The Souls cannot Die: Before the End

      Удивительно, насколько разнообразной может быть Вселенная. Она состоит из бесконечного сплетения миров — параллельных, альтернативных, противоположных, зеркальных. Они бесконечными нитями прошивают пространство. Передвигаясь, иногда переплетаясь, если к тому есть предпосылки. Они имеют в то же время множество измерений внутри себя. Эти струны простираются без начала и без конца. Нам не дано понять природу окружения нас... только не при жизни.       В течении времени, внутри одной из таких нитей подходило к концу пребывание одного человека. Человека по физическому воплощению, но никак не по сути, о которой ему только предстояло узнать. Вернее, ей. Этой девушке пришлось пройти через Ад, в самом что ни на есть прямом значении: через первую смерть и последовавшие за этим перерождения в разных точках Вселенной, в разных мирах. Этот выбор когда-то она сделала сама. Её душа, запечатлённая глубоко внутри и спящая до определённого момента, жила в ожидании своего пробуждения.       Сейчас она была простой смертной с достаточно заурядной жизнью, с которой произошло то, что обычно заставляет задуматься о своём существовании в целом. О том, что же ждёт за чертой. Потеря близкого человека, как она рассуждала по прошествии нескольких дней после печального события, сама по себе не является чем-то из ряда вон выходящим — нормальное течение жизни. Страшным является другое: этого человека больше не будет рядом, физически. Воспоминания о совместно проведенных годах отчасти могут заполнить пустоту, но этого чертовски мало. Бесконечно мало. Она понимала, время зарубцует то, что было "вырвано". До этого нужно было дожить. Многое передумать и попытаться отпустить, позволив ране затянуться. С иронией, или даже с сарказмом, она думала о том, что человек — странное существо, которое может долго терпеть боль, не торопясь от неё избавиться. Привыкнуть к ней, словно дышать: без вздоха умрёшь. Как это можно назвать, как не мазохизмом?...       Нелёгкая жизнь научила её многому. Она перестала относиться к боли, как к таковой. Девушка для себя определяла любую тяжёлую ситуацию, как испытание, которое должно пройти с максимальным достоинством и с минимальными потерями. Только так. В детстве, когда жила в приюте, Мари была упёртым ребенком. Однако никогда не пыталась таранить головой каменную стену, сбивая лоб в кровь. Она просто искала пути обхода, пусть даже рисковые. Расчёт и хладнокровие, по прошествии лет переросшие в разумный, а иногда — в жизненно необходимый цинизм. Ребёнок с глазами взрослого человека. Такая особенность отличала девочку от других детей. Выделила для одного человека, до её совершеннолетия ставшего опекуном, а затем и супругом.       Мари всю жизнь стремилась к новому, преодолевая себя и слабость в себе. С этой целью она всегда находила что-то интересное. Её отдушиной были восточные единоборства, самым любимым из которых стало искусство владения мечом. Оно давало возможность найти гармонию в себе и брать новые высоты. Тогда, десять лет назад, когда ей должно было исполниться пятнадцать, проходил молодёжный чемпионат. Мари уже в то время была одной из лучших.       Такие соревнования были также плацдармом в несколько иной области, нежели спорт, о чём не знали участники — им и не полагалось. Туда наведывались представители отделов безопасности различных уровней в поисках новых сотрудников, из которых можно "лепить" новые кадры. Глава одной из таких служб нашёл, что искал, и даже больше, как показало время.        Майкл Найтгейл. Начальник подразделения особого назначения при правительстве. Тогда он разглядел в девочке неплохие задатки. Выступающей наравне с молодыми людьми. Хрупкую и в таком нежном возрасте женственную, вырывающую победу зубами, словно хищница. Обдуманно рискующую, расчётливую и умеющую анализировать, судя по технике и тактике. Выбор был сделан.       Они прожили все эти годы и "росли" вместе, но каждый по-своему. Майкл постепенно стал превращаться из наставника и отца в друга, в любовника, а впоследствии — в супруга. Она же прошла путь от своенравной ученицы до прилежного слушателя. За этим последовал период влюблённости, который перерос в осознанное чувство необходимости в этом человеке. Он был старше её почти на двадцать лет, но она никогда не обращала на это никакого внимания. До сегодняшнего момента.       Майкл был очень дорог ей, следовал рядом с ней по жизни. Представить его уход она могла, учитывая их работу, но... не так скоро. Они оберегали друг друга всегда. Однако Мари потерпела фиаско, не сумев спасти. Неверие. Апатия. Безразличие. Далее злость на себя и обещание самой себе, что такого не повторится. Она больше не допустит смерти дорогого ей человека. Но… кроме него, больше никого и не было.       Мари прикрыла резко повлажневшие глаза, сдерживая непрошеные слёзы. Когда порыв распустить эмоции прошёл, она вновь уставилась в одну точку, не моргая. Воспитанные в ней хладнокровие, жёсткость и даже некоторая жестокость были в последние дни весьма кстати.       После кончины Майкла девушка напоминала тень самой себя. Сейчас она сидела посередине гостиной залы в глубоком кресле, разбитая и потрёпанная. Спущенные с подлокотников руки, в пальцах одной из которых был бокал с янтарным напитком, казалось, больше не поднимутся. Наклонённая на бок голова, как у брошенной куклы. Немигающий взгляд, безразлично следящий за каплями проливного дождя, стекающими по оконному стеклу. Статичность этого вида напоминала полотно картины. Только слабый, немного лихорадочный блеск в глазах выдавал жизнь.       Где-то вдалеке небеса очертила яркая вспышка молнии, возвещая о приближающейся грозе. Лишь на мгновение та осветила огромные апартаменты пентхауса, сотканного из пустоты и одиночества, несмотря на изысканно уютную в минималистском стиле обстановку. Дом будто перестал дышать. Из него исчезла жизнь. Он потерял своё предназначение — быть прибежищем для дорогих друг другу людей. Мари всегда была уверена, что есть просто жизненная необходимость одного человека в другом. Она не умещается в такое банальное слово, как "любовь" — растиражированное и в результате потерявшее свой сакральный смысл. В данный момент девушка почти задыхалась от отсутствия своего человека рядом.       По прошествии недели после того дня Мари начали мучить странные мысли. Чёткое осознание, что здесь ей не место от слова совсем, преследовало её, как пронзительный взгляд в спину неведомого незнакомца. Яркое и навязчивое.       

"Это не мой мир. Я не принадлежу ему. Я не должна быть здесь".

      Возникающие в разуме слова били набатом. Заставляли думать, что смерть близкого человека всё-таки может сводить с ума, раз её так настойчиво выталкивало из реальности. С мазохистским сарказмом Мари порой приходила к выводу, что безумие слишком уж быстро наступило. Даже забавно.       С более резким раскатом грома глаза девушки всё же преобразились и немного распахнулись, как если бы она пришла в себя. Мари попыталась положить руки на подлокотники, чтобы хоть на что-то опереться. Почувствовать себя в реальности. Руки дрогнули. Ослабевшие от судороги пальцы выпустили стакан. Осколки разлетелись по полу, принося с собой удушливые алкогольные пары. Мари поморщилась. Она не знала, сколько просидела вот так: была ли смена суток, или это один чертовски длинный день просто перетёк в грозовую ночь. Для неё "сегодня" не было ограничено какими-либо временными рамками. После нескольких попыток ей всё же удалось положить руки на опору, чтобы потом постараться встать на ноги. Но справедливо решила обождать, раз тело её совсем не слушается. Она понемногу начала двигать конечностями, увеличивая амплитуду, возобновляя циркуляцию крови.       "Хоть голова будет лучше соображать, а то дурь всякая лезет", — пронеслась более связная и весьма трезвая мысль. — "Чёрт, как же эта бормотуха, называемая "виски", воняет", — резкий запах разлитого алкоголя ударил ей в нос. Недалеко от кресла стояли две пустые бутылки с такой же дрянью, на которую возлагались большие надежды — залить безумные мысли. "И хоть бы взяло…" — кисло подумала она. — "Деньги на ветер". Она, действительно, ощущала себя трезвой. Очевидно, стресс был сильнее, раз такое количество выпитого прошло мимо неё. Некоторое время спустя она медленно встала и немного пошатнулась.       — Хм, может всё же что-то задержалось, — хрипло прошептала Мари вслух и закашлялась. Горло сушило, и она с тоской посмотрела на останки бокала на полу.       Немного неровной походкой девушка направилась на кухню, подгоняемая мыслями о воде. Вымахав три кружки за раз, налила себе четвертую. Упершись бедром в барную стойку, Мари рассеянным взглядом осмотрела обстановку. У окна в дальнем углу был угловой мягкий диван с большим столом напротив. По периметру, кроме одной стены, где была арка в другие помещения, располагалось всё необходимое, чтобы комната могла называться кухней. Просторной и уютной.       Из прострации её вывел странный шум в гостиной, где она провела последние несколько часов. Мари сначала не поняла, что произошло, и несколько секунд ушло на осмысление ситуации. Она неуверенно повернула голову в сторону арки в холл и различила легкий стук каблуков о паркет. Ритм шагов да и сам стук были ей знакомы до тянущего ощущения в груди. С каждым новым звуком Мари, как будто, выпадала из пространства. Она немного помотала головой, отгоняя от себя возникшую ересь. "Сумасшествие, как оно есть".       Девушка принудительно взяла себя в руки и направилась в гостиную. Она даже легкомысленно позволила себе пока не брать оружие, тайников с которым было в доме предостаточно. Остановившись у входа в залу, заглянула в неё, стараясь не выдавать себя. Мари увидела высокого человека, и её словно оглушило. Она настороженным взглядом внимательно оглядела незнакомца. У него были распущенные покрывающие всю спину длинные волосы, во вспышках молнии отливающие серебром. Мужчина был одет в строгое тёмное, скорее всего, чёрное — в темноте было не разобрать, — пальто. Его руки облачены в такие же перчатки. Поверх одной из них, на пальце поблескивало кольцо с изумрудом. "Достаточно одной смерти из живущих здесь", — мысль об оружии показалась более убедительной.       Мари отошла от входа и шагнула к небольшой тумбе. Стараясь не шуметь, она выдвинула ящик и достала небольшой револьвер. Девушка использовала его только в самом начале своей службы для самообороны, когда ещё не была на оперативной должности. Обхватив его рукоятку, она стала чувствовать себя более уверено. Теперь опасение перед неизвестным, несмотря на призрачное "знакомство", уступило место заинтересованности.       Вновь подойдя к порогу, Мари увидела, что он стоит к ней полу боком и смотрит в сторону от неё. Там располагался камин в старом стиле, на полке которого было множество фотографий и памятных безделушек, привезённых из их с Майклом совместных поездок. Мужчина стоял неподвижно. Его рука замерла на пол пути к снимку, будто он хотел его взять, но не решался. Она искренне не понимала, зачем он здесь. "Странный субъект". Если бы её хотели "убрать" — такова уж специфика работы,— он не стоял бы здесь просто так, а приступил бы к делу.       Войдя в комнату максимально бесшумно, Мари обошла вторженца по широкому радиусу. В пару шагов сократила расстояние и, держа револьвер на вытянутой руке, прикоснулась дулом к его голове. Почувствовав касание, тот лишь моргнул, но никаких действий не предпринял.       — Очень невежливо с Вашей стороны проникать в чужой дом без приглашения, — начала она тихим, шелестящим от долгого молчания голосом. Незнакомец немного напрягся, его спина затвердела. — Единственным для Вас оправданием может быть лишь вопрос жизненной важности, раз пришли сюда. Так что медленно выкладываем, зачем пожаловали, — девушка пристально следила за мужчиной, профессионально подмечая напряжение мышц, чтобы предугадать его дальнейшие движения.       Тот опустил голову. Заговорил тихо, чётко артикулируя слова, некоторые слегка растягивая. Его голос словно оплёл девушку невидимыми нитями, приносящими некомфортное ощущение дежа-вю.       — Я здесь исключительно из-за тебя. В ином случае ты ещё долгое время обо мне не узнала бы, — он приостановился, немного меняя положение головы, чтобы искоса посмотреть на неё.       Такая же, какой он её помнил. Чуть выше среднего роста. Рыжие, даже медные волосы, сейчас зачёсанные на одну сторону. Немного широкие для девушки плечи, крепкие бедра. Как всегда, изящна и подтянута. Чётко очерченные глубокие зелёные глаза, аккуратные черты лица, немного пухлые губы, лишь добавляющие какой-то невинной очаровательности. Она была сосредоточена и с предостережением смотрела на незнакомца. Одним взглядом предупреждая о пагубности необдуманных действий для здоровья, а, возможно, и для жизни.       Его слова в точности повторяли засевшие в голове мысли. Только из-за неё он здесь. Ведь иного объяснения не было, зачем его привело сюда буквально силой. Кроме, как смерть близкого человека. Эта потеря принесла, как он чувствовал, в душу девушки тягучую муку чужеродности происходящего вокруг и желание сбежать хоть куда-нибудь.       — Но сейчас я здесь, — продолжил он после небольшой паузы. Её охватило смятение, а грудь словно стянули тяжёлые цепи, не давая вздохнуть. В голове девушки призрачное эхо тихо повторило эту реплику. — Когда-то я дал тебе обещание, и я выполню его, — мужчина медленно развернулся к ней.       Рука с зажатым в ней оружием дрогнула. Мари отошла на шаг назад, но не убрала револьвер, по-прежнему направляя его на этого странного гостя. Девушка, как будто, не слышала его ответа, а смотрела только в глаза. Она знала его — каждая клеточка кричала об этом. Но трезвость ума давала о себе знать только одной мыслью: "Это неправильно".       Мужчина смотрел на неё с необыкновенной нежностью, которую невозможно сыграть. Мари сама была отчасти актрисой по долгу службы — приходилось делать всякое. Могла отличить искренность от лжи. От этого зачастую зависела и её жизнь, и жизнь Майкла.       На лице незваного визитёра играла мягкая улыбка, словно он и не был под прицелом. Он рассматривал Мари с несколько фамильярным интересом, будто они впрямь знакомы и давно не виделись.       — Откуда я могу Вас знать? — незаметно сглотнув, спросила Мари первое, что пришло в голову, осматривая своего ночного визави. Уже не было сил отвергать внутреннее ощущение знакомства с этим человеком, что само по себе походило на безумие. Она прекрасно помнила себя, детство, приют, школу, встречу с Майклом, их совместную жизнь, но не помнила этого человека.       Его губы растянулись в широкую улыбку. Он прекрасно мог её "читать" — научился за столько жизней: девушка в смятении от того, что чувствует, что знает его. Но не понимает, вернее не помнит, откуда: внутренний голос у неё всегда был уникальным в его понимании. Её чутьё отличалось от подобного у других существ. По прошествии стольких веков и случившихся с девушкой изменений тот голос не потерялся, шепча и направляя свою обладательницу.       — Это было так давно и столько жизней назад, — после этой фразы Мари подавила яростное желание передернуть плечами. — что говорить об этом странно, — "Не то слово", — быстро подметила она, мысленно. — Время идти дальше, как ты всегда делала. Я просто буду рядом, — визави приблизился к ней на шаг. — Позволь напомнить, я — Адриан Кревен, — он кивнул в знак приветствия. — Могу я узнать твоё имя?       — Найтгейл. Мари Найтгейл, — ровно сказала она, перед этим несколько секунд размышляя, стоит ли называться.       "Скорее всего, этот Адриан не наёмник и не убийца, раз не знает, в чьём доме находится". Имя визави Мари где-то слышала, но не могла вспомнить, где. Безумие. Как же это всё отдавало безумием! Ещё большее сумасшествие, что она ему не сопротивляется, и не хочет, что характерно. Сходить с ума и знать об этом... Старик Диккенс, видимо, знал, о чём писал*.       Она наконец опустила руку. Револьвер выпал из расслабленной ладони. Звук падения, даже во время до сих пор продолжающейся грозы, оказался оглушительным. Оба стояли и не отрываясь изучали друг друга.       — Неужели я вынуждена повториться, мистер Кревен? — Мари провокационно усмехнулась и продолжила. — Вы проникли сюда и ясно не объяснили причин своего визита, — её голос стал звучать строже и холоднее.       — Пришёл за тобой. Не могу всего объяснить, пока, — Адриан протянул ей руку, ту, на которой было кольцо. Его камень будто светился изнутри. – но, надеюсь, сама всё увидишь.       Теперь Мари смотрела на него как на полноценного ненормального. Её даже где-то развеселило такое объяснение.       — А Вы постарайтесь, — твёрдо настаивала девушка.       Если он и вправду сумасшедший и начнет буйствовать, можно и пристрелить, прикидывала Мари. Однако начинала сомневаться и в своём уме. Изо всех сил старалась не поддаваться этому. А вот послушать интереснейшую, судя по всему, историю, особенно, когда на душе так паршиво, ещё большего вреда не принесёт. Её извечная тяга к риску и принцип "в любой непонятной ситуации усугубляй" вступили в активную фазу. Мари смотрела на ночного гостя в ожидании ответа.       "Сопротивляется своим же ощущениям. Не верит", — думал Адриан. — "Возможно, ещё не время. Но кольцо всё же привело меня к ней. Значит, задача состоит в другом. Селина, всегда такая Селина. Загадка".       — Положи свою ладонь поверх моей, — попросил он мягко, кивком указывая на протянутую к девушке руку. Мари переводила взгляд с его лица, на ладонь, и обратно. Взвесив всё, она решилась. В случае чего, он был не таким уж мощным, но видно, что сильным: в рукопашную могла бы с ним справиться. Бывали противники и пострашнее. Девушка выполнила его просьбу.       В этот момент новая молния озарила комнату. Глаза девушки расширились в призрачном ужасе. На радужках начали поблескивать изумрудные искры. Её рот приоткрылся, словно в попытке крикнуть, но вырвался лишь приглушённый хрип. Казалось, прошли секунды, но для Мари будто пролетел десяток лет. Адриан почувствовал, как её рука ослабла, а затем и колени подогнулись. Мужчина схватил начавшую оседать девушку, присел на корточки и прижал к себе. Та дрожала, с силой зажмурив глаза.       За сомкнутыми веками мелькали картины кадрами из фильма. Размытые, но с полным спектром пережитых ощущений, которые она вновь на себе испытывала. Её прошлая жизнь.       Последняя жизнь была ближе к её изначальной природе.       Она была полна колющего душу непонимания, что же стало с людьми, раз их захватило откровенное безумие. Настолько, что они уничтожали себе подобных без разбора. Единственная цель — вселить страх в других и распространить свою власть. Сделать человечество рабом идеалов, которых оно никогда не достигнет. Создать послушное церкви стадо.       Инквизиция.       Реки крови.       Постоянное бормотание молитв и выкрики проклятий.       Пытки.       Смерть.       Наблюдая это со стороны, Мари не чувствовала ненависти. Но тогда Линда испытала её в полной мере.       Девочка родилась в обычной германской крестьянской семье. У неё были удивительной красоты огненные с красными искрами волосы и невероятные зелёные глаза. Выражение дьявольского соблазна и дочь порочности. Подобная внешность стала клеймом и гарантией приговора.       Повзрослев и начав понимать окружающую её действительность, Линда видела непонятный транс своих односельчан. Они были наполнены желанием растоптать, в них жил удушливый страх и желание крови. Человеческой, даже не ведовской, крови. Церковь пропагандировала смерть тем, кто хоть как-то был заподозрен в колдовстве, или отличался внешне. Влияние воинствующей религии дышало неумолимостью и рождало чудовищ.       Мать Линды действительно была уникальной женщиной, врачом от Бога, и ведуньей. Она излечивала многие болезни и избавляла от страданий. Именно подобные способности стали неприемлемыми для власть предержащих священнослужителей. Их семью выдал кто-то из деревни, приведя к ним в дом инквизиторов.       Крики братьев и сестёр, отражающиеся от каменных стен пыточных камер, въелись в её сознание прочно и навсегда. На её глазах с них сдирали кожу, ломали кости, дробили сухожилия, выворачивали суставы, лишь бы они сознались в своей причастности Дьяволу. Однако только Линда унаследовала дар матери, только ещё более сильный. Женщину, когда инквизиторы заявились к ним в дом, сразу же убили, утопив в реке. Никто в семье больше никакими силами не обладал, но этих монстров это не останавливало. Жажда убивать застила им глаза.       Она соглашалась со всеми обвинениями, но не посвящала тех нелюдей во все таинства магии. Линда не могла понять того падения, на которое инквизиторы себя обрекли. Мелкие сошки, возомнившие себя дланью Бога. А на деле простые убийцы, познавшие власть и не сумевшие справиться с ней. Они превратились в тех, кого тот же Бог отринет за их деяния.       Молодую девушку постигли боль и страдания, которые причиняли её братьям. Она же стала жертвой извращенной фантазии служителей также, как и её сестры.       Да, она была ведьмой, которая давала и облегчение от болезней, и успокаивала душу. Однако, вместе с тем, могла вселить невероятную боль.       На пороге смерти к ней пришла вселенская усталость. Ненависти уже не было — не осталось сил. В тот миг, когда она была на эшафоте, в толпе Линда увидела его. Адриана. Мужчину, который пришел к ней третьего дня и пытался спасти в последний день перед казнью. Девушка не позволила — этот человек стал бы следующим. С неё хватило крови и смерти. Она видела его глаза, полные боли, отчаяния и уверенной, несмотря ни на что, надежды.       В последний миг, когда пламя должно было её полностью окутать, к ней вернулись воспоминания о том, кто он на самом деле. Адриан Кревен. Жнец душ. Её первый мужчина. Её хранитель. Её спутник.       Она также является иным существом — не смертной, не ведьмой, а совершенной другой. А жизнь, которая вот-вот закончится в огне, была не первой. Ей предшествовала целая цепь перерождений. Ради цели, которая должна открыться потом, перед началом конца пути. Она сама так задумала давным-давно.       Именно она определила: воспоминаний из всех жизней слишком много для разума одного человека. Получив их все, человек не выдержит и неизбежно умрёт. Воспоминания о жизнях. О начале и устройстве Вселенной, которые обязаны быть сокрыты от живых. Память об этом — её главная ценность, в которой заключён ключ к обретению когда-то спрятанной силы. Ключ-загадка, которую она разгадает, когда придёт время.       Линда посмотрела прямо на жнеца, прошептав слова, которые он прочитал по губам, и ободряюще улыбнулась. Он знал это выражение лица.

Выражение Селины, последней Гекаты.

      Глаза Адриана наполнились слезами. Площадь потонула в крике горящей в огне девушки. Животном и раздирающем жнеца на части. Мужчина упал на колени, не в силах больше держаться. Скрёб ногтями землю до крови, но не отрывал взгляда от девушки, переживая боль вместе с ней.       Адриан был уверен тогда, что они ещё встретятся. Та надежда в его глазах гласила об этом. То была прошлая жизнь, но были и другие воплощения. Мари теперь это знала. Она не помнила их в деталях по причине обширности воспоминаний. Но о том, какова же её природа, которую ведает пока только Адриан, ей пока не дано узнать. Только со смертью. Или же с её последней, окончательной, жизнью, когда она восстановит себя полностью. Тогда раскроются причины её жёсткого по отношению к себе же плана.       Мари приоткрыла глаза, встретившись с тревожным взглядом жнеца. Адриан с волнением смотрел на девушку. Он сидел на диване и крепко держал её на руках. Мари чувствовала, что дрожь ещё не прошла. Она осмотрелась, увидев неподалёку его косу, прислоненную к камину. Мари её помнила. Изящную и устрашающую, ясно показывающую своё предназначение — собирать жизни и воспоминания усопших. Древко косы представляло собой вытянутый человеческий скелет. На его черепе был терновый венок. От него же отходило само лезвие, холодное, ухоженное и смертельно острое. Уличные блики отражались на нем, оживляя саму кончину. "Видимо, скоро и мой черёд", — спокойно про себя подумала Мари.       В это время, пока девушка разглядывала оружие, Адриан проследил направление её взгляда.       — Ты её видишь? — серьёзно произнёс он, возвращая своё внимание к Мари.       — Да, — она прокашлялась, голос её немного подводил. — А что, не должна? — девушка уставилась на него в недоумении.       — Мою косу люди не могут видеть, пока я не позволю, — немного глухо ответил он, нахмурившись.       Мари повторила его мимику и вскочила из лежачего положения. Сев прямо, не вставая с колен Адриана, она посмотрела на него в упор.       — Что ты хочешь этим сказать? — тихо спросила девушка. — Что я уже не человек?!       — Человек... но что-то изменилось, — задумчиво произнёс он. — И дело здесь не в частично вернувшихся воспоминаниях.       — Если ты здесь, значит... я должна скоро... — рассудительно предложила, но жнец её перебил.       — Не в этот раз, — уверенно ответил Адриан. — Твоё кольцо привело меня сюда не за этим. Видимо, по твоему же сложному замыслу, ты должна сама понять, что делать дальше. Твоей смерти я не вижу и не чувствую.       Кольцо было преподнесено жнецу ею. В нём были заточены воспоминания прошлого, которые пополнялись с каждой прожитой жизнью девушки. В нём же частично содержались силы его создательницы. Адриан использовал его исключительно как путеводитель и проводник, чтобы найти новое воплощение души своей когда-то возлюбленной. Мужчина всегда приходил перед кончиной девушки, чтобы кольцо могло забрать память прожитой жизни, все полученные знания и опыт. Однако жнец чувствовал, что этот артефакт привёл его с другой целью. Нося его всё время, он умел ориентироваться в его энергетике, считывая передвижения души и её дальнейший путь.       В данный момент кольцо молчало. Поэтому он оставил выбор за Мари. Более того, Адриан, в самом деле, видел изменения в девушке. Та словно стала старше. Изменилось выражение глаз. Он не знал точно, что она узнала, и пока не намеревался спрашивать.       — Ты тоже изменился, Адриан, — обратилась она к нему. Он отвлёкся от своих размышлений и посмотрел на неё. — Ты ведь не из этого мира? — Жнец ошарашенно взглянул на девушку. — И я не должна быть здесь... — рассеянно закончила Мари.       "Вероятно", — он начал анализировать то, что она сказала, погрузившись в себя. — "ты приобрела какую-то силу, которая затем себя раскроет. Нет сомнений. Всё-таки тогда ты многое продумала", — с довольством подумал мужчина. — "Если сейчас вернулись какие-то воспоминания вместе с малой частью сил. Значит, окончание тобою намеченного пути уже близко“.       — Верно. Не отсюда, — продолжил Адриан свои рассуждения вслух. Его губы слегка растянулись в немного сумасшедшую улыбку. — Ты ещё и косу мою увидела, — он сделал паузу. — Решение за тобой, — немного маниакально заговорил он, но Мари не обратила внимания, полностью погрузившись в себя.       Она поднялась с его колен. Подошла к камину и взяла с полки пачку сигарет. Она курила давно. Майкл так и не смог её отвадить от вредной привычки. Когда надо привести свои мысли в порядок, особенно сейчас, эти никотиновые палочки были ей просто необходимы. Достав из коробочки сигарету, она зажала её между губ и посмотрела в окно. Мысли продолжали свою скачку, отчего её взгляд представлялся отсутствующим. Адриан приподнял бровь, увидев такую картину, но промолчал и продолжал следить за девушкой. Та же двинулась в сторону миниатюрного шкафа справа от панорамного окна и взяла зажигалку. С щелчком пьезы огонёк осветил задумчивое лицо, которое застыло, когда Мари увидела пламя. Воспоминания о прошлой жизни дали о себе знать, но она их прогнала прочь — всё это в прошлом. Надо было разбираться в настоящем.       Девушка подожгла сигарету и глубоко затянулась. Сделав ещё пару шагов, подошла к окну, где дождь немного поумерил свою силу, и в воздухе висела непонятная морось.       Идти с Адрианом в другой мир — другого пути она не видела. Тут её больше уже ничего не держало. Оставаться здесь не было смысла. Сейчас ощущение непринадлежности, как никогда, было чётким и ясным.       Мари посмотрела из окна вниз, на улицу. Артерии дорог освещенными лучами пронизывали пространство города. Их оживляли красные и жёлтые огни машин. Свет окон в близстоящих домах рассеивался из-за водного марева. Где-то вдалеке небо продолжали расчерчивать шрамы молний, но грома не было слышно. Гроза прошла. Буря отступила. Однако о затишье ещё нельзя было говорить. По крайней мере, двум существам, которые встретились сегодняшней ночью, чтобы продолжить путь дальше. Вместе. Насколько он будет длинным, может показать лишь время и дальнейшие события. Им предугадать этого пока не дано.       По комнате прокатился шёпот:       — Я иду с тобой, жнец...