоняется в сторону, хватается за подлокотник моего стула и резко придвигает меня к себе, затем тихо шипит: — Дерзость тебе не к лицу, Нина, последи за тем, как ты разговариваешь со мной. И никто не наступал на мое достоинство, особенно твой муженек — мужчина, которого ты говоришь, что любишь, но, который, кажется, ни хрена о тебе не знает. — Думаешь, ты милый? — Я похож на мужчину, который хочет быть милым? Сощурив глаза, я говорю ему: — Ты похож на мужчину, который ревнует, но ты не должен, поскольку между нами ничего не будет. — Почему это? — Потому что я замужняя женщина, а твои незрелые обвинения — оскорбительны. Ты ничего не знаешь о моем муже и о том, что он знает или не знает обо мне. — Ты лгунья, — обвиняет меня он. — Прости? Он наклоняется ближе, оказываясь не более чем в нескольких дюймах от моего лица, и говорит: — Я думаю, тебе нравится вызывать у меня ревность. Я прав? Тихим голосом, удостоверившись, что он звучит неуверенно, я просто отвечаю: — Нет. — Я не верю тебе. — Что тебе нужно от меня? — Честно? — Честно, Деклан. Что ты хочешь? Его взгляд почти такой же острый, как кинжал, когда он отвечает: — Тебя. Отличный ответ, идиот. Я встаю, бросаю салфетку на стол и поворачиваюсь, чтобы пойти и найти Беннетта, хотя я и не собираюсь покидать комнату, и Деклан оправдывает мои ожидания, когда хватает меня за руку и резко поворачивает, притягивая к себе. Он смотрит на меня, а я отвожу глаза. — Посмотри на меня, — приказывает он, и когда я не делаю этого, он хватает меня за подбородок и поворачивает мое лицо к нему. — Я сказал, посмотри на меня, Нина. — Ты придурок. — А у тебя грязный ротик, — говорит он, прежде чем соединяет свои губы с моими. Он не нежен, а его щетина грубо царапает меня, когда он обхватывает рукой заднюю часть моей шеи. Его захват решительный, и удостоверившись, что он чувствует, что на короткое мгновение я отвечаю ему, я двигаю губами вместе с ним, прежде чем со всей силы отталкиваю его. Его ухмылка высокомерна, когда он отступает, оставляя между нами приличное расстояние. — Что думаешь, ты делаешь? — резко выплевываю я. — Проверяю тебя. — Ты наглый идиот. — Тогда почему ты ответила на мой поцелуй? — спрашивает он. — Не лги мне, поскольку я почувствовал это. — Ты не мог ничего почувствовать, как и я, — подхожу назад к столу, вытягиваю стул и сажусь, смотрю просто перед собой, и затем говорю: — Не делай так больше, никогда. Через несколько секунд Деклан занимает свое место передо мной, и в очень даже подходящее время возвращается Беннетт. Вся эта ситуации граничит с опасностью, и я расслабляюсь, когда Беннетт говорит: — Приношу свои извинения, но мне необходимо уехать раньше, чем я планировал. — Почему? — спрашиваю я. — Мне жаль, дорогая. Чартерный рейс уже готов к вылету. Случилось недопонимание со сменой времени рейса, и мы должны вылетать. — Прямо сейчас? Он протягивает мне руку, и я принимаю ее. — Деклан, — говорит он, когда поворачивается, чтобы посмотреть на Деклана, который тоже встает. — Прости, что так убегаю. Рад был вновь увидеть тебя. Деклан не отвечает, вместо этого коротко кивает, пока они пожимают друг другу руки. — Извини, мы отойдем ненадолго, — произносит Беннетт, обнимает меня за плечи и выводит нас. Я оглядываюсь через плечо и наблюдаю, как Деклан продолжает стоять, не спуская с нас глаз, пока мы покидаем комнату. Боже, он такой предсказуемый. Я иду с Беннеттом в фойе, и когда он останавливается у входной двери, я играю в опечаленную женушку. Я обнимаю его за талию, кладу голову ему на грудь и удерживаю его. — Не хочу, чтобы ты уезжал. Его губы касаются моей макушки, даря поцелуй, и затем он отвечает: — Знаю. Я вернусь так быстро, как только смогу. Я поднимаю на него взгляд, и он прикасается к моим губам, губам, которые только что целовал Деклан, а теперь он целует меня. Долго, медленно, нежно. На мгновение он удерживает эту связь, затем отстраняется и смотрит на меня. — Ты такая красивая. — Не надо. — Что не надо? — спрашивает он. — Не надо говорить все эти милые слова, которые заставляют меня скучать по тебе еще сильнее. Он улыбается, и когда я смотрю вперед, замечаю, что Болдуин уже подъехал. С тяжелым вздохом, я смотрю на Беннетта, и он говорит: — Мне пора. — Хорошо, — без колебаний отвечаю я и киваю. — Я позвоню тебе, как только доберусь, — говорит он, а затем поддразнивает меня: — Используй это время, чтобы купить мне побольше подарков на Рождество. — Я вконец избалую тебя, — смеюсь я. — Ты уже избаловала меня. Мы еще раз целуемся, прощаемся, и я наблюдаю, как отъезжает машина, радостная, что он наконец уехал.