Сердце - что друзьями полно

-ххх-

Наверное, каждому известно место, о котором пойдет речь. Мрачное, ни чем выделяющееся, однако столь пугающее и отвергающие душу здание будто вгрызалось в подсознание и упровляло им сколько вздумается. Оно контролировало тело. Контролировало дрожь. Чувства. Эмоции. Нельзя было сказать, что именно оно пугало всех и впитывала в них ложные цели и надежды, но каждый раз возвращаясь назад, вспоминая или видя сон — именно это место являлось для них кошмаром.

Место, носившее имя «Корень».

Высокий мужчина с темно-каштановыми волосами и перебинтованным правым глазом медленно, слегка надменно и самоуверенно шел вперед, поцоковая тростью, которую держал в своей престарелой руке. Он не смотрел вниз, не смотрел по сторонам. Лишь остро держал взгляд, продолжая идти. Мужчина шагал по балкону второго этажа, где с этого места каждый день наблюдал за тренировками детей. Однако он же считал их всего лишь оружием, которые вскоре должны будут отдать свои жизни во блага Листа. Он остановился. Данзо уверенно перевел взгляд вниз балкона, прищурив темный цветом глаз и устранив его на детей. Никто ничем не выделялся. Все те же слабые — еще показывающие свои чувства — дети, заставляли Шимуру усомниться в их способностях. Однако его взор тут же пал на недавно появившегося здесь ребенка. Ее маленькое тельце с трудом держалась на ногах, возможно оттого, что боялась или же просто не было сил продолжать тренировку. Она слабо держала заточенный кунай в своих крохотных ручонках, неуверенно опуская глаза, а затем снова поднимая и сковывая от безнадежности зубы. Вот снова ее ранили. В который раз она потеряла равновесие. Опять же пропустила удар и новая струйка крови просочилась на ее теле. — Ну! вставай же! — донеслось с первого этажа тренировочной площадки. Данзо отчетливо смог расслышать каждое слово мальчишки, он незамедлительно повернул голову в сторону звука, вновь приковав взгляд на ту самую девочку, а также видимо на источник этого противного громкого голоса. — Тренируясь с тобой, я никогда не стану сильнее! Она стремительно опустила глаза в пол, сжав свои ручки в маленькие кулачки. Девочка всхлипнула, пустив первые слезы. Ей было страшно. Было больно и настолько одиноко. Она не могла смириться с тем, где сейчас находилось. Сознание с каждым ударом кричало, что хочет домой, а ноги подкашивались, как только вспоминала.. что ей уже было некуда идти. Данзо внимательно следил за каждым их движением, пытался уловить каждый звук, доносящийся с того места. Никто из юных ниндзя не обращал внимания на крики, которые издавал тот малец. Дети продолжали тренировку, заставив мужчину, хоть на немного, но поверить в то, что они не так уж и безнадежны. Однако об Асуне у него складывалось совсем иное мнение.

-ххх-

Небольшая темная комнатка своим серым цветом лишь разбовляла горесть и печаль, скуку и нанавесть в подсознание ребенка. Она сидела на односпальной кровати, все ближе прижимая колени к себе, а в руках так трепетно держа плюшевого мишку. Откуда он здесь появился, она понятия не имела, когда впервые зашла сюда, игрушка находилась на одной из тумбочек, сверкая темными бусинками, которые были пришиты за место глаз. От этого девочка лишь сильнее расплакалась, вспоминая, что тогда произошло. Она всхлипывала, снова и снова пуская слезы. Девочка не старалась их сдержать, даже только потому, что ей было незачем. От этого не становилось легче, однако и не усиливалась тревога. Было настолько грустно, одиноко, а тело адски болело от ушибов и ран. Насколько же ей сейчас хотелось открыть глаза и просто проснуться. Такое не может быть в завправду. Это нелепый, самый страшный сон, который должен вот-вот закончится — думала она. Но как только вновь открывала глаза, каждый раз не верила им, пуская новую волну слез. Все та же небольшая комната, те же серые стены, наскучевший до боли комод — будто понемногу сводили с ума детское сознание. За окном стояла глубокая ночь. Все небо затянуло серыми тучами, не было видно не единой звездочки, лишь такой же серый оттенок, что и все это место. Асуна понимала, что сейчас, наверное, единственная, кто не спал в это время. Она напросто боялась, что если ляжет и уснет, то время пройдет незаметно и ей снова придется туда идти. Идти на тренировку, снова и снова терпя поражения и получая в ответ новые ранения. Только от одной мысли об этом ее раны начинали болеть сильнее, отчего она сковывалась, сжимая от неприятия зубы. Утром, когда же она напрочь отказалась идти туда, один из подчиненных Данзо силой вытащил ее из комнаты, ударив лицевой стороной ладони по ее лицу, чтобы та, наконец, успокоилась. Асуна медленно прикоснулась своей маленькой рученкой до жгучей от боли щеке, со страхом посмотрев на своего обидчика. Столь бездонные глубокие глаза смотрели сейчас на нее с таким безразличием, что хотелось убежать, спрятаться, лишь бы больше никогда их не видеть.

-ххх-

Глаза столь неприятно щипало и жгло. Она старалась остановить слезы, протирая их маленькими, нежными — однако в садинах — ручками. Насколько же тяжело взять и успокоится. Уже не было сил плакать, не было сил сидеть на полу, подпирая спиной дверь. Но ничего не получалось. Слезы — бежали, боль — все усиливалась, а усталось — продолжала расти. Из ее бледных покусанных губ доносился дрожащий стон. Всего через несколько часов она снова вернется туда. Увидит те самые пугающие ее глаза. В который раз по ее телу пробежит кровь из-за пореза. Очередные синяки оставит на ее теле тот мальчишка. Как же не хотелось от сюда уходить. Было страшно даже пошевелиться. Она скованно сидела к двери спиной, не в силах что-либо предпринять. — …хочу домой…

-ххх-

На тренировочной площадке они снова сражались друг против друга, ребенок против ребенка, за исключением того, что вместо обычных кунаев им выдали танто, лезвия которых были наточены острее обыкновенных катан. Дети незамедлительно приступили к тренировке. Однако для них это казалось целым сражением. Порезы стали намного глубже, кровь сочилась дольше и больнее. Но даже так все они терпели, сквозь зубы издавая тихие стоны боли. Данзо внимательно следил за каждым их движением. Кто-то проявлял себя достойно, кто-то был слабее, но не опускал руки, а кто-то от бессилия падал, не в силах подняться. От усталости терялось равновесие, от боли в теле становилось тяжелее, руки слабели, что танто просто выпадывала из них. Асуна снова поднялась. Она вытрала несчастную дорожку крови со своей щеки, но кровь продолжала сочиться. Однако на это девочка уже не обращала внимания. Лишь только слабо смотрела вперед, на своего соперника, стараясь не пропускать удары. — В этот раз я убью тебя. От страха она распахнула глаза, ведь тот, кто сказал это, стоял напротив нее и смирно выжидал того момента, когда ему удастся совершить данное обещание. Он сорвался с места, поднося танто как можно ближе к ее горлу, однако девочка успела отойти назад, что было удивительно даже для нее самой. Мальчишка продолжал размахивать оружием и с каждым уворотом Асуны он становился безумнее, а ненависть к ней сильнее. От его взгляда она испытала некую дрожь, запутавшись в своих же ногах. Как только она упала, мальчишка замахнулся на нее оружием, однако убить так и не сумел. По его лицу пробежала капля холодного пота. Она блокировала его атаку своим танто так же неожиданно как и для него. Однако последние две минуты, как заметила девочка, его движения не были замедлены, но казались настолько читаемы, что это позволило ей увернуться от всех атак. — Т-твои глаза.. — произнес мальчишка, шумно сглотнув. Все, что сделала Асуна — выронила оружие из рук. Ее лезвие с шумом упало на пол, раздаваясь эхом по всей площадке. Она протянула руки к своему лицу, намереваясь спрятать глаза. Никто.. никто не должен их видеть... глаза, доставшиеся от проклятого клана. Этот красный оттенок, их сила.. как же она ненавидела свои глаза! свой Шаринган! Ведь именно когда он появился — умерла ее семья, когда он появился снова — умерли все. Она готова была их вырвать, лишь бы никто больше их не увидел. Из глаз пошли красные дорожки слез. Было больно, жгло, но Шаринган не пропадал. Она так и продолжала держать свои маленькие ладошки у лица, даже не думая их убирать. — Тренировка окончена! — грубый, столь сухой голос прозвучал где-то сверху, где-то на балконе второго этажа. Асуна лишь вздрогнула, все же убрав свои ручки от заплаканного лица. Она посмотрела наверх, заметив, насколько пристально незнакомый ей мужчина смотрел на нее, смотрел в ее глаза. Шаринган пропал в эту же минуту, и Данзо, потеряв интерес, лишь хмыкнул, уходя куда-то во свояси.

-ххх-

Асуна весьма медленно, однако стараясь как можно быстрее, шагала по длинному коридору, направляясь в свою комнату. Насколько же сильно она устала. Насколько же была вымотана. Она могла поклясться, что когда дойдет до комнаты, ляжет спать, так и не перебинтовав свои раны. И то, что тренировка окончилась так рано, заставило ее облегченно вздохнуть. — Эй, ты! — Асуна, вздрогнув, резко обернулась назад, увидев, стоящего неподалеку от нее высокого мужчину. Она сразу его узнала. Это был тот человек, который ударил ее вчера. От этого девочку охватил страх и руки стали неосознанно дрожать. — За мной, — он говорил резко, грубо, настолько устрашающе, что не послушаться его, казалось смертной казнью. Девочка, не колеблясь, пошла за ним следом.

-ххх-

Довольно большое, местами темное помещение, в конце которого находилось кресло. Сейчас на нем сидел Шимура, а по бокам от него стояло двое высоких мужчин, служащие в Анбу-Корне. Никто из них не проявлял и малейшей эмоции, зал был окружен тишиной и только через каких-то несколько минут здесь был слышан детский, ничего не понимающий лепет. Асуна и вправду ничего не понимала. Где она? Что вообще здесь делает? И кто этот мужчина, который постоянно смотрит на нее таким укором? Девочка нахмурила свои темные бровки, на удивления себе, прямо смотря на этого человека. Мужчина поднялся с кресла, медленными шагами проходя вперед. Эхом раздавалось цоканье его трости, и с каждым его шагом дыхание Асуны учищалось. Было страшно. Она шумно сглотнула, но продолжала смотреть на него, словно на какое-то чудовище. Как тогда.. на Хвостатого. Он остановился в нескольких метрах от нее. В какой-то момент девочка сжала свои ручки в маленькие кулачки, но затем снова расслабила их, стараясь успокоится. — Меня зовут Шимура Данзо, — тот же грубый, сухой голос раздался из его уст. Асуна уже слышала это имя, не только тогда, когда очнулась в Корне, ей казалось, что она слышала его от Фугаку, когда тот разговаривал с Итачи. — Учиха Асуна, с завтрашнего дня ты переходишь на тренировки лично под моим наблюдением, — увидев, как непонимающе она смотрела на него, Данзо решил дополнить свой монолог. — Это значит, что я лично буду тренировать тебя. Девочка в изумлении распахнула свои ониксовые глаза, незаметно стиснув зубы. Он.. тренировать ее? Что за бред! — думала она. Асуне хотелось вовсе не этого. Она мечтала только об одном. — Отпустите меня домой.. — столь тихий, робкий, дрожащий голос возник из ее уст. Она опустила глаза, но через секунду подняла их, посмотрев прямо на собеседника. Лицо его не выражало ни единой эмоции, однако можно было заметить, что брови его слегка наклонились вниз. — Домой? — его голос ничуть не изменился, но Асуна могла поклясться, он стал немного раздражительнее и грубее. — Ты правда хочешь туда, где никто тебя не ждет? — девочка вздрогнула, опустив глаза вниз. — Все те, кого ты так любила, мертвы. Действительно ли ты надеешься кого-то встретить, когда вернешься домой? — девочка сжала ладошки в маленькие дрожащие кулочки, прикусив губу. Шимура следил за ее движениями, он прикрыл свой глаз, продолжив говорить спокойнее. — Эмоции порождают слабость... Не дай чувствам одолеть себя. Асуна подняла на него свои глаза. Он был настолько спокоен и серьезен одновременно, что именно это заставляло девочку бояться его больше. — Скажите… — тихо начала она, уставившись в пол. — Я здесь только потому, что меня отдал Итачи? — вопрос был настолько ожидаем, что Шимура без промедлений дал положительный ответ. Девочка лишь на секунду распахнула свои черные глаза, снова всхлипнув. Перед ее глазами вновь пролетели эти кошмарные воспоминания, но каждый раз думая об этом, она задавалась вопросом: «Почему Итачи плакал?» — Завтра утром жду тебя на отдельной тренировочной площадке. На этом все. Асуна подняла глаза вверх. Мужчина, который привел ее сюда, направлялся назад к выходу, ожидая, когда девчонка пойдет за ним следом. Она так и поступила. Пройдя несколько шагов вперед, она остановилась, когда Данзо продолжил говорить. — Тебя наверняка мучает вопрос: «Почему же все обернулось именно так?» — голос его был столь горд и спокоен, что трепет Асуны из испуга переростал в ненависть к этому месту. — Я расскажу тебе, что же на самом деле случилось тем днем, когда клан Учиха был полностью вырезан Учихой Итачи…

-ххх-

С того дня прошло несколько месяцев. Тренировки Асуны сильно отличались от тех, что она проходила тогда. Стало больнее, тело было покрыто синяками и бинтами, на лице находился пластырь. Да, было больно. Соглашусь, что тяжело. Можно было сказать, что невыносимо, однако Асуну это больше не пугало. Медленно, но все же с результатом она росла в навыках и старалась больше не плакать. Девочка была уверена, она станет сильнее и увидится с Итачи, во чтобы это не стало! Но это было до того, как ей поставили соперника… Тот самый мальчик, с которым она сражалась тогда… Она вновь ощутила тот самый страх перед ним. Она — такая маленькая, казалось, беззащитная девочка, сейчас стояла напротив парня, который за это время заметно подрос. Он держал в руке тот самый танто, а его острые зубы скользнули в сомнительной ухмылке. Асуна лишь нахмурилась, взяв рукоять танто крепче. Казалось, вот он момент, нападай! Но Асуна стояла, боясь пошевелиться. Поэтому он напал первым, ранив ее в руку. Девочка, вскрикнув, стиснула зубы, пытаясь увернуться от следующего удара противника. Алая дорога крови прошлась по всей руке, уже капая на пол. Девочка зажмурилась от боли, получив коленом в живот. Она упала в паре тройке метров от него, глухо откашливаясь. Победа шла в сторону мальчишки. Однако это было до того, как Асуна использовала Шаринган. Его атаки сейчас казались смешны. Он нисколько не изменился, все также атаковал в лоб, не думая ни о чем. Сейчас его удары можно было прочитать и легко предугадать следующие. Асуна заметно усмехнулась, наверное это был первый раз после долгого времени, когда девочка протягивала свои губы, пускай даже в такой, однако улыбке. И ей нравилась ее сила. Как Данзо и предполагал, мальчик проиграл, не в силах подняться. Асуна стояла перед ним, пытаясь восстановить свое сбившееся дыхание. Она смотрела на него буквально с высока, наверное все же радуясь победе. — Хорошо, — послышался знакомый грубый голос в стороне. Данзо подошел ближе, посмотрев на мальчишку. Как всегда его лицо не выражало ни единой эмоции. — А теперь убей его, — та малая улыбка, которая находилась на лице девочки, в эту же секунду испарилась, пропала, а угольные глаза выпученно смотрели на мужчину. — Асуна, я сказал, убей его. Тело девочки начало дрожать. Она смотрела на мальчика и ничего не могла поделать. Асуна стояла, не понимая, что происходит, однако единственное знала точно — она не сможет его убить. А Данзо смог. Глаза девочки распахнулись, а легкие перестали набирать кислород. Она, онемев, не могла пошевелиться. Столько крови сейчас выбегало из этого тела. Оно столь близко находилось к ней, что запачкало ей обувь. — Эмоции порождают слабость. Не дай чувствам одолеть себя. Асуна с испугом перевела взгляд на Шимуру. Ни одной эмоции. Все то же повседневное спокойное, однако серьезное лицо. Она боялась его, как никого другого. И понимала, что здесь, Итачи не сможет ее защитить…

-ххх-

Уже в который раз малое беззащитное тельце сидело у двери комнаты, подпирая ее спиной. Возможно, ей казалось, что так она может отгородиться ото всех, никто больше не зайдет сюда, и не потащить тренироваться. Так Асуна хотела думать. По привычке, а может так было спокойнее, девочка прижимала свои колени к себе, уставившись в одну точку. Это место точно было ненормальным — утверждала она. И ради чего все так упорно тренируются здесь, если все равно умирают, так и не став полноценными шиноби? И только из-за подобных мыслей горечь Асуны переходила в ненависть. В ненависть к этому месту. К Данзо. Она ненавидела даже себя. Резко поднявшись на ноги, девочка прошла до комода, стоявшего рядом. Она открыла его, и глазам пал взор на металлическое обыкновенное оружие, как: кунаи, сюрикены и прочее. «Лучше я отрежу себе волосы, чем стану ниндзя»©Асуна. Достав один из кунаев, она без промедлений отрезала свои волосы, которые до этого были убраны в два высоких хвоста. Их пряди медленно начали опускаться на пол. Ноги Асуны пошатнулись и она упала на колени, спрятав свое лицо за ладошками. Девочка снова плакала, всхлипывая каждый раз. Было тяжело и страшно. И она понимала, что отсюда ей уже не выбраться.

-ххх-

На следующий день, когда девочка пришла на тренировку, Данзо с укором посмотрел на нее. Естественно выражение его лица не изменилось, он промолчал, но Асуна отчетливо видела в его глазах разочарование, не потому, как она сейчас выглядела, Шимура был разгневан тем, что девочка дала волю эмоциям. Это выдали ее покрасневшие — из-за слез — глаза. Однако он не мог оставить эту ситуацию как есть. Во время тренировки, когда Асуна всеми силами старалась хоть как-то навредить ему, Шимура решил, преподать ей малый, но весьма болезненный урок. Он блокировал ее жалкую, как сам считал, атаку, покалечив ее саму. Асуна ударилась об кафель пола, в результате чего, по ее виску прошлась алая дорожка крови. Она попыталась встать, но Данзо намеренно наступил ей на руку, из-за чего девочка вскрикнула от боли. Она зажмурила глаза, пытаясь угомонить боль, и остановить уже набежавшие на глаза слезы. Но мужчина продолжал давить на руку до тех пор, пока не услышал удовлетворительный звук сломавшихся костей. Асуна закричала от боли, не в силах ей противостоять. — Эмоции порождают слабость. Не дай чувствам одолеть себя.

-ххх-

С того времени Асуна больше не плакала. Сама не понимая почему, как бы не хотела, слезы больше не появлялись. Обидно, ведь ей было настолько больно, что хотелось плакать, но ничего не выходило. Тогда, девочка все больше становилась отчужденнее и меньше обращала внимание на боль. А страх — уже считала за надоедливое и ничтожное чувство. Однако, если бы все было настолько просто.. Тренировки Асуны, казалось, с каждым разом становились труднее и хуже. И даже сейчас девочка еле справлялась, чтобы выжить и стать сильнее. — Сегодня твоим противникам будет Ябоку, — прозвучал грубый, сухой голос Шимуры. Асуна уже не раз видела этого человека. Так значит вот как его зовут — думала она. Девочка ненавидела этого мужчину всем сердцем и душой, ведь это был тот самый человек, который каждый раз поднимал на нее руку, когда та начинала упрямится, не желая идти на тренировки. — Тебе следует быть внимательнее. На этот раз у твоего противника отравлено оружие. Одна царапина — и ты умрешь, — все тот же надменный, старческий голос, который так ненавидела Асуна. Она кивнула, проходя вперед. Но с такой разницей в силе — результат был очевиден.

-ххх-

Асуна лежала в своей комнате, не в силах даже открыть глаза. Ее температура не спадала, лишь только продолжая расти. По ее лицу стекали капли холодного пота, а дыхание учащалось все сильнее. Оно было то быстрым, то настолько прерывистым, что казалось, девочка вот-вот умрет. Около Асуны сидела молодая женщина. Очевидно она была ниндзя-медиком, и сейчас эта женщина всеми силами старалась вылечить бедную девочку. Она дала ей противоядие, некоторые лекарства, и сейчас сидела в ожидание того, когда же все-таки спадет температура... если спадет вообще. Ее спокойное выражение лица, сменилось на грустное и какое-то тревожное, глядя на ребенка. --Срез памяти-- — Данзо-сама, — начала доклад женщина, — я дала девочке противоядие, но с таким количеством яда в ее крови, боюсь, что… — Меня не интересует выживет она или нет, — отрезал он, застав женщину врасплох. Она что-то тихо прошептала себе под нос, как понял Данзо, женщина задала ему вопрос. — Если Учиха Асуна не выживет — это означает, что она была слабой с самого начала. К чему мне тратить столько времени на подготовку шиноби, который так просто позволил себе умереть? — его голос как всегда был сух и спокоен, что каждый раз заставляло дрожать любого человека. — Д-да.. Вы правы, Данзо-сама. --Конец среза памяти-- Женщина прикусила нижнюю губу, вспоминая этот разговор, и в тоже время смотря на бедного ребенка. Абсолютно, она не была такой, как все в этой организации. Ведь иначе бы, она бы уже давно вышла из комнаты Асуны, и не смотрела б на нее такими глазами. Женщина положила руку на макушку девочки, тихо поглаживая, с грустью улыбнувшись уголками губ. — Ма-ма… В этот момент женщина вздрогнула, чуть приоткрыв свои бледные губы. Она чувствовала, что этот ребенок не такой, как остальные. И через сколько же пришлось пройти этой девочке, что лишь в возрасте одиннадцати лет она находилась на грани смерти? Женщина встала со стула, и, выключив светильник, вышла из комнаты, понимая, что чем дольше здесь находилась, тем больше становилось сентиментальные. А это, как правило, было недопустимым для шиноби Анбу-Корня. — Спокойной ночи.. Асуна. В таком состояние Асуна пробыла еще три дня. Женщина думала, что девочке осталось немного, и то, что она до сих пор жива, казалось чудом. Однако каждому свойственно ошибаться, ведь Учиха была гораздо сильнее, чем кто бы мог подумать. И на следующий день, зайдя в ее комнату, женщина сильно удивилась, когда увидела, что с Асуной все в порядке. Она сидела на своей кровати, выпученно смотря своими черными глазами на «нового гостя». Ее взору пала стройная молодая женщина, среднего роста, и светлыми волосами, которые были убраны заколкой. Глаза были выразительными, голубыми, хотя наверное, могло и показаться, ведь сейчас, на удивление самой женщины, ее глаза начали слизиться, и всхлипнув, она все же успокоилась, подойдя к девочке поближе. — Доброе утро, Асуна, — проговорила она, заглядывая в какой-то журнал. — Как ты себя чувствуешь? — Все тело.. болит.. — ее голос был столь тихим и неразборчивым, что женщина вновь погрустнела, ведь это не означало ничего хорошего. — Голова болит? — на ее вопрос Асуна дала положительный ответ. — Так, а… — А Вы вообще кто? — голос девочки в этот раз был слышен более отчетливо, можно даже сказать - грубо, однако женщину это нисколько не смутило. Как и многие в Корне, она натянула на себя столь отвратную улыбку, решившись ответить на вопрос ребенка. — Меня зовут Нами. И на некоторый период времени можешь считать меня своим лечащим врачом, — но на это девочка лишь хмыкнула. Снова ей кого-то поставили помогать заместо нормального человека. После того, как прошло несколько минут, Асуна вернула градусник женщине, а та лишь в свою очередь снова улыбнулась своей фальшивой улыбкой. — Отлично, тридцать семь и семь. Температура начинает понемногу спадать. Но Асуна лишь промолчала, смотря куда-то вниз. На это женщина лишь вздохнула, что-то вновь записывая в свой журнал.

-ххх-

Через две недели, когда Асуна была уже полностью здорова, история повторилась. И так было каждый раз, когда девочка приходила тренироваться. Данзо был уверен, именно так она станет гораздо сильнее: именно так повыситься ее ловкость и защита, а иначе, зачем она ему? Шимура уже давно предполагал, что если девчонка погибнет — он заберет ее глаза, если выживет — станет для Корня отличным оружием. Любой исход шел в его пользу, чем несомненно был доволен мужчина. Но одно событие он никак не мог предугадать. На одной из тренировок Асуна полностью потеряла над собой контроль. Двое из трех шиноби были неосознанно убиты девочкой, однако даже учитывая это, Данзо так и остался невредимым, остановив буйство Учихи. После Нами объяснила, что чакра девочки сильно отличается от чакры обычного шиноби. Чакра Асуны — нечто, похожее на проклятую печать, которую Данзо для меньших хлопот, решил запечатать в ней. Однако из-за всего этого Асуна стала просто непригодна для сражений. Ее температура постоянно подскакивала, иногда бывало понижалась до краев. Ей было тяжело дышать, о том, могла ли она ходить, можно просто умолчать. Нами постоянно сидела с ней в ее комнате, рассказывая разные истории, чтобы девочке не было настолько одиноко, но каждый раз это не срабатывало. Пускай даже Асуна уже привыкла к этой женщине, свою улыбку она ей больше не покажет. Однако брюнетке казалось, что только ей она могла доверять, поэтому, даже находясь в таком невыгодном положение, она постоянно интересовалась у медика о чакре. — Асуна, ты хочешь стать ниндзя-медиком? — признаться, женщина была немного удивлена заявлению брюнетки. Она кивнула. — Мне это необходимо, — прошептала она, сжав одеяльце сильнее.

-ххх-

Через полгода состояние Асуны нормализовалось и она вновь приступила к тренировкам. Казалось бы ей всего тринадцать, но, даже несмотря на усложненные для нее тренировки, справлялась она совсем превосходно. Возможно у нее появилась цель. Но если это так, то какая? Асуна не зачто не облажается, и покажет Данзо свою силу. Ведь именно тогда, как и пообещал ей на днях Шимура…

…она сможет увидеться с Саске.

Каждый день Асуна проходила через жестокие тренировки. Она прекрасно владела Тайдзюцу, превосходно контролировала свою чакру. По квалификации Асуна — ниндзя-сенсор, однако в тайне от Данзо, вечером она брала уроки у Нами, и изучала навыки медика. Асуна могла поклясться, что сделает все, выучит каждый материал и станет сильнее всех, лишь бы увидеться с ним. Однако с каждой пройденной тренировкой, прошедшим годом — Асуна менялась на глазах.

-ххх-

Брюнетка заметно выросла в навыках. Можно было сказать, что теперь она сильнее любого из этих жалких шиноби, с которыми проходят ее тренировки. И вот очередная победа. Шиноби Анбу-Корня упал от бессилия, но все-таки пока держался в сознание. Для Асуны выглядел он жалко. Но она молча прошла мимо него, направляясь к выходу. — Асуна, — тот самый грубый, гордый голос прозвучал на этой площадке. Девушка лишь надменно повернулась в пол-лица к пораженному сопернику. Ее алые цветом глаза, преобразовались Мангеко. — Аматерасу..

-ххх-

Девушка находилась в своей комнате, все также по привычке сидя у двери, подпирая ее спиной. Каждый раз она сидела так, думая, что произошло, и каждый раз говорила себе, что поступает правильно. В голову снова пришел тот раздирающий крик того шиноби, когда он горел, а Асуна лишь молча ушла вперед. До чего же отвратительно — думала она, прижимая колени все сильнее. Она встала на ноги, и прошла в ванную, решив, что холодный душ приведет ее в чувства. И правда, стало немного легче, однако этот вырывающийся на волю гнев, успокоить было невозможно. Может, дело было в печати, однако Асуна ставила и на то, что ей просто хотелось убить Данзо, но пока было рано — убежадала она себя. Собравшись, девушка покинула свою комнату, быстрым шагом направляясь в сторону одной из тренировочных площадок, все же надеясь, что ее никто не увидит. Когда она пришла сюда, девушка прикусила палец, и маленькая струйка крови пробежалась по нему, глухо капая на пол. Асуна сложила печати, прикоснувшись к нему. — Техника призыва! Взору девушки пришла огромная несколько метровая змея, находившаяся за белым облаком дыма. Ее острые глаза с опаской наблюдали за Асуной, а из уст звучало раздражающие шипение. — Докладывай, — незамедлительно проговорила девчонка, так и не взглянув на него. — Слишком резко для человека, который только что призвал самого меня, — прошипела змея, на что Асуна в ответ лишь дотронулась до своего танто. — Говори или я убью тебя! — Знакомые слова все от тех же Учих, — с иронией прошипел Манда, однако затягивать с ответом не стал. — Тебе, Асуна, лучше оставить эту затею увидеться с ним. Саске-кун уже не тот, каким ты себе его запомнила. — Не тебе об этом говорить, — фыркнула она, уже понимая, что дальнейший разговор ни к чему не приведет. — Можешь убираться, но учти, если продолжишь в том же духе раздражать меня, и глазом не моргну, скормлю первому встречному. Змея ничего на это не ответила. Манда испарился под белым облаком дыма, а Асуна в свою очередь из-за переполняющей ее ненависти швырнула танто в стену. Его клинок прорез ее, оставив около себя неаккуратные трещины.

-ххх-

В свою комнату Асуна возвращалась довольно поздно. Но просто так идти до нее она не собиралась. Девушка намеревалась задать Данзо несколько вопросов, другими словами устроить допрос, поэтому для начала она решила «навестить» его. Быстрым шагом, она шла до него, сжимая ладони в кулаки, «эта сволочь» — как повторяла и подозревала Асуна, что-то не договаривал. И девушка обязалась себе выяснить, что именно скрывал Шимура. Наконец дойдя до двери его кабинета, Асуна дотронулась до ее ручки, немного повернув, но затем сразу же остановилась, услышав монотонный, однако вполне разборчивый разговор. Девушка слышала лишь два голоса за этой дверью, один из которых, как она была уверена, принадлежал Данзо. Асуна сильнее прислонилась к двери, попытавшись как можно отчетливее разобрать диалог. Глаза девушки вздрогнули, как только она услышала свое имя в чьих-то словах. — С каждым годом я старею и становлюсь слабее, — этот грубый, сухой голос мог принадлежать лишь одному человеку. Данзо как обычно говорил прямо, спокойно разъясняя монолог. — Поэтому, когда способности Асуны мне больше не понадобиться, ты будешь должен пересадить ее глаза мне, — глухо, однако отчетливо услышав это, глаза девушки распахнулись и она уже не могла думать ни о чем другом. Брюнетка медленными шажками отошла от двери, больше не видя смысла здесь оставаться. Она убежала прочь, раз и навсегда решив для себя — она никогда не будет становится шиноби Анбу-Корня! Однако, даже учитывая то, насколько Асуна была осторожна, как незаметны были ее движения, Данзо заметил ее присутствие и был уверен…

…время — для пересадки глаз — пришло.

-ххх-

Асуна бежала, не оглядываясь назад. Она была уверена, что если на секунду остановится, то выбраться отсюда будет гораздо сложнее. Впрочем, и сейчас ей это удается нелегко. Двое мужчин из Анбу-Корня перегородили ей путь, держа в руке по кунаю. Девушка приостановила движение, заметив, что один из них уже складывает печати. Однако среагировав на это, Асуна использовала Гендзюцу, и один из шиноби замер. Когда же второй решил напасть на нее, брюнетка, оттолкнувшись от земли, перепрыгнула через него, швырнув в него танто. Возможно, это его не убьет, но замедлит точно — предполагала Асуна, тем временем каря себя, что безрассудно истратила все кунаи несколько минут назад. Что же сейчас чувствовала Асуна? Нельзя сказать, что ей было страшно, что было тяжело принять предательство Данзо, ведь она подозревала, знала, что все так и будет. Возможно, в глубине души она даже счастлива, что вот-вот сбежит из этого настолько ненавистного ей места. Естественно, если не умрет раньше времени, хотя брюнетку это совсем не заботило. Лучше принять смерть, чем отдать силу, принадлежавшую только ее клану. «Не за что!» — думала она, безрассудно ударив по земле, в результате чего огромные глыбы начали с грохотом падать вниз, через раз оставляя кого-то в живых. Убежище Корня было огромно и запутанно до невозможности. Асуна стиснула зубы, мотая головой, предполагая, в каком направление находился выход. Она, не останавливаясь, продолжала путь, и только тогда, когда, наконец, смогла выбраться, несколько Джонинов в масках окружили ее, готовясь атаковать. — Аматерасу! Все как один загорелись проклятым пламенем, не в силах его потушить. Были слышны эти ужасающие крики боли, слова о помощи, но все было бесполезно. Асуна упала на одно колено, тяжело дыша. По ее левой щеке скатилась алая дорожка крови, выбегающая из глаза. Шаринган пропал в эту же минуту от нехватки чакры. Неожиданно для нее, откуда-то прилетел кунай, чуть не ранив брюнетку, однако та смогла увернуться, и оружие дотронулось лишь до ее волос, распуская высокий хвост. В тот момент, встав на ноги, девушка решила не останавливаться и продолжать путь. Сил хватало лишь, чтобы бежать. Она так и поступила. Местами уворачиваясь от летящих кунаев и сюрикенов, она не принимала бой, зная, что с таким запасом чакры ей не победить. Но теперь, когда она уже перенапрягла свои глаза, двигаться в темноте составляло куда большую проблему. Она запнулась о нелепый булыжник, который встретился перед ногами. Асуна упала, и быстро подняться в этот момент физически не могла. И только подумав о том, что все кончено, девушка услышала знакомые вскрики боли и смерти. Кунаи перестали лететь в ее сторону, а сама она за это время смогла подняться, оттолкнувшись рукой от холодной земли. Мутно, но все же видя впереди знакомый до боли силуэт, глаза девушки резко распахнулись. Это был высокий человек, с черными, как нефть, волосами, убранные в хвостик, пленяющими и одновременно пугающими алыми глазами. На нем был одет длинный черный плащ, на котором находился рисунок в виде красных облаков. Он не спеша перевел свой взгляд на девушку, заметив, сколько грусти и одновременно счастья переполняли ее глаза. — Итачи.. — тихий, столь наивный тонкий голосок прозвучал из ее уст. Она сделала шаг вперед, но сразу же заметила, что старший Учиха не намерен сейчас разговаривать, возможно, просто не готов. Ей и не надо. Быстрым шагом она напросто прильнула к нему, уткнувшись в его грудь. Это заставило брюнета удивиться, однако виду он так и не подал. — А ты подросла, — неожиданно для нее прозвучал столь знакомый, на удивление нежный голос родного ей человека. Она кивнула, все также держась своими ручками за его плащ, будто боясь, что если отпустит, он снова уйдет. — Итачи, ты идиот, — настолько тихие, но в тоже время отчетливо произнесенные слова заставили его усмехнуться. Казалось, этим он подтвердил ее слова и Асуна на это только промолчала. — Почему, Итачи?.. Ты же мог тогда просто отказаться. Она говорила не ясно, полупредложениями, но даже этого хватило, чтобы Учиха понял ее, и смог ответить на все ее вопросы. Однако он просто покачал головой, ведь вспоминать о той кровавой ночи не хотелось никому. Тихо положив свои руки на ее тонкие плечи, он отодвинул ее от себя, с какой-то грустью посмотрев в эти бездонные черные глаза. Девушка понимала, что ему пора уходить, да и ей не стоит здесь задерживаться, но каких-то пару минут после долгих лет казались ей ничтожными. Она не хотела его отпускать, снова взяв его за рукав. — Почему ты просто не вернешься домой? — столь глупый, грустный вопрос сейчас задала ему. Сама же знала почему, так зачем спросила? — подумала она про себя. Но брюнет лишь снова усмехнулся, поставив ей щелбан. — Береги себя. Асуна прикусила нижнюю губу, стараясь подавить эмоции. Казалось бы, вот он подходящий момент, чтобы расплакаться, но не в ее случае. Глаза девушки вновь распахнулись, когда старший Учиха поднял ее ладонь, положив на нее ножны с катаной. — И-итачи, — она все же всхлипнула, прикусив губу еще сильнее, в результате чего почувствовала неприятный вкус железа во рту. Он лишь тепло улыбнулся ей, стараясь скрыть грусть, но Асуна знала его давно, поэтому могла догадаться, что на самом деле чувствовал Итачи. Его глаза постоянно его выдают. Она опустила взгляд вниз, но, когда снова подняла их, старшего Учихи уже не было рядом. Для нее это показалось хуже смерти, вновь отпустить дорогого ей человека. Брюнетка упала на колени, устремив глаза на зеленую траву. Она все крепче сжимала ножны катаны, так и не верив, что больше с ним не увидеться. Ведь она знала… знала все. Об этом Данзо ничего от нее не скрывал. Ей настолько больно разрывало душу, она схватилась рукой за свою куртку, пытаясь отдышаться. Холодный воздух быстро попадал в ее легкие, и с такой же скоростью их покидал, но все равно было мало. Можно подумать, что вот она сейчас потеряет сознание, но Асуна не собиралась так просто сдаваться. Она просто перестала дышать, понемногу восстанавливая сбившееся дыхание. Будто ничего и не происходило, она спокойно встала на ноги, прицепив катану за спиной. Однако глаза постоянно смотрели вниз, так и не в силах подняться.

-ххх-

Продолжив путь, к рассвету, девушка уже почти добралась до Конохи. Она старалась думать только о том, что будет ждать ее впереди. Мысли о прошлом постоянно медлили ее, пару раз она останавливалась, упираясь глазами в землю. Грустно и невыносимо, однако думать об этом не самое время — утверждала себе Асуна. Но, как оказалось, не только мысли о прошлом могли затормозить ее. — Нами… Брюнетка уставилась на нее глазами. Женщина была одета в одежду Анбу-Корня, держа в руках катану. Очевидно, она не собиралась ее пропускать дальше, и естественно намеревалась убить Асуну. В этот момент в глухой округе леса, раздался звонкий звук, вытащенного из ножен, лезвия. — Шаринган.