Солнце Конохи

В Селении Песка с момента окончания Чунин Шикен стало слишком спокойно. Даже как-то подозрительно. А всё из-за того, что джинчуурики Ичиби, Гаара, стал на эдакую сторону добра: не убивал ни людей, ни шиноби, стал более мягким в общении, позволял себе слегка полу улыбаться брату и сестре, усердно работал на благо Суны, чем заработал уважение Казекаге и некоторых старейшин, что вполне сносно к нему относились. Он неплохо сблизился с Темари и Канкуро, стал учителем одной куноичи, Мацури, которая единственная не побоялась его и искренне уважала, даже поддерживала. Хотя отношение других к нему не менялось, Гаару всё так же боялись. Но ненависти у них поубавилось, что уже неплохо. Людей на улицах впоследствии стало больше, весёлая атмосфера сеялась по деревне. Нужно отметить должное: сарафанное радио у них работает на ура. Только пройдись о закоулкам и главным улицам, наполненными людьми - всегда и везде разговоры о джинчуурики Однохвостого от шиноби, что сотрудничали с ним на опасных миссиях. Собаку но был такой же холодный и жестокий с врагами, но даже не думал сходить с ума от жажды крови и убивать своих союзников. А все же были наслышаны, что раньше он ни с кем не считался, оттого и рисковано было давать ему какое-либо задание с другими командами, назначая командиром. Все были в замешательстве. Как демон может измениться? Что убийца вообще забыл в этой деревне? Ему можно доверять? Он притворяется? Хоть по нему и не скажешь, но Раса был рад достижениям сына. Гаара менялся в лучшую сторону, каждодневно пропадая даже на тех низкоранговых заданиях, которые он раньше всей душой ненавидел. Он хотел, чтобы его признали. Он хотел, чтобы ему доверяли. Он хотел, чтобы его не боялись. Но кто сказал, что добиться уважения целой толпы людей легко? Для этого нужно старание и желание быть кем-то ещё, кроме как оружия деревни. Раса, как Казекаге, признал его сильным шиноби, но до нормального отца ему было далеко. Может он и любил своих детей, но где-то глубоко в душе, если та у него осталась. Спрятал все чувства ещё тогда, когда после родов умерла его жена, Карура, и стал просто хладнокровным правителем, которому собственная выгода и деревня важнее человеческих чувств. Он просто поставил благополучие деревни на первый план, оставив далеко позади свои лучшие отцовские качества. А самое страшное то, что Казекаге понимал то, что семья разрушается, но поделать ничего не мог. Его же даже не заботило то, что его собственный ребёнок стал сосудом для опасного демона! Это не какая-то чужая игрушка, кукла, которая подчиняется и беспрекословно выполняет указания, это личность со своим мировоззрением и желаниями. Пусть и ужасно жестокими желаниями. Гаара был слишком огромной угрозой деревни, оттого и были попытки его убить целых шесть раз. Но Гаара при всех тех воспоминаниях, что словно копьями протыкали душу, меняется, а Раса меняться не хотел, оставив свои принципы при себе. А зря, хочется сказать. Думаете, он не знает об отношениях сына с куноичи Конохи, Наруко Узумаки? Знает, он всё о ней знает, уж успел переговорить с Сандайме Хокаге перед уходом. Она такая же джинчуурики, которая понимает Гаару и желает изменить, эдакий соулмейт, что заметно по его руке, которую он тщетно пытается скрыть длинными рукавами и иллюзиями, предпочитая благоразумно об этом помалкивать. Но кто в это поверит? Кто поймёт точку зрения подростка? Человек старых идеалов? Хоть Собаку но изменился рядом с Узумаки Наруко, но о каких чувствах может идти речь в таком возрасте и с таким ярким прошлым, которое каждый раз стоит перед глазами, стоит только вспомнить его предназначение? Какие к чертям отношения? У них обоих нет прошлого и нет будущего. У Наруко и Гаары, как бы это эгоистично не прозвучало, нет шансов на беспечную жизнь вместе. У них своя судьба - стать оружием своей деревни, стать на её защиту тогда, когда понадобится. Они не могут надолго покидать свою деревню, ведь враги не дремлют. Жизнь целой деревни ценнее жизни нескольких людей. Раса глубоко втянул носом раскалённый воздух, устало выдохнув и откинулся на спинку кресла. Эти мысли его мучают каждый день, стоит чуть отвлечься от документов. Каждый раз приходит к одному знаменателю и точки не возврата нет. Гаара не желал с ним общаться. Каждый божий день, после ухода из Конохи, он думал о Наруко, как о своей девушке. Даже в мыслях звучит абсурдно. Но если он действительно хочет поменяться, то для начала нужно переменить к себе отношение других людей, в частности брата и сестры, и завоевать доверие, чем также упорно занимается Наруко ещё с самого детства. Но кто сказал, что это произойдёт быстро? Он более сблизился со своим демоном, Шукаку, узнал его настоящий пол и довольно быстро излечил своё пробитое плечо. То, что у него отличная регенерация довелось узнать только тогда, когда оказался сильно ранен. Сейчас он сидит в засаде со своим отрядом, засекшим на границе врагов из Ивы, но душа и мысли витают в облаках в предвкушении новой жизни и нового ветра. Отступать смысла нет. Он не считал Казекаге за отца и знал, что честная беседа тет-а-тет не изменит его точку зрения. Раса всегда был упрямым и старомодным по отношению к управлению деревней, с ним бесполезно разговаривать. И кто ему будет рассказывать, что Гаара хочет стать Казекаге, изменить политику? Сам всё узнает, когда старейшины заставят снять шляпу. Спасибо Шукаку, что подала гениальную идею.

***

Неизменная солнечная и тёплая погода в Конохе. Те же листья на деревьях, гонимые лёгким ветром, те же каменные изваяния на скале Хокаге, те же люди, смотрящие с ненавистью и пренебрежением.. Да и плевать сейчас. Наруко шла впереди сенсея и Цунаде, тихо насвистывая замысловатую мелодию. На перебинтованных эластичным бинтом руках у неё лежала сонная свинка Тон-Тон, что забавно дрыгала лапками во сне, умиляя. На слова Шизуне:"Не свисти, а то денег не будет," блондинка рассмеялась и ответила, что благодаря Извращённому отшельнику её кошельку уже терять нечего. Нужно сходить к Хокаге, ибо их мини-путешествие увенчалось успехом, а после в больницу, "творить чудеса" со сломанными костями, размолотыми в труху и разорванными в клочья мышцами.. Ну, будем оптимистами, самая лучшая в мире врачевательница у них есть, а остальное уже дело времени. - Ничего в этой деревеньке не изменилось с моего ухода. - высказалась Цунаде, с преувеличенным интересом оглядываясь по сторонам. Но скучающий взгляд карих глаз не нашёл ни одного развлекательного заведения, кроме бара. Чем здесь только люди занимаются в свободное время? Её помощница, Шизуне, позволила себе лишь коротко кивнуть. Зачем говорить лишнее, если и так всё понятно. Сейчас бы просто осмотреть больных, назначить дату операции, не упустив из виду побочные эффекты/процент возможности летального исхода, а потом с чистой совестью направиться в квартиру и принять душ. О, и поесть в кафе было бы тоже неплохо. - Ага, всё та же скука. - отозвался Джирайя, закинув руки за голову. Наруко закатила глаза. У неё, почему-то, без алкоголя и карточных игр находились развлечения. Но кто же виноват, что эта деревня для шиноби, которые работают и защищают свою деревню, а не для алкоголиков. Конечно, так их обзывать вслух она не могла, но они же не менталисты, в голову не залезут. У Узумаки осталось не пройденным последнее испытание, после которого она полностью овладеет Рассенганом, и призыв бы не помешало изучить. Что там в арсенале Джирайи? Лягушки? Самое то. Она никогда не была брезгливой, белая маленькая змея под её кофтой не даст соврать. Так вот, недолго думая четверо шиноби (и Тон-Тон) зашли в кабинет Хокаге. Наруко минутой назад достала из рюкзака шарик, наполненный воздухом и усиленно пыталась создать Рассенган внутри него. Разговаривать взрослые ведь будут, ей там в принципе не место, а так хоть будет чем заняться. Только вот та же проблема не покинула её: чакра должна двигаться во всех направлениях, а у неё она двигается только в правую сторону, а это обидно. Может быть, можно использовать эту технику с ещё одним клоном? Тогда всё может получиться.. - Ну здравствуй, старик. - довольно бодро по приветствовалась Цунаде, а Шизуне лишь почтительно кивнула. - Давно не виделись. - Да, Цунаде, уже как тринадцать лет. - Хирузен тепло заулыбался. Сразу видно, он рад был увидеть Химе. - Не упоминай, я здесь надолго-то не задержусь, моя задача как медика - вылечить того, кто нуждается в помощи. - довольно холодно ответила она. Наруко даже прервала свою-мини тренировку, уставившись на кареглазую с недоумением. "Какая-то она каменная с ним. Может, обиделась на него?" - Понимаю. - он снова взялся за курительную трубку, выдув большое кольцо дыма. Хоть это внешне и не было заметно, но Узумаки догадалась, что он явно расстроился. - Но у меня к тебе одно предложение. Если ты хочешь остаться в деревне, то в должности начальника госпиталя. - Она подумает. - ответил за куноичи Джирайя и многозначительно стрельнул в неё взглядом. - Не смею вас задерживать, отправляйтесь в больницу, Наруко укажет номера палат. Шиноби в молчании покинули кабинет и направились в больницу. Идти было недалеко, спокойным шагом они дошли минут за двадцать. Сенджу снова повторилась, что и здесь ничего не меняется - ни вид, ни персонал. Больница представляла из себя огромное здание с белоснежными стенами, потолками и коридорами (не без регистратуры с одной злобной и противной женщиной). А, и ещё кучами снующих шиноби, ирьёнинов и скучающих больных, которые всё время хотят сбежать. Ничего удивительного, Наруко хоть и давно не была в больнице, не вдыхала этот "великолепный аромат" медикаментов, не горела желанием там появляться. Просто ей было трудно понять, чего такого привлекательного в медицине. И почему Сакура-чан так горит здесь работать и набраться опыта? Она-то, несомненно куноичи способная, только эти способности необходимо ещё и развить, но почему именно в медицине? Только из-за хорошего контроля чакры? Или это просто рвение и желание помогать, лечить. Ну, тогда её можно понять, она ведь говорила раньше, что будет помогать своим сокомандникам и друзьям, пусть и не в силе. А у Наруко же в арсенале только базовые знания о лечении и анатомии, аптечка, ну и верный демон Курама, что оказывает помощь в мгновенной регенерации. Ей пока достаточно. Пока они направлялись по широкой лестнице на четвёртый этаж, их чуть не сбили две медсестры, что всё метали взглядом молнии и кричали: "Опять куда-то пропал! Увижу - ещё пару костей сломаю!" и где-то даже проскальзывала нецензурная лексика. Узумаки болезненно улыбнулась. Что-то ей подсказывает, что "пропавший без вести" - это такой странный парень в таком отвратительно-зелёном костюмчике, со стрижкой под горшок и с большими бровями. Мда. Остаётся надеяться, что ко приходу Химе-Сенджу Ли уже будет в палате. ТОлько в ещё более поломанном состоянии. - Так, Саске в палате 36. - пробормотала Наруко, выискивая взглядом табличку. Сенджу хмыкнула и обогнула её, явно зная местонахождение палаты. Вошла нагло, без стука, едва не вырвав ручку двери, за ней зашли и остальные - Ну-у, можно и так, ттебайо. - почесала затылок, глупо хихикнув. Саске лежал в палате и бездумно уставился в потолок, совершенно не зная чем себя занять. Сакура стала подрабатывать в больнице и недавно принесла ему три книги про фантастику, дабы чем-то отвлечь, спасибо ей за это. Он их прочёл и от скуки едва не стал перечитывать. С его хорошей памятью он никогда не позволял себе что-то повторно перечитывать, скучно ведь. Зато Харуно стала более собранная и спокойная с работой ирьёнина, частенько приносит завтрак, фрукты и помидоры, хоть как-то скрашивает одиночество. Эти медсёстры в больнице такие злобные и бестолковые - от них убежать пытается только Ли, и то его за шкирку притаскивают обратно, привязывая к кровати под капельницу. А то и клизму. Явно с их навыками должны быть джонинами, или их подбирают по критерию "удерживает упрямцев, не используя чакру и дротики со снотворным"? Не хотелось повторять его судьбу, поэтому лучше полежать послушно в кровати, чем потом самому в паре со скудной аптечкой залечивать новоприобретённые раны. Ино, Киба, Шикамару и Хината, недавно ставшие более близкими друзьями, тоже заходили, спрашивали самочувствие и просто о чем-то болтали, даже Неджи заходил. У Хьюги, после битвы с Наруко, какие-то проблемы то ли с глазами, то ли с рёбрами, а может и со всем сразу, Учиха не разбирался. Он знает только то, что характер у того стал более покладистым и мягким, и что он в палате напротив. Наруко всё это время не заходила. Что-то даже скучно без её извечных криков и пустых бесед ни о чём. Она всегда находила какие-то интересные темы и понимала, когда нужно человека оставить в покое, а когда с ним можно и поспорить. Этим она Учиху и привлекала: понимала, что он хочет и безвозмездно помогала в случае чего. Но сейчас она с Джирайей в поисках Цунаде Сенджу, даже покричать и поспорить не с кем. Рука под гипсом не ощущается даже, но почесать её жутко хочется. Но запрещают, ведь можно легко задеть кость (эти тупые медсёстры даже не знают, что кости-то как таковой, нет). А кто этих молодых дурочек будет слушать? Никто. Саске достал карандаш из тумбочки и принялся чесать наболевшую руку, ибо пальцы у него не такие длинные, чтобы пролезть под гипс. Конечно, было и больно, и приятно, но оно того стоило. Эта не мудрёная процедура не занимала много времени. Опять делать было нечего. Незнамо зачем, Саске полез в тумбочку за своей историей болезни. Пролистал, ни черта не понял, что написал врач своим корявым почерком, и остановился на рентгене. Странно, но за неделю своего прибывания в больнице, он не удосужился посмотреть на снимок, втихую ужасаясь предыдущим результатам анализов. Встал с кровати и под солнечным светом рассматривал руку. Да уж. Тяжёлый случай. Но не сказать, что кости прямо в труху: как оказалось, они не настолько сломаны. Сами-то локтевая и лучевая кости есть, но с эдакими осколками, что буквально по всей руке. Пясть и запястье тоже не хило пострадали, благо и с одной рукой можно пока управляться, а вот дома уже будет ждать генеральная уборка и готовка еды, а это просто ужасно. И лучше даже не представлять, что там с костями Ли, если учесть, что Гаара его явно не щадил (потому что с костями Саске проблем меньше, рыжий не прикладывал таких усилий, скорей, атаковал его в ответ за пробитое плечо) и сломал ещё ногу. Дверь его палаты с громким скрипом отворилась. Ну как со скрипом: ручка двери едва не оказалась безнадёжно вырвана. Учиха резко обернулся на сто восемьдесят градусов, словно оказался застуканным, выронив из рук рентген. В окно. И впервые в жизни позволил себе выругаться. - Твою ж мать. Это он заодно и прокомментировал сложившуюся ситуацию, и "поздоровался" с пришедшими. Вот уж таких гостей он не ожидал. Вернее ждал, но не сейчас. - При мне не выражаться, Саске. Сядь поудобней на кровать, мне нужно осмотреть руку. - блондинка с карими глазами бодро прошествовала к кровати и присела на стул около оной. В руках она уже держала историю больного и наспех перелистывала страницы. К ней сзади подошла Наруко, заинтересованно поглядывая на бумаги. Её перекосило. - Неужели ты это понимаешь, Цунаде-баа-чан? И да, давно не виделись, теме, привет. - радостно помахала ручкой. - И тебе привет, добе. Подойди-ка сюда. - Наруко кинула на Учиху удивлённый взгляд, но всё же повиновалась - Тут такая ситуация.. Ты мой рентгеновский снимок видишь? - Ну, у тебя в руках его нет, в руках у Цунаде-баа-чан нет.. Ауч! - в плечо голубоглазой прилетел карандаш, на что она обернулась и увидела свирепые глаза Сенджу, поспешила повернуться обратно, потирая больной ушиб - ..В карточке его нет. Я теряюсь в догадках. Повествуй, даттебайо. - Я его в окно уронил. - Учихе реально было стыдно за такую увлекательную ситуацию. И смешно чуток, но больше грустно. - Пха-аха-ха-ха!... Ну, блин, бывает. И где он? - блондинка, отсмеявшись, выглянула в окно. Снимок лежал прямо на лавочке около входной двери. Повезло, что хоть ветром не унесло. Узумаки сиганула вниз, удачно приземлившись на ноги. Захватила снимок и нарочисто медленной походкой поднялась обратно с помощью чакры. На руке Учихи уже не было гипса, Цунаде обследовала его с помощью чакры, а Шизуне просто конспектировала её назначения и делала пометки. - Ну, что могу сказать, дело не очень хорошее. Дискомфорт во время движений ощущаешь? - Да ты чё, издеваешься, Цунаде-баа-чан? У него кости разломаны, а ты думаешь, что ему так комфортно. - вклинилась в беседу Узумаки. В ответ Сенджу стрельнула таким взглядом, что лучше бы поскорей самолично прикусить себе язык, чем его потом отрежут. Голубоглазая, закинув руки за голову, отошла к окну, стала возле Джирайи и решила помалкивать. В палату зашёл сенсей Ли, Майто Гай, и с самым грустным в мире выражением лица принялся ждать очереди ученика. - Конечно болит, но в гипсе это не так сильно ощущается. - брюнет с трудом заставил свести фаланги пальцев в кучу. Сенджу кивнула и дала ещё несколько заданий одного типа: сжать-разжать, поднять-опустить и так далее. Прошло минут пять, она снова принялась лечить его с помощью медицинской техники. - Сами кости я чуть подлечила, но нужна операция. Ситуация не такая плачевная, рука будет функционировать, но задеты несколько каналов чакры, а на их восстановление потратить нужно много времени. Думаю, месяца через два-три ты в полной мере будешь владеть чакрой. Операция будет послезавтра, больше не напрягай руку. - она бережно перемотала руку тем же эластичным бинтом, на что Наруко молча помахала "товарищу по перевязке" ручкой. - До завтра. Она быстро покинула палату, а рядом с ней что-то нечленораздельно кричал Гай, постоянно махая руками в одну сторону, предполагаемо указывал на палату. Джирайя остался в палате под предлогом важного разговора. - Ой, да я знаю, о чём вы говорить будете. Об Итачи-куне, да? Ладно, я к Ли схожу, проведаю. Вечером тебя навещу, ты мне всё подробно расскажешь. Расскажешь, Саске, расскажешь, не чужие ведь люди, меня это тоже касается. - с этими словами Наруко покинула комнату и полетела к другому больному. Он был в палате 27, в другом конце коридора. Узумаки просто не умеет нормально открывать двери - всегда с ноги. Так и произошло. Но на это никто и не обратил внимание, все были заняты. Цунаде хлопотала над Ли, Гай крутился около неё и всё спрашивал, когда ему можно будет на миссии, на что та лишь отмахивалась (по её выражению лица можно легко разгадать, что она готова собственноручно вкатать Гая в бетон, ну или хотя бы в землю). Шизуне перелистывала его больничную карту с хмурым лицом. - Наруко-сан? - искренне удивился Ли. Наруко села напротив него на стул, закинула ногу на ногу и широко улыбнулась. - Не ожидал, да? Проведать пришла. О, у меня же апельсинка есть. - она положила на тумбочку большой апельсин, что извлекла из рюкзака. - Чтобы поправлялся скорей. У тебя же нет аллергии? - тот слабо замотал головой. - Спасибо, что пришли, Наруко-сан, ко мне сегодня ещё никто не заходил. - Да без проблем, мы же друзья. Сакура ещё обещала навещать тебя, но, сам знаешь, пока работает, поэтому только в обеднее время. Ну что там, Цунаде-чан? - голубоглазой явно не хотелось получить кулаком в глаз за приставленный суффикс, поэтому решила сдержаться. У Рока Ли самая сложная и, можно сказать, критическая ситуация, он целый день сегодня был чернее тучи, а под простой разговор ему хоть легче станет, от поддержки. - Обрадовать пока не могу, - она обследовала его тем же неизменным методом: медицинской чакрой, светившейся зеленоватым свечением - Могу скорее расстроить. Дела плохи. Если в ситуации с Учихой Саске не так много проблем и нет возможности летального исхода, то у тебя есть. Пострадал ещё и позвоночник, видимо при падении. Спина болела? Хоть иногда отзывалась тупой болью в крестцовом отделе? - Да. - Что у нас за врачи? Нужно срочно реформировать эту чёртову больницу, прямо как во времена Третьей мировой, - зашипела кареглазая в бешенства, но быстро успокоилась, прикрыв глаза и размеренно задышав - Ладно. Завтра проведём полное обследование, там могу сказать конкретнее. Придётся собирать кости на руке и ноге по кусочкам, не задевая каналы чакры и сосуды. И последние, кстати, тоже повреждены. Мда. Результат проведения операции будет зависеть от того, насколько у твоего тела хорошая выдержка и крепкий организм. Шансы летального исхода: 50/50. - Я знаю, - отозвался Ли - Джирайя-сан мне уже говорил. Я принял решение. Проводите операцию. - Не так быстро, - цыкнула Сенджу - Даже для меня это будет очень трудно, тебе нужно больше времени, чтобы всё обдумать, а мне - на подготовку, нужно будет всё тщательно изучить, моя ошибка может стоить тебе жизни. Шизуне! - позвала она свою ученицу. - Да, Цунаде-сама? - брюнетка незамедлительно откликнулась. - Сходи к Третьему, у его в библиотеке должны быть свитки о проведении подобного рода операций ранга-S. - Слушаюсь. - Като быстро покинула кабинет, а за ней побежала Тон-Тон. Знаете, было даже видно, как брюнетке приятно видеть такой своего учителя - собранного невозмутимого профессионала, а не "Легендарную неудачницу". Наруко даже поразилась тем, как внушающе она выглядит и говорит. Видно, что она знает своё дело и заслуживает уважения, но если бы не плохие привычки, Наруко зауважала бы её даже больше. Сейчас она просто наблюдает за её внимательным, сосредоточенным лицом, не смея перебивать. - Одевайся. - Ли послушно натянул свой зелёный костюм и встал на костыли. Гай стоял как громом пораженный. Видимо, его заклинило ещё раньше и он тупо пропустил вторую половину её рассказа. - Не торопись с решением, твоя жизнь дороже пути шиноби. Я бы посоветовала тебе не рисковать. Брюнет опустил голову со слезами на глазах, крепко сцепив зубы. Было видно, что ему не от ран больно, а от её слов.Ещё и позволил себе расплакаться при подруге, стыдно. Узумаки подошла к нему и положила руку на плечо. Ей не понять, как человек должен чувствовать себя после таких слов. Но если поставить себя на его место, то лучше умереть, чем не достичь своих целей, не стать кем-то значимым. У Рока Ли с рождения не было предрасположенностей ни к одному стилю боя. Он не мог быть шиноби, был презираем всеми детьми в Академии за свои слабости.. А кем он стал? Хорошим шиноби в тайдзюцу, достойным звания чунина и даже выше. А сейчас что? Бросить все свои тренировки? Не быть шиноби? Не стать великим? Не превзойти учителя, который поверил в него и обучил всему, что знает сам? Смысл тогда вообще существовать, если все надежды могут разрушится из-за одной битвы против сильного противника. Но ведь на ошибках учатся, нужно тренироваться ещё упорнее, дабы победить. Это его жизненная цель, своё правило "Никогда не сдаваться", значит нельзя отступать.. Или нужно сохранить свою жизнь? Что делать? - Гай-сенсей, я поговорю с Ли, вы не против? - Наруко видела, как неспешно уходила Цунаде со своей помощницей с хмурыми лицами. Если Ли согласится, они проведут операцию и им нужно очень много времени на подготовку. Но не факт, что удачно. Это понимал и Майто Гай. Он реально стоял, как громом пораженный, кажется, даже был расстроен больше своего ученика. Он душу вложил во все тренировки, поддерживал его во всём. Но как можно надеяться на эти чёртовы пятьдесят процентов, если в плохом случае можно погибнуть? Да ну, он даже забыл про свою хвалёную Силу Юности, а это уже многое значит! - Да. - выдавил он - Ли, я зайду к тебе попозже. - и растворился в Шуншине. Молча. Даже странно. - Наруко-сан, давайте выйдем на улицу, мне нужно проветриться. - тихо вымолвил "Густобровик" и медленно поковылял к выходу из палаты. Узумаки последовала за ним. Ему сейчас очень нужна поддержка, это важно понимать. хоть Наруко и неведома структура отношений между не столь близкими людьми, но помочь нужно. Какой она друг, если не протянет руку помощи? Они вышли на улицу не без проблем. Медсёстры, кажись, дежурили у всех окон и дверей, чтобы особо усердные больные не убежали тренироваться. Узумаки просто не хотела с ними разговаривать, поэтому вырубила их точным ударом в шею и положила на стоявшую подле небольшую скамеечку. Так они точно не смогут вмешаться. Они дошли до небольшого невысокого каменного моста, внизу которого текла кристально-прозрачная вода, но с каким-то голубым наполнителем, который каждодневно насыпают туда неизвестно для чего. Может, для красоты, или чтобы никто не смог "отхлебнуть" глоточек, неизвестно. Но белоснежные кувшинки и красно-оранжевые водоросли смотрелись очень красиво. Наруко и Ли часто сюда приходили, когда было плохо, хотя и порознь. Спокойное, тихое течение успокаивало душу, было приятно отвлечься от проблем и подумать на трезвую голову. Словно течение уносило все беды и зло. Приятно. - Что будешь делать? - задала вопрос Наруко, оперившись животом и руками о перила, повиснув в воздухе без помощи ног. Она видела и себя в отражении, и собеседника, что медленно отрывал от ромашки лепестки, что-то безмолвно шепча. Наконец, он закончил гадать. Скривился, сжал в руках стебель до хруста. - Не повезёт. - медленно протянул "Густобровый", опустив голову. - Так говорить не надо, Ли. Полагаю, ты сомневаешься, пойти ли на риск? - Да. Я не знаю, что делать. Я никогда не был сказочно силён, всего добивался сам, хотя получалось далеко не всё. Единственное, в чём я преуспел, это тайдзюцу. Это была моя жизнь. Я тренируюсь даже с этим гипсом на руке и ноге, я хочу жить, принимаю все лекарства, но продвижения в моём лечении нет. У меня есть выбор: или рискнуть и добиться своего, если не умереть при этом, или стать простым гражданским. Второго я не хочу, но и не хочу поиграть в случае чего. Я ещё не успел ничего сделать в своей жизни.. Наруко-сан, а как бы вы поступили? - Эх, Ли, без всяких суффиксов и официоза, мы же практически одногодки. - поморщилась блондинка. Она стала на ноги и повернулась к собеседнику, присев на перила. В руках она бережно держала кувшинку. - У меня есть много мечт и целей, на осуществление которых может даже уйти вся жизнь. Стать Хокаге. Добиться признания всех жителей деревни, что ненавидят меня. Быть с любимым человеком. Подружиться со всеми врагами и изменить их в лучшую сторону, если получится, ведь некоторые люди просто пошли по неправильному пути. Стать сильной. Защитить дорогих мне людей. Видишь, какие у меня грандиозные планы? Я не могу отступать, не имею права. Чёрт, да даже если бы у меня был шанс выжить процентов двадцать - я бы рискнула. Мы же шиноби, каждый день рискуем жизнью, так почему боимся попасть в руки врача? Хуже ведь не будет. Удача конечно барышня непостоянная, но что мешает попытать удачу. Ведь если всё удастся, то жизнь наладится. - Знаешь, а ты права. - поднял голову брюнет, уставившись на плывущие по небосводу молочного цвета облака - У меня тоже есть несколько жизненных целей. Стать самым сильным шиноби в области тайдзюцу и превзойти Гай-сенсея. Одолеть Неджи. И тебя тоже. Я не знал, что ты такая сильная, но чтобы победить вас мне нужно не только тайдзюцу. - Так-так, ты идешь в правильном направлении, не теряй хороший настрой. Ты можешь нас одолеть, но тебе нужно упорство. Как ты будешь сражаться на равных с нами, если не считаешься со своими силами? Я тебя не узнаю. Тебе же Сакура ещё нравится? - после этих слов подросток покраснел, Наруко восприняла это сигналом к продолжению своей "пламенной речи" - Вот. Как ты её будешь добиваться? Если она тебе понравилась, ты не должен стоять в стороне, но и не должен давить на неё, это пугает девушек. Она любит Саске, тебе нужно так её поразить, чтобы она и думать про него забыла! Вот проведёт Цунаде-баа-чан эту операцию, встанешь на ноги, и сразу действуй! Мы с тобой ещё сразимся в полную силу, обещаю! - Наруко-сан, ты умеешь найти нужные слова! Я согласен на эту операцию, только нужно рассказать об этом Цунаде-сама! - бодро повествовал "Густобровый". Узумаки ярко улыбнулась, передала ему кувшинку и выставила вперёд кулак. - Вот это мой друг! Могу я тебя так называть, даттебайо? - Да! - здоровой рукой он стукнул кулаком, отвечая на поддержку. И вновь белоснежно заулыбался.

***

Вечерело. На улицах уже было относительно темно и пусто, магазины закрывались, птицы переставали петь свои замысловатые мелодии. Жизнь в Конохе затухала, как догоревшая свеча, лишенная кислорода. Саске всё же отправили домой, чтобы он мог нормально выспаться и подготовиться к операции как морально, так и физически. Но всё равно, если сравнить, в больнице было лучше, светлее, не так одиноко, как в пустой квартире. Пусть поначалу постороннее присутствие, шаги за дверью, сбивали и раздражали, то сейчас без них даже как-то скучно. О Ками, да ещё и на душе пусто после беседы с Джирайей. Он относительно недавно приносил информацию об Итачи, той самой миссии. А сегодня ему сообщили, что Учиха здесь, в Конохе. То ли ему неловко прийти и рассказать всё самому, то ли он слишком занят работе в Анбу, неизвестно. Но лучше бы он пришёл поскорее. Саске лежал на кровати, в окружении кучи подушек, и нервно крутил пульт от телевизора в руке. Перебинтованная рука лежала без движения на подушке. Специально убрал звук в какой-то передаче про животных, чтобы не отвлекало. Мутным взглядом чёрных глаз он уставился на часто меняющуюся картинку, даже не вглядываясь. Младший Учиха так и не определился, как к нему относиться, когда он всё же появится. Ведь раньше Итачи был чем-то неосязаемым, ужасным, злым и страшным, он был убийцей. Его хотелось наказать за истребление целого клана. Хотелось видеть, как он страдает, сожалеет о своём поступке. Хотелось отомстить. Кровь за кровь. А теперь что делать? Это было не просто желанием проверить силы, а спасением Конохи, ведь государственный переворот бы разрушил к чертям всё Селение. Но неужели деревня была для Итачи дороже клана? Родителей? Саске даже попробовал поставить себя на его место. И понял. Итачи обязан был. Его эдакий патриотизм не перебивала даже любовь к близким. Пусть младший Учиха не имел такого характера, но понять его можно было. Он практически каждый день думал об одном. Простить старшего брата, или не простить? Ведь тот наврал ему, вместо того, чтобы сказать правду. Оставил одного и сам настроил против себя. Итачи сам подтолкнул его отомстить, но зачем? Может, ему было легче умереть от руки младшего брата, которого заставил страдать? От раздумий его отвлёк шум в стороне окна, чьи-то отдаленные голоса. Учиха перевернулся на кровати, вглядываясь в темноту. Смысла использовать Шаринган не было, итак понятно, что это Наруко, она же обещала прийти и проведать. А включить свет и подойти к окну было откровенно лень. Ага, ещё не хватало вывалиться оттуда, свой рентгеновский снимок он итак по-глупому "выпустил погулять". Громкий смех Наруко заставил недоуменно изогнуть бровь в удивлении: кто с ней пришёл? Сакура пока работает, все, кто могли, зашли к нему с утра, перед миссиями, даже старик Третий и Орочимару спрашивали самочувствие и поподробней рассказали-таки про печать из трёх томоэ на шее. Та жутко болела в присутствии Змеиного саннина, значилось, что это он её поставил и мог усмирить. Даже сказал, что займётся тренировками по развитию этой печати, как только Саске вылечит руку. Какое-то странное волнение, даже в горле пересохло. Голоса стали громче. Такие знакомые. - Итачи-чан, Саске в этом доме, ага! - и моська Узумаки появилась в оконном проёме с такой широкой улыбкой и блестящими голубыми глазами, что даже поплохело от её слишком ярого настроя. Она никогда так не источала позитив. Младший Учиха в шоке выпучил глаза, даже не поняв, почему его брат позволяет использовать Наруко по отношению к себе женский суффикс (хотя, она и его временами так называла, беззлобно шутя), а сердце замерло - Теме, к тебе гости пришли, где хлеб да соль? - Добе, зная тебя и твой аппетит, и соли бы не осталось, я решил поберечь твоё здоровье. - с языка мгновенно слетела острота. Он слишком привык с ней спорить. - Да ну тебя, - Наруко уселась на подоконник и свесила ноги, шаркая ими по полу. - Я всё равно торт шоколадный принесла. Дверь в комнату открылась. Узумаки заулыбалась ещё шире и приготовила фотоаппарат, чтобы запечатлеть шокированное лицо лучшего друга. - Привет, Саске. Давно не виделись. - бархатный голос старшего Учихи разрезал наступившую тишину.