Too Far Away

Just give me a reason Just a little bit’s enough Just a second, we’re not broken just bent And we can learn to love again It’s in the stars, it’s been Written in the scars on our hearts That we’re not broken, just bent And we can learn to love again

*** Донхэ окончательно потерялся во всем, что с ними происходит в последнее время. Он уже не знает, чего хочет сам, не знает о желаниях Хека, да и вообще не знает даже, как себя вести со своим же парнем. События последних месяцев показали, что он не может быть уверенным на сто процентов, что поступает совершенно правильно в отношении Хекдже. Раньше все было проще: вижу цель, иду к цели. И не важно, что по трупам. После некрасивой сцены в клубе все изменилось. И парень уже не так уверен в том, что он делает и как он это делает. И цель перестала оправдывать средства. И теперь он бултыхается в собственной неуверенности и беспомощности, отчаянно цепляясь за старшего. А тот совершенно не против. Все это время Хек ведет себя совершенно не так, как от него мог бы ожидать Хэ. Он не злится, не психует, не отдалился. Наоборот, ведет себя так, словно ничего не произошло и даже не было того недоразумения с провальным сексом. Донхэ иногда даже кажется, что ему это все приснилось. Он ластится к старшему, пытаясь показать все, что не может высказать, а тот спокойно это принимает. Мягко обнимает, целует и даже в общем довольно спокойный и заботливый. И именно это сбивает Ли с толку. Ведь сам он бы так точно себя не вел. И именно поэтому он теряется. Правильно ли он себя ведет сейчас, нет ли у Хека какого-то плана по отмщению. А вдруг все опять станет очень плохо. Ощущение, что ходишь по минному полю — одно неверное движение и точно рванет. Плюс ко всему, Донхэ действительно чувствует себя виноватым. И чем мягче и заботливее с ним Хек, тем больше давит тяжесть вины. И вроде бы они все выяснили, и он даже извинился. Но все равно, какой-то червячок грызет изнутри и тихонько нашептывает, что так не бывает. У них так точно. Каждую мелочь они раздували до всемирных масштабов и отвоевывали право на свое виденье с пеной у рта, и вдруг такой штиль. Такое же затишье и с сексом. Хек ни на что не намекал, хотя целовал и тискал его с видимой охотой. А Донхэ тоже не мог заставить себя даже спросить о чем-то таком, хоть и очень хотел. Да и времени на это все просто не было. Они упахивались до седьмого пота, тут уж не до кувырканий в постели. Плюс, не было уверенности в том, что после всех его выходок Хекдже до сих пор хотел прикоснуться к нему в таком ключе. Но все же мысленно он к этому все равно возвращался, гадая, а не бросит ли его Хек в конце концов. Может ли все его поведение быть только для того, чтобы расстаться на хорошей ноте. От таких предположений было даже самому смешно, ведь если бы старший хотел расстаться, то без сомнений сделал бы это еще в тот же вечер, но чувства не всегда дружат с логикой. А еще он чувствует, что все равно должен объясниться с Хеком. Если раньше он не особо стремился проговорить их проблемы, то теперь ему это стало почему-то необходимо. Хотелось высказаться, не оставить между ними двусмысленностей. Слова Кюхена крутились в голове, и он не мог не признавать, что макнэ возможно был прав, что пора перестать надеяться на то, что они поймут друг друга без слов. Беда только в том, что он действительно не знает, как правильно подобрать слова, так, чтобы не быть неправильно понятым. Но в итоге все его желания и внутренние метания выливаются в совершенно глупую и жалкую фразу: «Ты больше никогда не захочешь прикоснуться ко мне?». И вроде ничего такого за день не произошло. Они даже не были особо загружены. Просто надо было съездить в компанию на пару часов обсудить рабочие моменты. Они не ругались с Хеком и вообще, все было прекрасно. По приезду домой Хек как всегда завалился на кровать не переодеваясь, а Хэ решил ополоснуться. Но пока он был в душе, он почему-то сам себя накрутил, да и вообще, совсем не то хотел сказать. И вот теперь он стоит перед Хеком в одном полотенце и чувствует себя очень жалким. Наверное выглядит он примерно так же. Старший же от удивления аж сел и, судя по всему, даже не знает, что на это можно сказать. Молчание настолько затянулось, что Донхэ еле сдерживается, чтобы не сбежать или не начать тараторить, чтобы тот все забыл и что он просто сморозил глупость. В общем, довольно унизительная ситуация, если честно. — Довольно неожиданный вопрос. От внезапного тихого ответа младший вздрагивает и взволнованно прикусывает губу, но совершенно не знает, что на это можно сказать. — Мне казалось, что я достаточно часто к тебе прикасаюсь. Голос Хека звучит спокойно, и не похоже, чтобы он злился или нервничал. — Не так. — Не так? Донхэ отваживается посмотреть в глаза Хека и видит там только интерес и никакого злорадства или сарказма. Хотя самому Ли кажется, что тот над ним сейчас издевается. — Не так, — сил почему-то хватает только на дурацкое повторение своей же фразы. Боже, когда он вдруг стал бояться высказать то, что думает? — А как ты бы хотел, чтобы я к тебе касался? — Хека хочется стукнуть за столь дебильный вопрос, но тот делает вид, словно не видит, как Хэ поджал губы. — И почему ты вообще решил, что я больше не захочу к тебе прикасаться? На первый вопрос оказывается ответить гораздо проще, чем на второй. Потому что ответ на последний вопрос подразумевает, что ему придется напомнить Хеку о том, что случилось тогда в клубе. Это очень трудно. — Более интимно, — как же трудно сейчас это выговорить вслух, он чувствует себя попрошайкой. — А насчет второго твоего вопроса, — тут приходится сделать паузу, потому что очень трудно заставить себя сказать это вслух, пусть и прокрутил в голове это тысячу раз. — Потому что я облажался там, в клубе. И, — Донхэ не может смотреть Хеку в глаза, поэтому начинает увлеченно изучать пол. — Тебе может быть неприятно быть рядом со мной и касаться меня. Воцаряется прямо-таки звенящая тишина, и Донхэ страшно поднять глаза, чтобы посмотреть на реакцию Хекдже, потому что он боится увидеть подтверждение своих слов. Да и вообще, не о том он хотел поговорить и не так. Но все как всегда через жопу, и он не удивится, если старший сейчас просто встанет и уйдет. Поэтому он просто стоит и ждет. — Сними полотенце. Донхэ ошарашенно смотрит на Хека, но он все такой же спокойный. Даже кажется, что он вообще ничего не говорил. — Что? Старший тут же кажется немного раздраженным. — Ты прекрасно меня слышал. Сними полотенце. Вторую фразу Ынхек говорит почти по слогам и более громко, и Донхэ почти бездумно исполняет его просьбу, хотя это и прозвучало больше как приказ. На парня он снова старается не смотреть. Хекдже как-то неопределенно хмыкает, а после поднимается с кровати и подходит к нему почти вплотную. Кажется, что он сейчас прикоснется к нему, но нет, он только начинает медленно обходить его по кругу. И Хэ от такого поведения совершенно не по себе, поэтому он пытается обернуться, но Хек словно читает его мысли. — Стой смирно. Это ведь нетрудно. И младший подчиняется. Стоять полностью обнаженным, когда тебя осматривает со всех сторон твой полностью одетый парень, да еще и с таким нейтральным выражением лица, мягко говоря странно. И потому, когда Хек тихо подходит сзади и внезапно легко касается губами его шеи у линии волос, Донхэ невольно вздрагивает и снова пытается повернуться. Но Хек мягко его удерживает на месте, положив руки ему на плечи. — Почему ты просто не можешь сделать, как я прошу? От теплого шепота в шею все волоски на теле становятся дыбом, но в голосе Хекдже слышится нотка раздражения, и он пугается, что сейчас может все испортить своим нетерпением, а потому снова замирает, пытаясь утихомирить вдруг зашедшееся в бешенном ритме сердце. Старший же тем временем мягко проводит ладонями от его плечей до запястий и легко сжимает подрагивающие от напряжения пальцы своими. Донхэ невольно выдыхает громче, чем собирался, и прикрывает глаза. Пусть это странно, но ему нравится. Хек же возвращается тем же путем опять на плечи и после легкими касаниями проходится от лопаток и до поясницы, и Хэ с трудом удается остаться неподвижным, когда тот мягко кладет теплые ладони ему на задницу всего на мгновение сжимая ее. А после чужие ловкие пальцы уже скользят по бедрам и ниже. Донхэ тяжело сглатывает, когда понимает, что для этого Хеку явно пришлось стать на колени или присесть на корточки (вид ему наверное открылся тот еще), но он может только гадать, так как двигаться ему еще не разрешили. Он только может скосить глаза вниз на свой пах, словно нужно наглядное подтверждение того, что у него встал. Черт, он даже не до конца уверен к чему старший все это ведет, но все равно возбудился. Он пропускает тот момент, когда Хекдже встает, и оказывается совершенно не готов к тому, что тот прижмется к нему всем телом, обхватив при этом одной рукой за шею, а второй поперек груди. Колени моментально слабеют, стоит только Хэ ощутить сквозь плотную джинсу чужое возбуждение. И словно этого мало, Хек мягко целует его за ухом, при этом еще плотнее прижимаясь к его ягодицам. Все его тело откликается на эти прикосновения, каждая клеточка тела заходится от восторга от такой близости. — Глупая Рыбина, — Хекдже подтверждает свои слова легким укусом за мочку уха, отчего Донхэ начинает откровенно потряхивать, несмотря на не слишком приятные слова. — Так я должен хотеть тебя касаться? Младшего хватает только на слабый кивок, потому что, судя по всему, Хеку не нужен ответ, он и так ведет рукой от груди, задевая соски, ниже, почти до самого паха. И Хэ откровенно умирает от желания почувствовать прикосновение к своему члену. Но парень, словно читая его мысли, обходит это место стороной, лишь мимолетно коснувшись самого основания. От этого хочется скулить в голос, но он сдерживается, хоть и не может отказать своему телу в удовольствии потереться о чужое возбуждение. Наградой становится судорожный вздох в шею. Ну, по крайней мере не он один страдает. И тут же его накрывает с головой волной паники, так как Хек вдруг резко отстраняется и теплые руки тоже исчезают. Ему же сказали, чтобы он не двигался, а он ослушался уже несколько раз. То, что все впорядке, он понимает, когда Хек становится прямо перед ним и притягивает его к себе ближе. Он видит в чужих глазах плохо сдерживаемые эмоции, и на сердце сразу становится легко. Он сделает все что угодно, только бы между ними так искрило вечно. Соприкосновение нежной кожи члена с грубой тканью джинс просто невыносимо и заставляет еще отчаяннее хотеть чего-то большего. Донхэ просяще и жалобно хныкает, но Хекдже явно не собирается давать ему желаемое так быстро. Его руки не спеша продолжают исследовать тело Донхэ, заставляя задыхаться от ощущений. И когда он думает, что хуже уже быть не может, Хек слегка наклоняется и накрывает ртом его левый сосок, а после весьма ощутимо прикусывает, оттягивая. А потом проделывает то же самое и со вторым. Теперь уже младший просто не может сдержать тихий стон. Удовольствие от таких простых действий слишком острое. — Нравится? Такой красивый, с ума можно сойти, — шепчет Хек на грани слышимости, и от этого шепота вдоль позвоночника прокатывается еще одна волна возбуждения. Это уже похоже на пытку, но Хэ все равно наслаждается каждым взглядом, словом, прикосновением. А смотрит Хек жадно… Донхэ заливается румянцем, когда старший вдруг опускается перед ним на колени и облизывает губы, глядя на его член, который уже практически прижимается к животу. — Я еще особо ничего не сделал, а ты уже так сильно течешь, — вдруг довольно выдает ему Хекдже, не отводя взгляда от головки, которая блестит от предэякулята. Хэ чувствует, как член дергается от его слов, и краснеет еще больше. — Скажи мне то, чего я не знаю, — еле хрипит он, и его немного злит такое бесстыдное заявление, словно это не Хек недавно так переживал, что в итоге у них ничего не вышло с сексом. Он хочет сказать еще что-то ехидное, но в результате просто давится воздухом, так как именно в этот момент Хекдже берет в горсть его мошонку и слегка оттягивает ее, а после трется щекой о член. Донхэ смотрит неотрывно на след от смазки на щеке и ему приходится вцепиться двумя руками в плечи парня, чтобы не упасть от разряда жгучего желания. — Блять, Хекдже, — только на это его сейчас и хватает, тот же только мягко улыбается и трется щекой еще раз. — У тебя на лице написано, что ты очень хочешь трахнуть меня в рот, — выдает самодовольно Хек, и становится понятно, что вряд ли это его желание сбудется. — Но я не могу, да? — обреченно спрашивает младший. Улыбка трогает пухлые и такие желанные сейчас губы, и Хекдже медленно качает головой. — Не сейчас. Но ты можешь лечь на кровать. Это определенно хорошая идея, и Донхэ с удовольствием устраивается на кровати, стараясь хоть немного успокоиться, потому что он чувствует, что еще немного и он, как озабоченный подросток, кончит от нескольких прикосновений. Но Хекдже не дает ему прийти в себя и беззастенчиво седлает его бедра. И это было бы более приятным, если бы не все те же джинсы, которые одновременно расстраивают младшего, потому что его парень все еще одет, и при этом дарят странное острое удовольствие при соприкосновении. Но похоже, что Хек в курсе этого, потому что не замедлил поерзать на его члене, заставляя выгнуться под собой в попытке продлить момент. — Я могу еще немного тебя потрогать? — спрашивает парень тихо, и Донхэ не смог бы отказать, даже если бы очень хотел. Поэтому он поспешно кивает, за что получает благодарный и долгий поцелуй. Хекдже полностью прижимается к его телу, гладит везде, до чего может дотянуться, а его язык вытворяет восхитительные вещи у него во рту — еще немного, и Донхэ просто не выдержит. Он все же решается на небольшую диверсию и начинает стаскивать со старшего футболку, а тот, на удивление, и не сопротивляется. И Хэ с удовольствием гладит его по спине, проводит кончиками пальцев по выступающим позвонкам, отчаянно прижимает к себе ближе, но в конце концов Хек все же отстраняется, а после и вовсе встает с его бедер. — Раздвинь ноги. Румянец на щеках Донхэ вспыхивает с новой силой. Ынхек уже видел его таким, но тогда это все ощущалось совершенно не так, как сейчас. Тогда он был уверен в себе, спешил и совершенно ни о чем не думал. А теперь он немного сбит с толку, смущен, а еще Хекдже смотрит совсем по-другому, словно хочет проглотить целиком. Он не был готов ко всему этому, когда начинал этот злосчастный разговор, и боже, это же даже не секс, по крайней не такой, какой бы он мог сейчас принять без пылающего от смущения лица. И черт, в комнате даже не темно. Но конечно же он выполняет просьбу, хотя и чувствует, что краска стыда теперь заливает даже его грудь. Он точно заработает сегодня инфаркт. Все становится еще хуже, когда Хек садится между его ног, а после кладет их себе на бедра. Он полностью обнажен и раскрыт перед Хекдже, и неважно, что сейчас думает он сам, его член полностью в восторге от всей этой ситуации. Старший же беззастенчиво рассматривает его, а после, макает средний палец в небольшую лужицу естественной смазки, что успела собраться у Хэ на животе, там, где головка члена касалась кожи. И Донхэ хнычет, когда тот почти невесомо касается им его ануса. Хекдже даже не старается проникнуть внутрь, просто мягко водит вокруг, поглаживает и слегка надавливает, чисто ради того, чтобы подразнить. Совершенно невозможно не вскидывать бедра навстречу, прося тем самым большего. Донхэ выгибается и приоткрывает рот в немом стоне, когда Ынхек все же поддается на его провокации и слегка проталкивает палец. — Хочу, чтобы тебе было хорошо, — голос Хекдже звучит слишком напряженно и надломленно, словно парень держится из последних сил, и Хэ доволен тем, что именно он причина этого всего. Хекдже чуть больше потянул его бёдра на себя и вверх, заставив приподнять задницу максимально. И не то чтобы Донхэ не догадался, зачем именно это было сделано, но все же пропустил очередной вдох, когда старший мягко провёл языком от основания члена и до кончика, оставив на нем в довершение лёгкий поцелуй. В ушах сразу зазвенело, словно после шумовой гранаты. Донхэ перестал нормально видеть, слышать и обонять в какую-то долю секунды. Про тёплый рот Хека он мог только мечтать, попросить друга отсосать ему даже сейчас казалось чем-то за гранью, но Хек и так видел все по его глазам, и вот он все же получает то, чего так страстно желал. Хекдже явно никуда не спешит, дует на влажную дорожку, которую оставил его язык, заставляя толпы мурашек бежать по всему телу, а после согревает головку своим дыханием. Донхэ чувствует, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы, так сильно он хочет и настолько велико сейчас напряжение во всем его теле. Он смотрит старшему в глаза и лишь одними губами шепчет отчаянное «пожалуйста». Он хочет видеть, но веки опускаются словно сами по себе, когда Хек сжаливается и обхватывает его член губами. Слишком хорошо. До хруста в пояснице, до поджатых пальцев на ногах и смятых в кулаках простынях. Все слишком медленно, хочется сильнее, глубже, чтоб до звёздочек перед глазами. Но Хекдже не спешит, исследует его основательно, работает языком так, словно изучает и запоминает каждую клеточку, каждую венку. Оргазм ускользает от Донхэ, вот-вот и снова нет… — Глубже, — хрипит он почти на грани слышимости. Но Хек слышит и подчиняется. Донхэ широко распахивает глаза, когда чувствует головкой стенку горла, этого ощущения достаточно для того, чтобы вывести его за грань. Ынхек закашливается от неожиданности, но не отстраняется, а лишь крепче сжимает пальцы на его заднице. Идеально… Его оргазм ещё никогда не был настолько идеальным. Хек осторожно отпускает его бёдра, и он слышит, как неприятно гудят мышцы после непривычной позы. Старшему сейчас тоже наверное не очень. Тот ничего не говорит, но распластывается на кровати рядом с ним, молча и лицом в матрас. Но Хэ все равно замечает, как тот покраснел. — Я тоже хочу тебе отсосать, — слова вырываются сами по себе, и Донхэ удивляется, насколько уверенно это прозвучало, даже слегка властно. — Я очень даже за, но в отличие от тебя, я не был в душе, — Ынхек бубнит все это в матрас, и Хэ понимает, что друг все ещё смущён. — У тебя есть время, пока я прихожу в себя от одного из лучших оргазмов в моей жизни. Он хвалит специально и даже не врет. Хек вскидывает голову и смотрит на него недоверчиво и слегка стеснительно. Донхэ округляет глаза. — Да не вру я. Похоже, что у его парня кончился заряд уверенности. Донхэ наваливается на Хека сверху и целует того за ухом. — Давай уже, метнулся кабанчиком в душ. *** Хек сам не понимает, как все так произошло и как у него вообще хватило смелости на все это. Но когда Донхэ в отчаянии фактически предложил ему себя, его словно перемкнуло. В тот момент они оба были на равных. Оба переживали, боялись и не были уверены в себе. И Хекдже понял, что если он сейчас не решится, то они так и будут ходить вокруг друг друга кругами, пока в конечном счёте не расстанутся. Прикасаться к младшему так, как давно хотелось было даже слегка больно. Он чувствовал болезненное покалывание в кончиках пальцев, когда гладил мягкую кожу. Казалось, что ещё немного и пальцы сведёт судорога. Даже сейчас, когда пошёл принять душ, он чувствует дрожь в мышцах. Стянуть с себя джинсы и белье кажется непосильной задачей. Хриплый голос Хэ, его откровенные стоны до сих пор звенят в ушах. Хекдже становится под поток воды и зажмуривается. Донхэ хочет ему отсосать, а он, кажется, вряд ли сможет пережить воплощение его фантазий в реальность. Он вздрагивает, когда Донхэ прижимается к нему сзади, слишком задумался. Тот целует его под лопаткой и шепчет, что не может больше ждать. Его чуть не складывает вдвое, когда младший обхватывает пальцами его член и начинает уверенно ему надрачивать. Донхэ разворачивает его лицом к себе и толкает ближе к стене. Они целуются как-то рвано, отфыркиваясь от воды, до тех пор, пока Хэ не становится перед ним на колени. — Обопрись хорошенько. Донхэ нервничает. Так же, как он сам четверть часа назад. А ещё в его глазах читается такая устремленность, что становится ясно, что ничто во всем мире сейчас не сможет ему помешать отсосать его парню. И Хек сдаётся на его милость, даже и не думая хоть каким-то образом становиться у того на пути. Когда Донхэ такой, лучше ему не мешать. Теперь его очередь сгорать от желания, наблюдая, как Донхэ медленно, миллиметр за миллиметром вбирает его член в рот. Хек открывает рот в немом стоне. От того, чтобы сползти на пол его останавливают только руки младшего, который кажется, даже не замечает, как сильно впился пальцами в кожу. На бёдрах скорее всего останутся синяки, но сейчас Хек может думать только о языке, что описывает круги вокруг головки. Донхэ смотрит снизу испытывающе, и этот взгляд становится все более уверенным с каждым новым стоном Хекдже. Старший не выдерживает и вплетает пальцы в мокрые волосы парня, а после тянет его на себя. Очень трудно сдержаться и не войти до самого конца, не прижать носом к паху, наслаждаясь напряжённым горлом. Только от одной этой мысли низ живота словно обдаёт кипятком. А Донхэ совершенно не сопротивляется, и от этого аккуратно двигаться в его невероятном ротике только сложнее. Он разочарованно стонет, когда Хэ отстраняется. Тот только улыбается. — Я могу взять глубже, — сообщает легко, словно они про погоду разговаривают, и приглашающе приоткрывает рот. Кто такой Хек, чтобы отказываться? В любом случае, ему много не надо, только пару раз толкнуться глубже, да почувствовать упругий язык на члене, словно сопротивляющийся вторжению. Донхэ же выглядит невероятно довольным полученным результатом. Хек с трудом помнит, как они снова оказались на кровати. Но точно все, о чем они говорили наверное до утра. Донхэ словно прорвало, он говорил и говорил о чем думал все это время, что чувствовал и как сожалеет о некоторых своих поступках. Глядя на такого искреннего младшего, Хекдже просто не мог не начать говорить тоже. Сначала это было очень сложно — подобрать правильные слова, описать свои эмоции. Но чем больше они оба говорили, тем проще становилось. Слова и эмоции слились воедино и теперь текли неспешной, но сильной рекой. И какое же это счастье, когда можешь говорить честно, не переживая, что о тебе подумают и как оценят. Возможно они потом оба пожалеют об этом, но в тот момент это было именно то, что им нужно.