От судьбы не уйти, но попытаться ты обязан.

-До скорой встречи… — одними губами произнес с виду помятый юноша, судорожно поправляя окоченевшими пальцами очки с целыми узорами из трещин на стеклах, выпуская из груди рвущийся на свободу тяжелый, хриплый стон. В который уже раз он идет по этой же дороге, оставляя после себя на небольшой опушке воскрешающий камень и души своих родных и близких, которых вновь не удалось спасти. «Человек в самом себе носит самого страшного из своих врагов, так найди в своем враге друга. А разве можно скрывать правду от врагов?» — в голове еще звучал нежный голос матери, которой Гарри смог открыть то, что сжигало его изнутри все это время, все время его приключений. Что же он пропускал мимо себя все эти двенадцать раз?! Что он забывал сделать, кого не сумел спасти? Но, быть может, в этот раз все выйдет так, как надо. Ведь он, Гарри, старался изо всех сил не потерять надежду на избавление себя от еще одного раза. За эти очередные семнадцать лет он каждое утро просыпался, и каждый вечер засыпал лишь с одной мыслью — главное не потерять веру, надежду, свет своей жизни. В третий раз подобной забавы своей Судьбы, он решился и покончил жизнь самоубийством, но, как можете видеть, он здесь — жив и даже относительно здоров, если не считать ссадин, синяков и ушибов, оставленных врагами во время боя. Конечно, каждый раз все шло почти по одному сюжету и, вроде бы, Поттер мог избежать этих неприятных мелочей —, но каждая его попытка что-то меняла в будущем развитии событий, да даже если от этого исход не менялся. В любом, в любом из всех двенадцати случаев его убивал Волан-де-Морт на этой самой полянке, где в кругу Пожирателей Смерти он ожидал своего врага, свою угрозу и… Юноша запустил пальцы в свои волосы и остановился, оглядывая зелеными глазами поредевший лес: каждое дерево, кустарник и травинку. Все так, как должно быть. «Пожалуйста, не надо больше» — с замиранием сердца пронеслось в голове у волшебника, когда он услышал совсем недалеко шорох мантий и тихие голоса людей. Это Беллатриса несет весть Тому-кого-нельзя-называть о том, что Гарри сам пришел на свою верную смерть. Невольный смешок скользнул по потрескавшимся, сухим губам того, кто уже 204 года только о ней и мечтает. Вот, шуршание Пожирателей сменяется ехидным хихиканьем, ведь сам Темный Лорд вздымает свою волшебную палочку, указывая ею на сына Джеймса и Лили, говорит пламенную речь, полную истинного наслаждения и детской радости, когда из пальца ребенка наконец-таки вытащат занозу и можно вновь начинать играть, будто ничего этого и не было. -Авада Кедавра! — Гарри вторит холодными губами запретное заклинание, нацеленное на него самого. В его зеленых глазах отражается зеленая вспышка, перерастающая в слепящий глаза свет. Зловещая тишина. Всюду невыносимый белый цвет. Да, если бы у Гарри были глаза, он бы закрыл веки, в попытке избежать ослепления. Если бы у него была хоть одна рука, он бы закрыл ею свое лицо, прячась от невыносимой разъедающей его белизны. Если бы у него были ноги, он бы побежал прочь, в попытках скрыться, убежать в поисках хоть малейшей тени или темного пятнышка. Но нет, здесь, в этом месте не было его тела, была лишь душа, ожидающая решения «суда». Раздался тихий, но напрягающий каждую фибру Гарри, которому так хотелось сглотнуть ком, будто бы подкатывающий к горлу, которого нет. Легкий щелчок. «Один…Два…Три…Четыре…» — со страхом, надеждой и тревогой он вслушивался в удары несуществующих часов, отсчитывающих лишь им известное время — «Девять… Десять… Одиннадцать… Двенадцать…». И вновь «ничто» погрузилось в гробовую тишину. Еще никогда за это время «часы» не прекращали своего отсчета до тех пор, пока не наступит нужное число, да и после почти сразу следовала зеленая вспышка света. Но не в этот раз. На пару мгновений Поттер даже решил, что наконец обрел свободу! Но эта мысль никак не взбодрила его — Свобода? Покой? Если этот белый плен является тем, чего он так долго ждал и к чему так стремился, то где все те, кто погиб до него? Где его мать, отец, профессор Дамблдор, профессор Снейп, Сириус? Но вновь раздался шорох, но такой, будто вновь заводят часовой механизм, закручивая шестеренки и сжимая пружинку при поворотах ключа. Гарри с трудом смог расслышать последний, тринадцатый удар, который током прошелся по нему. «Тринадцать». В этот раз не было ни вспышки, ни даже зеленого блика. Словно по волшебству мир погрузился в истинный мрак. Сквозь этот мрак отчетливо слышался взволнованный мужской голос, наполненный страхом, а совсем рядом тяжелое дыхание и тихий, успокаивающий женский голос. -Гарри, мой дорогой Гарри, мы с отцом очень любим тебя… Огромных сил стоило ему открыть свои тяжелые веки: над колыбелью в слезах стояла женщина, по чьему красивому лицу ручьем стекали горячие слезы, падающие на маленькое одеяло. «Мама…» — хотел было сказать младенец, но вырвалось лишь едва понятное детское мычание. Нет, этого не может быть! Он должен был оказаться здесь ровно тогда, когда родители уже убиты, а Волан-де-Морт произнес заветное заклятие! Но сейчас… Раздался крик отца, голос Темного Лорда и предсмертный крик матери, пытающейся спасти своего дитя.«Авада Кедавра» вновь сверкнула зеленой молнией, но ничего… ничего у него не вышло… Полные слез глаза с трудом позволяли младенцу что-либо видеть. Все неправильно, все не вовремя…