Too Far Away

*** Канин совершенно не удивляется, найдя Кюхена в ванной комнате. Да, сейчас его очередь принимать душ, и по идее макнэ уже должен был давно освободить ванную, но в их коллективе вечно все через жопу. Енун конечно не удивляется, но раздраженно закатывает глаза, когда видит Кю, сидящего на полу в одном полотенце и растирающего ногу. По скрюченным пальцам и напряженной ступне становится понятно, что парня схватила судорога. Тот почти шипит от боли, в глазах явно слезы — все же не самые приятные моменты в жизни. У Кюхена вид настолько жалкий, что Енун просто не может не вмешаться. Он резко поднимает младшего с пола, не обращая внимания на болезненный вскрик, и тащит того в комнату, поправляет почти съехавшее полотенце и усаживает на кровать. Иголка находится быстро, и вскоре Чо уже матерится сквозь зубы. — Ща попустит, — обещает Канин и идет к комоду за массажным маслом. Сейчас бы конечно лучше что-то разогревающее, но чем богаты, тем и рады. Кю пытается вырваться, когда Енун садится на пол у кровати и начинает разминать задеревенелые мышцы, но после вполне выразительного взгляда затихает. Ким уже давненько никому не делал массаж, но в данном случае вроде специальных навыков и не требуется, всего-то согреть и размять мышцы, снять напряжение. Возбуждение макнэ Канин замечает не сразу, а лишь после того, как парень начинает слегка ерзать, а на его щеках выступает румянец. Сначала он думает, что ему показалось, но "видение" явно никуда не собирается исчезать, а становится все явственнее с каждым новым движение Кима. У Чо явно пунктик насчет массажа, делает старший пометку в голове. — У тебя стоит, — как бы мимоходом сообщает он Кюхену, продолжая массировать ему ступню. Щеки макнэ начинают пылать еще пуще прежнего, и это почему-то заводит и Канина. Взглядом Кю сейчас готов его расчленить, но изменить хоть что-то не пытается, даже когда Енун поднимается почти до колена, разминая мышцы. — Спасибо, Кэп, — язвит младшенький, но эта язвительность кажется очень даже смешной, если учесть его неслабый стояк. Енун улыбается и возвращается к ступне, заставляя Чо вздрогнуть и на секунду закрыть глаза. — Так значит, у тебя здесь... — Нет у меня ничего там, — цедит Кю через зубы, но тут же охает, стоит начать массировать чуть интенсивнее. — Угу, — невозмутимо кивает Канин и переходит ко второй ноге, так, на всякий случай. Наблюдать за мучениями Кюхена довольно презабавно. Тот мог бы уже давно все прекратить, но все еще старается сохранить хорошую мину при плохой игре. — И часто у тебя... — Нет, у меня не так часто встает при массаже, — шипит рассерженной кошкой макнэ. — Бывают судороги? — заканчивает свою мысль старший и наблюдает за непередаваемой палитрой эмоций на лице Кю. Хочется откровенно заржать, но он пока держит себя в руках, да и Кюхен может не так понять причину его веселья, а потому он начинает массировать чуть выше, поднимаясь от щиколотки и дальше. — Тебе нужно восстановить водно-солевой баланс, и судороги будут намного реже. Делать вид, что все нормально, почему-то нравится. Кюхен не смотрит на него, пялясь куда угодно, только не на него. По макнэ видно, что возбуждение только нарастает, как бы он не пытался успокоиться. И массирующие движения явно не способствуют релаксу, хоть и должны. Очень некстати вспоминается та сцена с Кюхеном и незнакомым парнем. Легкий укол ревности, и старший прикусывает щеку изнутри, мысленно отмахиваясь от неприятных эмоций. Макнэ явно нравятся оральные ласки, и эта мысль точно-точно очень некстати крутится в голове Канина. Енун то и дело пробегается взглядом по внушительному бугорку под полотенцем, и почему-то так и хочется натворить глупостей. Вообще непонятно, почему он вдруг решил помочь макнэ, а тот почти и не отказывался. Тихое тяжелое дыхание Кюхена отдает звоном в ушах, Канин чувствует напряжение в воздухе, создается ощущение, что его можно потрогать, растереть между пальцами, ощутить вязкую текстуру. Когда мышцы под руками становятся мягкими и податливыми, Енун отключает мозг, просто проскальзывает рукой под полотенце Чо и обхватывает напряженный ствол пальцами, тут же получая яркую ответную реакцию макнэ — тот шокировано давится вдохом и вцепляется двумя руками в его запястье. — Руки убрал, — тихо рявкает старший, и Кю почему-то слушается, не переставая смотреть на него странным взглядом. Кюхену хватает всего ничего, каких-то несколько минут, чтобы выдать Енуну ошеломляюще прекрасный тихий стон и забиться в оргазме. Очень хочется поцеловать приоткрытые в стоне капризные губы, но Канин только аккуратно убирает руку и вытирает ее о полотенце. Собственное возбуждение напоминает о себе вполне кстати, но он мысленно отмахивается, все еще наблюдая за приходящим в себя Кю. То, что тому хорошо и одновременно стыдно, прекрасно читается на его лице. Ким почему-то думает, что сейчас не самое удачное время для разговоров. — Эээ, ну в общем я наверное пойду, куда шел, — неловко чешет он затылок, все еще жадно рассматривая Кюхена. Да уж, теперь душ точно необходим, а Кюхену так второй раз тоже не повредит. Младший ошарашенно кивает, и Енун все же находит в себе силы развернуться и уйти. В душе желающих помочь ему с его проблемкой не находится, поэтому приходится все делать самому. А после он еще долго стоит под струями воды, думая, что нехило он решил просто помочь одногруппнику. Да и душ принял просто отлично, угу. Когда он возвращается в свою комнату, то Кюхена уже там не обнаруживает, отчего только облегченно вздыхает. По крайней мере есть время обдумать, какого черта он вообще творит и что ему теперь за это будет. Нет, вообще Канин не идиот, и даже подозревал, что когда-то он все же перейдет ту тонкую черту, за которой его ждут пиздец, ад и апокалипсис, но почему-то не думал, что выдержка у него настолько слабая. Прокручивая в голове недавние события, Енун закрывает глаза и утыкается лицом в подушку. И чем он только думал, когда догадался полезть к макнэ в штаны, тьфу, под полотенце? Почему на него Кюхен действует, как удав на кролика? И почему он совершенно не думал о том, что кто-то мог зайти в комнату? Лучше, чтобы завтра никогда не наступало, потому что мозг наконец начал работать как надо, и вдруг пришло правильное понимание ситуации и поступков. Стало страшно от самого себя. Словно он сейчас был где-то в другом месте, откуда мог наблюдать за действиями своего двойника, который творил что-то такое, о чем Канин старался не думать даже под страхом смерти. Все тело словно стало ватным, инертным, зато мысли проносились слишком быстро, настолько, что можно было уловить лишь основное их направление, да холодок, бегущий вниз по позвоночнику, заставляющий желудок в панике сжиматься. Все это ненормально, и с этим надо что-то срочно делать, пока не стало еще хуже. Да вот только макнэ стоит перед глазами и никуда не собирается уходить из головы, заставляя тихую истерику разрастаться до нереальных размеров, а саму черепушку раскалываться от какой-то непонятной головной боли.