Топ 10 секс-фантазий Наполеона об Илье

Не то чтобы Соло не хватало в жизни экстрима, но доводить Илью стало его новым любимым хобби, от которого играл адреналин в крови. Смотреть, как напрягаются мышцы во всем теле и в голубых глазах появляется злой огонь, — в этом было что-то притягательное. Курякин, теряющий контроль, всегда был особым событием в жизни Наполеона. Не то чтобы Соло был мазохистом, но иногда он сам не понимал, почему ему хотелось подчиняться этой грубой яростной силе, исходящей от русского. Илья уже впивается руками в подлокотники, едва не вырывая, скрипит зубами, но старается сохранить маску спокойствия. Как всегда безуспешно — пальцы сами отбивают ритм. Очевидно, что он дразнит дикого зверя. Но Соло несет, он не может остановиться и мелет какую-то чушь. Неважно, что именно, главное — реакция. Он знает, чем всё закончится. Русский легко заводится, нужно только направить его разрушительную энергию в правильное русло. Зачем ломать Наполеону конечности и ребра, выбивать из него дух тяжелыми кулаками, когда можно… Курякин резко вскакивает и оказывается рядом с американцем. Он тяжело дышит, руки дрожат, он готов убивать. — Да ладно тебе, большевик, не сердись, — издевается Соло и дурашливо мажет губами по щеке Ильи. От первого удара он успевает увернуться, а второй прилетает точно в цель. Наполеон сгибается пополам, но продолжает насмешки. Русский подталкивает его в спину, заставляя упасть на колени. Шоу начинается. Соло покорно отводит руки за спину, ожидая, когда прочный кожаный ремень туго обхватит запястья. Илья не церемонится и затягивает от души. Из горла Наполеона вырывается болезненный стон, но он знает, что это того стоит. — Ни звука, — сквозь зубы выдавливает Илья, и у Соло уже стоит вовсю. Ласкающий хриплый голос, слова, искаженные акцентом, — это выше его сил. Курякину нужен второй ремень, поэтому он забирает его у Наполеона, а через несколько мгновений брюки спущены, а сам американец стреножен так, что способен передвигаться только ползком. Русскому этого недостаточно, он давит на спину Соло, пока тот не утыкается носом в пол, а его обнаженная задница не оказывается выставлена напоказ. Вот теперь хорошо. Соло слышит, как Илья хлопает согнутым вдвое ремнем. Он знает, что русский делает это специально, чтобы заставить его содрогнуться и чтобы собраться самому. Взрывной звук раздается в воздухе еще несколько раз. Кровь застывает в жилах, а возбуждение только нарастает. Курякин не спешит, он запускает пальцы в волосы Наполеона и оттягивает голову назад, заставляя подчиниться и взглянуть на него. У Соло пересыхает во рту, когда он сталкивается взглядом с ледяным прищуром русского, и он облизывает губы. Видимо, Илье нравится зрелище, потому что он наклоняется и грубо целует податливый рот. На этом нежности заканчиваются. Ремень рассекает воздух и приземляется на левую ягодицу. Больно, но терпимо. Наполеон лишь закусывает губу, ожидая следующего удара. Главное, чтобы Илья не попал по стянутым рукам, это будет выдержать намного сложнее. Серия шлепков окрашивает нежную кожу в багровый цвет. Наконец, Курякин решает дать ему краткую передышку, прекращает стегать и растирает следы, вызывая легкое покалывание прикосновениями холодных ладоней. Соло не может справиться со своими эмоциями, из его груди вырывается краткий всхлип облегчения. Рука Ильи замирает, а потом обрушивается на истерзанные ягодицы. Наполеон вскрикивает от неожиданности, за что получает еще один смачный шлепок. — Тшшшш, — утешает русский, проскальзывая прохладной рукой под так и не снятую рубашку. Илья нежно оглаживает копчик и ведет пальцами обратно вдоль расселины между ягодиц. — Второй заход? — совсем спокойно спрашивает Курякин. Вся его ярость уже улетучилась, остались лишь ленивая уверенность и похоть. Соло издает жалобный звук, который Илья принимает за согласие. Ремень вновь просвистывает в воздухе, не щадя Наполеона. У Курякина крепкая рука, удар настолько сильный, насколько Соло может вытерпеть, точный расчет и забота. Если бы русский хотел его пытать, он бы придумал что-нибудь другое, например, выдирать плоскогубцами ногти или дробить кости ударами молотка. А этот способ снять напряжение подсказал ему сам Наполеон. Илья знает, что Соло это нравится, только поэтому он продолжает нещадно лупить раскрасневшуюся задницу американца. Наполеон упирается лбом в ковер, извиваясь и пытаясь увернуться от неизбежного столкновения. Пот стекает по вискам, запястья горят огнем, вместо пятой точки ощущается болезненное месиво. Но ему всё равно хорошо, он именно так и хотел. Всё просто идеально. Рука Ильи намеренно соскальзывает, легкий удар приходится по мошонке, и Наполеон срывается в оргазм. Пока его трясет, русский сидит неподвижно и наблюдает за каждым изменением. Наконец, обессилев, Соло начинает заваливаться набок. Курякин аккуратно подхватывает его, приподнимает и укладывает его голову себе на грудь. Пальцы снова зарываются в волосы, но на этот раз лишь ласково поглаживают. Прежде чем Наполеон окончательно вырубается, Илья освобождает его руки и растирает затекшие запястья. Наполеону слишком уютно на широкой груди Курякина, и он даже не собирается менять положение. Он так и засыпает совершенно счастливый, зная, что проснется уже в своей постели раздетый. Ведь суровая русская забота такая же настойчивая и неизбежная, как и хлесткие удары кожаного ремня в руке Ильи. И Соло это абсолютно устраивает.