Too Far Away

Я потерялся в собственной душе, А коль потерян — значит стал ненужным. Смеётся сердце в пьяном неглиже, Прослыв в чужих глазах лишь ушлым. Дима Ветер

*** Это было самое обычное летнее сеульское утро. Душное, влажное, и сдохнуть хотелось уже с семи утра, хотя жара только пыталась установить свои права над городом. Птички весело щебетали, ветерок лениво обдувал зеленую листву, создавая видимость своего присутствия. Кюхен не знал, что именно его сподвигло на столь гениальную идею, но уже через пару минут он стоял перед еще ничего не подозревающими одногруппниками и переминался с ноги на ногу, не зная, как же лучше эту идею воплотить в жизнь. Но, как обычно и случается с макнэ, иногда его язык живет по своим законам, что почти всегда значительно усложняет существование. Прямо, как в то злополучное утро. — Хм...в общем, тут такое дело. Я гей! Эффект от этих нескольких слов был подобен взорвавшейся водородной бомбе. Вроде все на местах, но люди будто вымерли. Чо слышал стук выпавших из рук согруппников палочек, да и челюсти парней грозили больше никогда не возвратиться на свое законное и природное место. Если честно, макнэ ожидал чего-то большего. Угроз, обвинений, уговоров или даже презрения, но получил лишь неловкое молчание и непонятно откуда взявшуюся неуверенность, когда Реук смущенно опустил глаза, а Канин молча встал из-за стола и просто вышел с кухни. То, что недавно хотелось вылить на всех, словно ушат ледяной воды, теперь казалось совершенно неуместным, глупым и каким-то...Кю точно не мог объяснить свои ощущения. Это когда покупаешь новые яркие туфли, и они тебе действительно очень нравятся, до тех пор, пока ты не выходишь в них на улицу и там люди не начинают на тебя пялиться, и вот, ты нервничаешь, дергаешься, но пытаешься сохранить хорошую мину про плохой игре. И да, эти долбаные туфли тебе жмут. Вот так, потоптавшись на месте, почесав одну ногу о другую, Кю развернулся и вышел вслед за Канином. А что еще оставалось делать? Свою дозу внимания он получил, вот только стоило ли оно того? *** Не стоило. Ой, не стоило. Это стало понятно почти сразу. Нет, одногруппники честно пытались сделать вид, что ничего такого не произошло и все осталось прежним. Но Кюхен кончиками пальцев мог потрогать ту напряженность, которая начинала витать в помещении, в которое он входил. Все как-то почти незаметно сжимались, будто он маньяк какой-то и сейчас достанет свой большой нож, начиная резню. Младший старался не обращать внимание, но кожей чувствовал тычки взглядами. Гей… Гей… Гей… Его хватило где-то на месяц молчания и ощущения себя прокаженным. Терпение кончилось в тот момент, когда войдя в гримерку, он заметил, как все ощутимо вздрогнули и, к удивлению макнэ, подсознательно попытались...прикрыться? Нет, серьезно? Они действительно думают, что он настолько оголодал, что готов кидаться на каждого в группе? Пф, было бы на кого. Это они на сцене красавцы писанные, а в общаге — среднестатистические корейские мужики в растянутых трениках и заляпанных соусом футболках. После того, что он видел за все эти годы, иллюзий не осталось от слова "совсем". Кюхен боялся, что не сдержится, а потому, окинув презрительным взглядом это супер-стадо, выплюнул ядовитое "гомофобы гребаные" и вышел, хлопнув дверью. С того самого случая он переодевался самым последним, а иногда даже в отдельной гримерке. Общение с согруппниками сократилось до двух человек — Реук честно извинился (бутылка мерло десятилетней выдержки вполне доказала искренность его порывов), а Донхэ особо и не парился насчет его признания. Наверное, Шивон тоже не сильно поменял к нему отношение, да только выяснить это не являлось простым делом — Симба как всегда был по уши в съемках и новой роли. И младший подозревал, что новость об ориентации младшенького просто прошла мимо его сознания. Ну что ж, каждому свое. Сложнее всего было с Сонмином и Канином. И если первый не особо скрывал свое "непонимание", то второй будто объявил ему холодную войну. На самом деле, именно от Канина он и ожидал самой бурной реакции и...не получил ничего, кроме...ничего? Тот словно забыл о его существовании. Был макнэ и нет его. Исчез, растворился. Эти двое раздражали Кю неимоверно, но Енун все же больше, ибо терпеть такое пренебрежение к своей персоне было для Кю сродни иголкам под ногти. Но Чо только поджал губы и решил отплатить говнюку тем же — игнор за игнор. Парень никогда не оставался в долгу. *** Полгода барахтанья в ощущении собственной "опасности" для группы, молчанок и холодной войны, и вот, все стало настолько привычным, что кажется, он жил так всегда. Одногруппников, казалось, слегка попустило. Ну да, на их святые задницы никто не покушался, слюной на оголенные тушки не капал и руки, о боже, не может быть, не распускал. Вот и сменили гнев на милость. Все это Кю с презрением вливал в уши Макса и Минхо, те только саркастически фыркали и старались перевести разговор в более мирное русло. Чо психовал и бурчал, что те хреновые друзья и не понимают его ситуацию. Но на самом деле, это все было только для виду, ведь он знал, сколько те сделали для него, пытаясь хоть как-то растопить лед между ним и одногруппниками. А после его слегка понесло. Стало намного больше пьянок, посиделок до утра и претендентов на место рядом с ним, даже новый год празднуется вдали от группы. Раз уж он такой грязный, порочный и такой... такой гей, то надо оправдывать все эти эпитеты и чужие ожидания. Вообще, негативные прогнозы в свою стороны воплощать в жизнь всегда получается намного лучше, чем положительные. Это Кю понял еще в подростковом возрасте, когда найти общий язык с отцом было довольно непросто. Вот если сделал что-то хорошее, так "тоже мне достижение. Это твоя обязанность", а если где-то зафейлил, так "я всегда знал, что из тебя ничего хорошего не выйдет. Только и можешь, что разной фигней страдать". Да-да-да… Макнэ это все выучил, как отче наш, и уже почти не был удивлен, когда новые одногруппники очень шустро и умело, сами того не зная, переняли почти все то, что так раздражало Кюхена в собственном отце. И не то чтобы он очень сильно переживал по этому поводу, но все же это все давило на психику. Ведь уж чего он точно не хотел, так это того, чтобы папочка вдруг размножился почкованием и превратился в двенадцать одногруппников. На самом деле нельзя сказать, что Кю ощущал нехватку общения или еще чего-то, в чем с некоторых пор его ограничивали одногруппники. Участие в передачах, постоянные мюзиклы решили его проблему одиночества на довольно долгое время — всем нравится талантливый, в меру язвительный, с очаровательной мягкой улыбкой молодой человек. Особенно, если учесть, что тот очень даже не против уделить внимание кому-то еще, кроме мемберов своей группы. Среди актеров очень быстро разнесся слух об ориентации Чо, но вопреки всем его ожиданиям, никто от него не отвернулся, и можно сказать, покровителей прибавилось. Театралы ко всему относятся слегка по-другому, они пашут не намного меньше айдолов, чтобы собирать залы хоть на четверть такие же большие, как собирают те, только благодаря своим милым личикам, охрененной удаче и капле таланта. На театральных подмостках такое не прокатывает — здесь нужно действительно уметь одновременно играть, петь, танцевать и выкладываться на все сто. Изначально Кю был для всех лишь мальчиком-айдолом с неплохим голосом, который вдруг решил попробовать себя еще и в мюзиклах от нечего делать. Но кто сказал, что парень когда-то смирялся с тем, как к нему относятся остальные? Сорванный, привыкший к более ненапряжной попсе, голос, постоянно ноющие мышцы от вечных метаний между репетициями Суджей и мюзикла, эмоциональная выпотрошенность после отработки особо трудных моментов в спектакле — все это не осталось незамеченным и принесло плоды в виде уважения и всесторонней поддержки. Мюзиклы — совсем другой мир, со своими законами. И Кюхен очень органично в него вписался, став своим в доску. И так получилось, что актеры решили, что своих они не бросают. Да и как-то вышло, что для определенных людей своим он оказался и в плане ориентации. Комбо, можно сказать. Невероятная удача, мать ее. Найти себе спутника на ночь, а может и на несколько оказалось довольно просто. Главный вокалист всегда приковывает к себе множество взглядов, а мальчики из той же подтанцовки довольно милы и знают правила, по которым эти самые ночи будут проходить, не превращаясь во что-то большее.