The Souls cannot Die: Before the End

      Над ночным городом, где властвует тьма, обнажая пороки и скрывая покой своей пеленой, промелькнул отсвет белой вспышки. Та вознеслась к небу и осела на тёмной улице. Исчезнув, она явила двух "людей", прибывших из далёкого мира, до которого обычному смертному не добраться при жизни. Ночь сегодня была на удивление ясной, что было редко в этих краях. Звёзды драгоценной россыпью усеивали обитые тёмным благородным бархатом небеса.       Не считая самого позднего появления, возникшая пара не представляла собой ничего необычного. Лишь вглядевшись во мрак, обволакивающий, как туманом, можно было различить некую чужеродность, отличавшую их от привычных обитателей города. Один из них держался за другого, пытаясь удержаться на ногах, что смотрелось со стороны комично, если не знать сути происходящего: такое перемещение было для девушки непростым. Мари схватила жнеца за рукав пальто в поисках опоры. Голова кружилась. Ноги заново привыкали к земле после мимолётной и такой стремительной невесомости пространства между мирами. Мужчина свободной рукой приобнял её за талию, немного прижимая к себе и удерживая от вполне реального в таком состоянии падения.       Через несколько мгновений девушка, уже более или менее ориентируясь в пространстве и вернув координацию движений, любопытствующим взглядом обвела окружавшую её местность. Темнота, окутывающая улицу, прерывалась слабым светом газовых фонарей, отчего те казались парящими в воздухе громадными светлячками. Невысокие каменные дома без признаков освещения: мрачные провалы окон, в некоторых местах закрытые ставнями, выделялись на более светлом фасаде строений. Только в нескольких можно было наблюдать рассеянный свет от свечей или лампад. Грубый камень умащивал мостовую, прорезавшую путь длинной улицы, что вела в ночь.       — Где мы? — спросила девушка, продолжая подмечать детали нового для неё места.       — Добро пожаловать в Лондон, миссис Найтгейл, — странно хихикая, произнёс Адриан: подобное поведение было Мари не знакомо.       — Лондон... — эхом повторила спутница. — Погоди, — начав припоминать прошлую свою жизнь в Европе, уточнила. — Столица Британии? — Адриан кивнул. — А какой год?       — Тысяча восемьсот восемьдесят седьмой.       — Почти четыреста лет... — поражённо прошептала Мари.       Адриан прищурил глаза, а затем и вовсе их закрыл. "Вот что за воспоминания к тебе вернулись...". Конечно, он помнил конец той жизни Мари, вернее, Линды. Конец, который ещё долго его преследовал, не давая вздохнуть. Хватка Кревена на талии девушки усилилась, но жнец взял себя в руки и немного расслабился.       Однако то не укрылось от Мари. Она взглянула на его лицо, серьёзное и немного напряжённое. Глаза мужчины по-прежнему были закрыты. Веки едва заметно подрагивали. Одной рукой продолжая держать его за рукав, девушка другую приложила к его щеке, большим пальцем аккуратно проводя по расчерчивающему её шраму. Адриан слегка наклонил голову, тем самым прижимаясь к прохладной ладони, и посмотрел на Мари. Та ему понимающе и по-светлому улыбалась.       — Не надо, — тихо и мягко проговорила она. Адриан замер, а затем рассеянно улыбнулся.       Холодный ветер, слегка растрепав волнистые огненные волосы жницы, заставил её передёрнуть плечами: короткая кожаная куртка не спасала. Мари взяла её вместе с некоторыми другими вещами, которые сложила в рюкзак, висящий на её плече. Она не брала много, лишь самое необходимое. На первое время, пока не обживётся. В этом времени они будут смотреться, мягко говоря, странно, но её это мало волновало: бывшая жительница мегаполиса привыкла не обращать внимание на такие мелочи.       Адриан отстранился от девушки и поднял ей воротник, закрывая шею от осеннего промозглого ветра. Этот жест дышал иной заботой. В нём уже не было тех страстных чувств, которые он испытывал к ней, когда она была Гекатой. Когда они только встретились и окунулись в омут соблазна и истомы.       Многое изменилось, но близость Мари не оставляла его равнодушным и сейчас. Просто она приобрела иное качество. У него была своя любовная история после страшной кончины Линды на костре. Адриан продолжал ревностно оберегать девушку и будет оберегать её дальше, как обещал.       Он обхватил уже совсем замёрзшую руку Мари, крепко сжимая, пытаясь согреть, и пошёл по направлению к своему дому. Иногда слегка сминая и оглаживая. Жнец снова привыкал к присутствию Мари рядом. В этот раз ему предстояло провести с ней больше времени, нежели обычно.       Мари шла рядом, окидывая взглядом город, о котором слышала, но никогда не была. Адриан, смотря вперёд, улыбался в своей манере, и такое поведение было известно тем, кто знал его. Но для девушки представало весьма непривычным.       Кревен, известный в Лондоне, как Гробовщик, предвкушал реакцию Мари на то, где ей предстоит жить. По крайней мере, некоторое время.       Уже ближе к входу в бюро жнец почувствовал, что девушка остановилась и вынужденно обернулся. Он увидел удивлённое, где-то даже недоуменное, лицо девушки. Та смотрела на вывеску «Undertaker», медленно переводя взгляд на стоявшие рядом с парадной дверью гробы, надгробия, и памятные таблички. Жнец не выдержал и засмеялся, отчего погребальные атрибуты опасно покачнулись, а некоторые завалились на бок. Безумный смех прокатился по пустынным улицам. Мари посмотрела на Адриана.       — Твоё хобби в свободное от работы время? — потрясённо и тихо спросила она до сих пор смеющегося жнеца. Такая реакция походила на смеховую истерику.       — Это и есть моя работа, — хихикая, ответил тот.       — Да, многое изменилось, — протянула девушка, снова смотря на будущий дом.       — Больше, чем ты думаешь.       Гробовщик открыл дверь и зашёл внутрь. Мари, помедлив, последовала за ним. Адриан зажёг несколько свечей, чтобы гостья смогла подробно осмотреть будущее жилище. Разномастные гробы, лежавшие на полу или прислонённые к стене. В противоположной от входа стороне стоял огромный деревянный стол, за которым высился длинный, во всю стену, стеллаж, забитый различными банками, книгами и листами бумаги. Шкафы по периметру обрамляли комнату. Казалось, в помещении было темнее, чем ночью на улице: окна маленькие, затянутые паутиной, или вовсе блёклые. Тут не было грязно — лишь пыль витала в воздухе. Все вещи находились в творческом беспорядке. Слева на стене Мари увидела овальное зеркало и тумбу под ней. На её поверхности лежали свёртки, из одного из которых торчало что-то металлическое, поблескивая от пламени недалеко стоящей свечи. Она повернулась к Гробовщику, стоящему у тёмного прохода, видимо, в другие помещения. По его улыбке было понятно, что он наслаждался недоумением девушки.       — Как тебе? — весело спросил Адриан. Мари посмотрела на него красноречивым взглядом, отчего он опять начал хихикать. — Прости, пока большего предложить не могу. На втором этаже есть две комнаты. Выбирай любую.       Девушка решительно направилась к хозяину. Прошла в арку, за которой увидела старую деревянную лестницу. Было очень темно, но она могла легко ориентироваться даже при таком освещении: издержки работы. Аккуратно поднявшись наверх по скрипучим ступенькам, Мари увидела две двери по обе стороны от лестницы.       Зайдя сначала в левую, ей открылась довольно уютная, несмотря на весь довольно-таки мрачный дом, спальня. Кровать, видимо, полутора спальная, была застелена светлым бельём. Свисающие из-под тёмного покрывала, или одеяла, края простыни белели в темноте. Слева же стоял массивный деревянный гардероб. С другой стороны обстановка напоминала рабочий кабинет: письменный стол с разложенными на столе книгами, бумагами и с подсвечником, простой деревянный стул стоял поодаль. Там же было такое же миниатюрное окно, как и на первом этаже. Видимо, здесь и проживал жнец.       Закончив изучение обстановки, Мари направилась в противоположную этой комнату. Было понятно, что здесь никто не живёт, так как воздух был спёртым. Кроме кровати, миниатюрного комода и чернеющего закрытого снаружи проёма окна девушка ничего не увидела.       — Можешь устроиться в моей комнате, пока не обустроишь эту, — пропел тихим безумным голосом жнец из-за спины Мари, отчего та вздрогнула от неожиданности.       У неё начинала кружиться голова. Получились слишком насыщенные сутки, даже для неё. Обдумать всё можно и завтра. Благо, время у неё есть, как выяснилось.       — У тебя в доме можно курить? — устало спросила она, поворачиваясь к Адриану. Тот стоял за ней, держа в руке свечу, отчего темнота стала уютнее.       Он склонил на бок голову, продолжая маниакально улыбаться, но обращать внимание на это Мари не хотелось от слова совсем. Усталость навалилась резко, отчего хотелось упасть на любую горизонтальную поверхность и отключиться на как можно более долгое время.       Гробовщик кивнул. Из внешнего кармана рюкзака, который по-прежнему висел у неё на плече, девушка достала пачку и зажигалку и с невероятным удовольствием закурила. Выдохнув струю дыма, мысли немного выстроились хоть в какое-то подобие порядка, правда, ненадолго.       — Спасибо за предложение. Я им воспользуюсь.       — Хорошего тебе отдыха, — уже более спокойно сказал он, снова растягивал слова. "Ладно, не мне что-то ему говорить о его манере", — подытожила про себя Мари. — "Другая жизнь — другие правила. Всё потом". — Уже поздно. Поговорим, когда выспишься.       Девушка глубоко, в знак признательности, кивнула и пошла в отведённую ей комнату. Не раздеваясь, лишь скинув свою ношу и потушив сигарету о подсвечник, она с удовлетворённым стоном легла на кровать и сразу же заснула крепким сном.       Адриан ещё немного постоял в коридоре и, не услышав больше никаких звуков за закрывшейся дверью, пошёл вниз. У него были ещё дела.

***

      Следующий, а за ним и ещё один день были невероятно ясными. Такая погода осенью была подарком для жителей Лондона. Люди сновали по улицам, многие даже без особой цели, просто ловя прекрасный момент для прогулок. Однако на Брик-лайн, где находилось похоронное бюро, было мало прохожих. Изредка можно было заметить пробегавших мальчишек в потрёпанной одежде, спешащих рабочих, или извозчиков, вынужденных выбрать маршрут через этот район и быстро проезжающих мимо: Ист-Энд не был благоприятной частью города для праздного гулянья. Особенно по вечерам.       Адриан за двое суток лишь раз проверил девушку. Он убедился, что она просто очень крепко заснула, и не будил её, давая как следует отдохнуть. Впереди ей предстояло погрузиться в совершенно новую жизнь. Это измерение разительно отличалось от того, в котором до этого жила Мари. Нужно было её подготовить.       Гробовщика по-прежнему волновало, что тогда девушка увидела его косу, когда очнулась у него на руках после получения воспоминаний. От этой мысли его губы растянулись в сумасшедшую улыбку, а в глазах заплясал огонёк предвкушения.       — Интересненько и очень весело, — пропел жнец и безумно захихикал.       Он находился в передней на первом этаже. Ходил по комнате и делал странные манипуляции: раскладывал на стол, гробы и полу раскрытые книги. Адриан одолжил их в Библиотеке жнецов, куда частенько наведывался, чтобы взять что-нибудь почитать. На этот раз мужчина решил кое-что проверить.       Хозяин бюро многое знал, отчего к нему частенько заходили за информацией и живые, и не очень, а именно другие жнецы. Но об этом девушке, которая по-прежнему спала в его комнате наверху, Адриан часто узнавал либо от неё самой и только по её желанию, либо опытным путём, как задумал сейчас, пока не довелось узнать.       Селина, ныне Мари, осталась одна во всём мире, единственной в своём роду. Ещё тогда, когда начала воплощать свой план в жизнь, девушка ревностно оберегала всю информацию о себе, ради своей же безопасности. Только Кревен знал о ней больше других, но ничтожно мало по сравнению с самой девушкой.       Ближе к вечеру второго дня, когда солнце уже постепенно начало спускаться к горизонту, гостья проснулась. Всё её тело затекло так, что пока двигались только глаза. Видимо, она как уснула в одном положении, так в нём и проспала, вырубившись сном мертвеца. Сначала приведя мысли в порядок и вспомнив собственно, где она находится, сделала себе заметку быть поаккуратнее с двусмысленными эпитетами в новом доме.       Мари постаралась постепенно привести конечности в движение. Когда ей это удалось, медленно и аккуратно перевернулась на спину. Ещё раз осмотрела помещение, окутанное приглушённым дневным светом из окна. Её желудок напомнил о себе тихой увертюрой, грозившей перерасти в сольную оперу, если не поест.       Подчинившись этому жалостному зову, Мари села на кровати. Она увидела, что по-прежнему находится в одежде. Опустила ноги на пол, где стояли её ботильоны. Обулась и поднялась. Когда вышла за дверь и направилась к лестнице, гостье в нос лёгким флёром ударил запах формалина и, что её удивило по контрасту, выпечки.       Во время спуска по лестнице осторожный стук её каблуков слился с уже знакомым ей скрипом деревянных ступеней и привлёк внимание Гробовщика. Тот возник в проходе, встречая девушку.       — Наконец-то! Я уж думал, ты станешь моей следующей клиенткой, — нараспев произнёс он, его плечи тряслись от смеха.       — И тебе доброго утра… или дня, не знаю, — слегка нахмурившись произнесла Мари. — Не дождёшься: я ещё поборюсь за жизнь, — со спокойной уверенностью закончила девушка.       От последней фразы Гробовщик взорвался хохотом, отчего гостья подавила в себе желание закрыть уши.       — Прелестно, как и всегда, — заикаясь, еле-еле выговорил Адриан.       Спокойно пройдя мимо него, Мари вошла в парадную комнату, стараясь не раздражаться на это поведение. Всё-таки много воды утекло, и не ей судить. Выйдя за порог, она резко остановилась.       Помещение было объято белёсым мерцанием. Оно исходило от лент, напоминающих плёнки, пучком вырывающихся из разбросанных по помещению книг. Напоминая языки белого пламени. Они были длинными, сверкали ярким светом и доходили до потолка, проникая сквозь него, прошивая.       Мари подошла к ближайшей к ней книге, лежащей на гробу, и внимательно всмотрелась. Протянула к плёнке руку, но не прикоснулась, опасаясь. Девушка помнила из разговора со жнецом в её бывшем теперь доме, что обрела какую-то силу. Но необдуманно стремиться проверять её она не хотела. Эта сила должна была впоследствии вырасти, что не пройдёт для неё незамеченным.       — Магия в этом мире в порядке вещей? — продолжая осматривать представшую перед ней картину, обратилась она к Адриану.       Жнец, явно довольный собой, подошёл к ней.       — Нет. Судя по всему, только в этом доме. Пока.       — Что же это? — кивая головой в сторону плёнок и книг, поинтересовалась Мари.       — Воспоминания некоторых людей. Умерших, разумеется, — начал пояснять он. Память девушки была обрывочной и содержала только самое необходимое для жизни. Но всё это может измениться со временем.       — Зачем тебе это здесь? Насколько я знаю, они должны храниться в другом месте.       — Надо же как-то коротать время. Потом, — он сделал паузу, разворачивая девушку лицом к себе за предплечья. — Похоже и ты не совсем человек, хоть и живее всех живых.       Мари нахмурилась, смотря на него и пытаясь понять, куда он клонит.       — Знаешь, родной мой, твоё поведение очень изменилось, и мне ничего не остаётся, кроме как смириться с этим, — строго произнесла она. Подняла руки и зацепилась за его странный балахон. — Но твои ребусы точно толка не принесут. Я и так мало что понимаю в кавардаке в своей голове.       Адриан повёл её в сторону стола и посадил на стул, стоявший около него. Сам облокотился на стойку и серьёзным тоном заговорил.       — Текущая жизнь связана с предыдущей, где ты была ведьмой. Уверен, магия и ведовство будут и дальше тебя сопровождать. Но это будет принимать разные формы. Я не имею права говорить, кем ты была создана и каким существом, — он посмотрел ей прямо в глаза. — По твоему же запрету, данному мне. Возможно, тогда, когда ты приняла решение о череде жизней, ты пошла дальше своей природы, создавая из себя нечто другое, известное лишь тебе самой. Ради своей цели.       Гробовщик обошёл стол, который теперь был между ним и внимательно следящей за ним Мари. Локтями оперся на столешницу, наклоняясь к гостье и продолжил.       — Ты рождена обычным человеком, но твоя душа отличается от таковой. Любое потустороннее существо не сможет тебя опознать. У тебя нейтральная сущность, без принадлежности к какому-либо выходцу из других миров, будь то жнец, ангел, или демон. Ты — "пустой лист", который должен быть заполнен по-иному, — Адриан выпрямился.       В глазах девушки он видел полное непонимание, откуда он всё это взял. Кревен решил детально пояснить сказанное ранее.       — Объясню. Во-первых, ты видела мою косу с наложенной мною на неё определённой магией. Во-вторых, эти плёнки, — жнец обвёл рукой пространство со светящимися лентами. — не видны никому, кроме жнецов и самих умирающих. В-третьих, и определяющее, — он перешёл на шёпот, но слова стали будто громче. — Я пришёл к тебе не перед твоей смертью, а чтобы ты пошла со мной. Все факты приводят к неоспоримому выводу, — выпрямился и даже немного торжественно закончил. — Мари, ты должна стать жнецом, в некотором смысле. Так как, повторюсь, ты сейчас по своей природе человек. Правда, с необычной сущностью. Как ты любишь говорить, иного исхода я не вижу. Видимо, такова цель этой жизни.       Девушка, по мере довольно-таки логичного рассуждения Адриана, впадала в потрясённую прострацию. Итог, который подвёл Кревен, как она чувствовала внутри, правильный. Тем не менее, шокирующий. Мари сидела неподвижно, глядя перед собой в никуда, мимо стоящего напротив жнеца. Кревен молчал, давая переварить услышанное.       Едва ли отойдя от оглушительных вестей, девушка поднялась с места. Рассеяно осмотрела помещение с вьющимися лентами плёнок. Неспешно подошла к концу стола, где была ещё одна книга. На её страницах читался скоротечный период жизни мужчины. Кончиками пальцев девушка взяла край обложки и опрокинула его на другой, закрывая книгу. С лёгким шлепком страницы сомкнулись, забирая с собой плёнку. Сейчас фолиант выглядел, как обычно.       Глубоко вздохнув, Мари осмотрела другие плёнки. На них мелькали люди, их жизнь и конец. Почему-то закралась мысль о Майкле. Видел ли он? Конечно, да, судя по рассказу Гробовщика. Жизнь перед глазами.       Мари, наверное, тоже увидит, когда придёт время. Новый урок, который девушка решила сама себе же назначить. Рациональность и хладнокровное мышление начало к ней возвращаться. "Что ж", — твёрдо сказала она себе. — "Это даже интересно. В прошлый раз — магия и заклинания, которые я помню и знаю. Теперь — смерть".       Последнее слово заставило замереть. Смерть. Она должна "выучить" смерть. Как это произойдёт и что для этого нужно, она и представить пока не могла. При этом внутри расцвело умиротворение, сменившее собой недавнее смятение. Уголки губ немного приподнялись, намекая на улыбку. Спокойную и расслабленную.       Мари обернулась к жнецу, который стоял там же, смотря на неё. При виде лица девушки он предвкушающе улыбнулся, понимая её. Как, впрочем, и всегда. Они умели общаться без слов.       — Спасибо тебе, — тихо, на выдохе, с облегчением и теплом.       Адриан с достоинством, даже с непонятным девушке почтением, склонил голову, принимая её благодарность.       — Я пойду, прогуляюсь, если ты не против, — продолжила она. — Всё-таки здесь есть о чём подумать.       — Конечно, — с пониманием. — Только не заблудись, — уже с издёвкой, которая перестала трогать Мари: сама умела не хуже.       Девушка кивнула, робко улыбаясь. Она даже забыла о голоде — теперь не до него.       Перед своим променадом Мари зашла в отведённую ей комнату, где привела себя в порядок. Взяла некоторые вещи, которые всегда были с ней по привычке. На пороге, когда она уже собиралась выйти, Адриан дал ей листок с адресом бюро, на всякий случай, и денег. У неё были свои, но здесь это просто бумажки и бесполезное железо.       Оказавшись на улице, которая встретила её тишиной, Мари огляделась. Она не знала города. Лишь помнила из прошлой жизни, что Лондон — огромен, столица великой страны. Большой и запутанный. Очевидно, Адриан не любил шума, раз жил в таком немноголюдном месте. Девушке было очень интересно узнать что-то новое. Любознательность всегда была одной из главных черт её характера. Однако она никогда не позволяла той перетечь в любопытство, которое всегда презирала.       Прислушавшись к звукам города, Мари пошла на гул голосов и проезжавшего транспорта. Вернее, повозок. Направилась в том направлении не спеша, осматривая улицы и закурив. По обыкновению она запоминала дорогу: оперативник, уже бывший, с въевшимися на подкорку профессиональными привычками. С интересом изучала переулки, дома, редких жителей, которые порой кидали на неё косые, настороженные взгляды. Она достаточно выделялась из местного населения: чёрные джинсы, кожаная куртка, огненные на солнце рыжие волосы, зачёсанные на одну сторону и спадающие волной почти до талии, ботильоны на высоком каблуке, мерно стучащие с каждым новым шагом по мостовой.       Мягко говоря, выглядела Мари "не от мира сего". Лондон полон иностранных гостей и торговцев, как она опять же знала, так что её это мало волновало. Голова была занята абсолютно другим. По мере упорядочивания хаоса из воспоминаний и знаний, девушка даже пришла к азартному предвкушению. Предстоящая жизнь обещает быть интересной.

***

      Проходило время их совместного с Кревеном проживания. Минувший год, что Мари жила с Адрианом, вернее, Гробовщиком, был для девушки насыщенным и крайне необычным.       Вернувшись ближе к полуночи с той прогулки прошлой осенью, которую она впервые совершила по Лондону, Мари на входе почувствовала запах свежей выпечки. Хоть она и перекусила в городе, когда проходила мимо рынка Спиталфилдс, аппетит снова разыгрался после долгого блуждания по незнакомым улицам.       Следуя довольно привлекательному запаху, она нашла Адриана на кухне, что располагалась за лестницей на первом этаже. Там же были другие помещения, которые девушка осмотрела позже: лаборатория, где Гробовщик работал со своими, как он их называл, молчаливыми клиентами, и уборная со всем необходимым. Тогда она узнала ещё одну новую страсть её старого друга — печенье в виде костей, при виде которых Мари лишь насмешливо фыркнула.       Смешливость над чудачествами жнеца начала сменяться активной деятельностью по обустройству холостяцкого и отшельнического быта Адриана. Кревен рассказал ей, что не состоит на службе у Департамента. Но до сих пор является неким "внештатным консультантом по особым делам". За время его отставки, в которой пребывал уже некоторое время, такое случалось не больше пары-тройки раз.       Так же Кревен объяснил, что любит свою новую работу: делать людей красивыми для их последней, самой прекрасной в их жизни, церемонии. В ответ на это Мари сказала, что "это не повод жить, как в склепе, где нет даже нормальных чашек. Некоторым покойникам тоже нужен уют". Смех был долгим. Пострадала, как оказалось, не в первый раз, вывеска над парадной дверью, упав на тротуар, заметённый январским снегом.       Девушка не стала больше злоупотреблять добротой Адриана и привела другую комнату на втором этаже в приличный вид. В принципе, спальня стала похожа на комнату жнеца, только в ней было больше света. Кровать девушка сделала более мягкой, достав старый, но приличный матрас. Предварительно выбив из него пыль, прочистив и подлатав его в некоторых местах. В уже своей комнате обустроила себе рабочее место, вместо стула приобретя удобное кресло.       Мари периодически вспоминала свою бытность ведовства за неимением подробных воспоминаний о других предшествующих жизнях. С помощью некоторых заговоров зимой привела в порядок комнаты, убрав накопившуюся грязь и пыль с помощью магии. Пожалуй, на тот момент это единственное, на что Мари была способна в колдовстве.       С наступлением весны её сила тоже расцвела, чем она азартно воспользовалась. Обновила перекрытия, полы и другие существенные мелочи по дому.       Закончив с основными хлопотами по лавке, Мари начала воспроизводить рецепты некоторых зелий. Увидев девушку за составлением оных, Адриан, в качестве некоторого дополнительного стимула, попросил кое-что создать, что нужно в его работе. Та с удовольствием принялась за творчество, результат которого порадовал жнеца.       Затем Кревен, когда будущая жница уже более или менее привыкла к новой жизни, начал её обучать. Мари была хорошей ученицей, как он отмечал про себя. Старательной и упорной, если у неё что-то не получалось.       Рассказы о жизни жнецов, их природе и работе захватывали девушку. Ей, разумеется, было интересно. Адриан оказался занимательным собеседником, рассказчиком, а порой — оппонентом в спорах. Очень часто летними вечерами оба засиживались на обновлённой кухне, пили чай, а иногда и что-нибудь горячительное. Долго разговаривали обо всём, выходя за рамки намеченной жнецом обучающей программы. В открытое окно влетал мягкий уже летний ветерок, обдавая давних друзей своим теплом и придавая атмосфере больший уют.       В свою очередь, жнецу особенно были интересны люди. Опыт Мари, умение чувствовать, как она неоднократно демонстрировала в печальных разговорах с посетителями лавки, и читать людей, были невообразимо ему любопытны. Адриан становился очаровательным "почемучкой". Узнав, кем она была до его прихода, интерес мужчины возрос. Ведь девушка имела дело со всякими, не похожими на местных, людьми. Подшучивала над Кревеном, порой позволяя себе язвить, и неизменно наслаждалась их беседами. Психология человека, со множеством смежных дисциплин да и другая подготовка оперативных сотрудников, которую прошла Мари, была кладезем информации для жнеца.       Со временем девушка стала замечать, что её сила стала проявляться физически. Она стала более быстрой и ловкой. Во время её тренировок, которые себе постоянно устраивала, возросшая выносливость давала о себе знать. Апогеем стал случай, когда на неё чуть не свалился неудачно прислонённый к стене гроб. Тогда она моментально отскочила, в один прыжок оказавшись в другом конце комнаты, немало удивив Адриана. Дело в том, что услышала незаметный для других скрежет дерева о пол. Реакция, как отметил в тот раз Кревен, была просто поразительной. Постепенно и зрение стало острее, что всё же отличало её от рядовых служителей смерти.       С того момента мужчина стал обучать её и двигаться, как жнец: запрыгивать на дома, бегать по крышам, перемахивать через улицу с дома на дом. Тёмными осенними вечерами, а бывало и ночами, тот, кто знал, на что смотреть, мог увидеть две тени, с невероятной скоростью передвигающиеся по зданиям. Проносившееся размытым силуэтом по улицам спящего города. Мари была в восторге от новых способностей. "Летала душой" от таких возможностей. Чувство свободы, которое сопутствовало их прогулкам, позволяло оторваться от всего. Выбраться из старых оков.       В такие моменты у Адриана на лице была грустная, но светлая улыбка. Он видел её. Ту, которая была с ним так давно, что минувшее время представало сном безумца. Ту, что когда-то спасла его, не пожалев своей жизни. Чувство ностальгии и одновременно возможность видеть девушку сейчас затапливали нутро Кревена.       Мари же, смеясь и подначивая его, пыталась вывести его из непонятной ей меланхолии. Как и бывало раньше, прекрасно чувствовала его состояние. Она не знала причин — ещё не могла знать. Но не позволяла Адриану погрузиться в скорбное уныние. Тогда в душе жнеца разрасталась необъятная благодарность. Влекомый чуткостью и участием девушки, он всё же отпускал себя. Продолжали нестись дальше в ночь, унося с собой сакральную тайну друг о друге.

***

      К середине осени — спустя год после прибытия в Лондон, — Мари вступила в ряды жнецов. Разумеется, под покровительством своего наставника. Познакомилась со многими и была приятно удивлена: Адриан Кревен — жнец в отставке, Легендарный воин и один и Высших в составе Совета.       До очного появления девушки в рядах прислужников смерти, мужчина не рассказывал об этом. Гробовщику претил его титул, считал его ненужным и неприемлемым. Мари не стала расспрашивать подробнее, так как чувствовала, что этот момент болезненный для жнеца. Возможно, со временем Кревен сам ей всё расскажет, и она не смела настаивать.       Тогда, уже официально жница, была зачислена в лондонский Департамент с достаточно пафосным на её вкус наименованием "Несущие смерть". Мари отличалась от других жнецов по понятным причинам: не только по природе, но и по внешности. Она не носила форму, предписанную уставом. Не нуждалась в очках — они ей просто мешали. У неё была совершенно не похожая на другие коса смерти, вернее, косы: два японских меча — подарок Адриана на вступление в должность. Мужчина узнал из её рассказов о жизни, что она любила этот вид единоборств с детства. Легко управлялась с двумя мечами в разных стилях и комбинациях. Они же, усилиями Кревена, стали порталом в Департамент и Библиотеку, поскольку Мари не имела сил, чтобы самой перемещаться в измерение "Несущих смерть".       Девушка не была полноценным жнецом. Однако слово Легендарного, имеющего вес для каждого в Департаменте, было выше любых начинающих зарождаться вопросов некоторых сотрудников. В то же время практическая работа Мари и её показатели лишь добавляли такому покровительству основательности и безоговорочности.       Мари нравилось находиться в Департаменте, так как на земле не было столько удобств, к которым она привыкла — жнецы были впереди прогресса человечества, минимум, на пару веков. К ней же наведывался и Адриан, которого все звали исключительно Гробовщиком, или Легендарным. Его настоящее имя, как оказалось, знала только она.       — Не хочу, чтобы моё имя стало нарицательным, — с началом службы Мари, объяснял ей Адриан. — Его знают высшие руководители жнецов. На этом достаточно.       Конечно, она не спорила — его выбор. Жница стала осторожнее обращаться к нему, если они были в Департаменте или в Лондоне.       Через несколько дней наступила её первая самостоятельная смена. Мари отказалась от предложения Адриана о сопровождении — переживал за девушку. Работа давалась ей поначалу сложно в ситуациях, когда видела предсмертные страдания людей. Бывали смерти естественные, но насильственные... Убийства детей настолько выводили её из себя, что Гробовщик не решался к ней приблизиться, когда она возвращалась со смены. Девушка в те моменты буквально пылала ненавистью к душегубам только начавших жить людей. Готовая была разорвать всех, но... самосуд был серьёзным проступком в рядах жнецов. Приходилось буквально наступать себе на горло и огораживаться от любого вмешательства в минуты гнева, которые она проводила закрывшись в своей комнате.       Постепенно Мари свыкалась с неизбежным. Стала подходить к новому делу, как делала на предыдущей работе — хладнокровно и бесстрастно. Помогало. Опыт давал свои плоды. Точность её работы была достойна одобрения в обычно холодных глазах руководителя Департамента, мистера Уильяма Ти Спирса. За первый месяц своей службы Мари стала образцовой сотрудницей, чем неимоверно гордился Адриан.       Потом произошло то, что всколыхнуло всю организацию "Несущих смерть". Уильям собрал ведущих диспетчеров, среди которых оказалась Мари. Неразбериха царила повсюду. Работа Департамента оказалась нарушена: на подведомственной управлению жнецов территории происходили несанкционированные убийства людей, изначально не значащихся в списках смерти. Их воспоминания не попадали на положенное им место — в Библиотеку.       Мари весьма заинтересовалась новым делом: никогда не любила рутину. Здесь же представился случай разнообразить будни. К тому же, как она признавалась себе, порой скучала по своей работе в том мире, откуда её забрал Кревен. Однако ей нужны были основания для дальнейших действий. Разумеется, по законам субординации, разрешение мог дать только Спирс.       — Насколько я понимаю ситуацию, подобное мог сотворить только кто-то потусторонний. В иных случаях, имена убитых были бы в списках. Большая вероятность, что он один из нас, — жница обратилась напрямую к Уильяму после одного из очередных экстренных совещаний, которые тот проводил с непривычной для сотрудников регулярностью.       — Вы верно понимаете, миссис Найтгейл, — ответил начальник, обращаясь к ней. В последние дни, после начала убийств, Спирс был особенно холоден. Однако разговаривал с девушкой достаточно покладисто и уважительно. — Мистер Кревен упоминал о Ваших талантах.       Лишь на мгновение в глазах Мари промелькнуло смятение, которое жнец, видимо, не заметил. Если Адриан затрагивал в беседах со Спирсом её навыки, значит, так надо было. Гробовщик всегда отзывался об Уильяме, как о "шумном и чрезмерно дотошном" жнеце. Но это были их взаимоотношения. Девушка в них лезть не собиралась. Только в случае, если этого потребует ситуация, которую представить-то сложно.       — В таком случае, если Вы в курсе, мистер Спирс, я хотела бы заняться этим делом. Провести расследование, — твёрдо отрапортовала жница.       Мари не собиралась говорить, что хотела бы "размять кости", разбавить нехарактерное для неё постоянство. Да и Уильям никогда не был глупцом, чтобы не понять мотивов. К тому же, лишняя помощь никому ещё не мешала. Особенно, если от неё напрямую зависел порядок в работе, который был для начальника превыше всего.       — Займитесь этим. Система всегда являлась для Департамента приоритетом. Текущие события категорически недопустимы, — отчеканил Спирс.       Мари этим же вечером отправилась в Лондон. Если произошло несколько убийств за короткий срок, то могла быть серия. Подобные преступления вряд ли прошли мимо городских полицейских. Девушка для себя определила очерёдность действий исходя из ситуации.       Первым шагом в списке значился обыск кабинета начальника Скотланд-Ярда. На данный момент количество жертв достигло шести, как стало известно жнецам. Все они — молодые особы. Последнее убийство совершено три дня назад. Значит, как про себя рассуждала Мари, следствие ещё продолжается. Дело не могли сдать в архив. Следовательно, оно у инспектора.       Ещё одним пунктом стал разговор с Адрианом, как с директором известнейшего похоронного бюро. Потому периодически сотрудничал с полицией. Мари не слишком вдавалась в работу Гробовщика. Однако, проживая в лавке Кревена, замечала среди новых "клиентов" страшно изуродованных женщин со схожими ранами, нанесёнными, очевидно, одним человеком.       План был намечен чётко, как и подобает профессионалу, с постановкой необходимых для выполнения задач.       Часы на башне пробили полночь, когда Мари поднялась на крышу одного из домов. Гул ударов Биг Бена пронёсся над Лондоном, возвещая о наступлении новых суток. Когда последние отзвуки поглотила ночная тьма, жница направилась в сторону Ярда, приступая к расследованию.       В этом мире проникнуть в участок было несравнимо проще: ни камер, ни датчиков движения, ни сканеров. Но при этом достаточно затратным по времени — найти нужное помещение, не зная планировки сооружения.       Прибыв на место, Мари осмотрела площадь вокруг главного полицейского управления Лондона с соседнего дома. Внушительных размеров участок освещался множеством фонарей, стоявшими по периметру. Парадный вход в Ярд — более яркими керосиновыми лампами. В некоторых окнах мелькал отсвет свечей и лампад с тенями от силуэтов дежуривших полисменов. Жница отметила отсутствие караула снаружи. Девушка про себя недоумевала: для охраны и случаев чрезвычайных ситуаций подобное большое здание должно было быть укомплектовано парой десятков сотрудников. С учётом времени этого мира, где не было знакомых ей технологий. На деле — количество служителей закона оказалось намного меньше.       Мари обежала крыши зданий, окружающих управление, изучая обстановку. Самым лучшим вариантом, чтобы не попасться на глаза полисменам, девушка выбрала пробраться в здание через окно с обратной стороны фасада здания. Заприметив одно неосвещённое на первом этаже, спрыгнула и приблизилась к намеченной цели. Оглянувшись, попыталась его открыть. Конечно, оно не поддалось.       Изучив задвижку рамы снаружи, девушка, снова проверив, нет ли кого поблизости, отточенным ударом локтя пробила стекло. В небольшое отверстие с торчащими осколками аккуратно просунула руку, одетую в кожаную тёплую перчатку. Дёрнула затвор и распахнула окно. Не теряя драгоценного времени, Мари пробралась внутрь.       В помещении было темно, но не для жницы. Осмотревшись, Мари поняла, что находится в архиве: повсюду стояли длинные деревянные стеллажи, множество шкафов с ящиками, которые обозначены цифрами. Очевидно, номерами дел. В этом смысле, ничего не обычного или непривычного для девушки. Но она искала другое.       Подойдя к входной двери из помещения, жница прислушалась. Вдалеке слышались редкие реплики сотрудников. В части здания, где находилась Мари, никого не было. Деревянное полотно с еле уловимым скрипом и без какого-либо сопротивления отворилось, когда девушка медленно повернула ручку. Усмехнувшись такой рассеянности Ярда, которая, как ни крути, сейчас была на руку, Мари вышла в коридор. На стенах прохода играли отсветы лампад, расположенных на стенах. Посмотрев налево, девушка обнаружила тупик. Видимо, это крыло было исключительно хранилищем управления. Конечно, здесь кабинета главного инспектора быть не могло.       Мари спокойно и тихо пошла направо, где были полисмены, попутно изучая таблички на встречавшихся по пути дверях. Ничего не представляло для неё интереса. Подойдя к развилке коридоров, девушка короткими перебежками, прячась в проёмах закрытых помещений от представителей закона, увидела лестницу, ведущую наверх.       Начальник управления, особенно с таким рангом, вряд ли устроится на первом этаже, где большая проходимость не только сотрудников, но и посетителей. Рассудив таким образом, Мари отправилась дальше. Если на третьем этаже её не постигнет удача, тогда задача существенно усложняется и придётся исследовать всё здание полностью. Однако интуиция подсказывала, что она двигается в правильном направлении.       Верхний этаж здания встретил жницу тишиной и темнотой. Высшие чины никогда не позволяли себе работать не то что сутками, а даже по ночам — такова специфика мышления подавляющего числа начальников. Можно спокойно, не опасаясь лишних глаз, искать необходимое. Мари снова принялась за изучение табличек, пока не наткнулась на заветную дверь с нужным обозначением: "Главный инспектор Лондонского управления Скотланд-Ярда, Артур Рэнделл".       Покопавшись в карманах куртки, Мари отыскала заранее припасённые отмычки, сделанные из булавок. Вскрыв дверь с ловкостью завзятого медвежатника, благо, замок допотопный, девушка вошла в помещение.       Быстро оглядев обстановку, Мари с уверенностью заключила: однозначно именно здесь обитает высокое руководство. Перед глазами ночной гостьи предстал просторный кабинет. Напротив входа высились два двустворчатых окна, выходящих на одну из главных улиц Лондона. У левой стены стоял большой шкаф-стеллаж со множеством папок, книг и подшивок. Прямо перед окнами расположился огромных размеров резной стол, середина которого обита зелёно-синим сукном в качестве места для письма. Там же находились различные принадлежности для работы.       Подойдя ближе к столу, жница увидела разложенные папки, вырезки газет и листы бумаги с рукописным текстом. Наверняка, расследование пребывало в самом разгаре, раз инспектор столь халатно оставлял материалы дела, никуда особо не пряча. Девушка приступила к скрупулёзному исследованию.       Действительно, Лондон сотрясали, как гласили вычурные заголовки, громкие убийства. Мари взяла себе на заметку начать читать газеты, что было до крайности непривычно. Серьёзное упущение — не отслеживать события, с точки зрения, положений должностной инструкции оперативного сотрудника. Да и просто жителя. Жница мысленно дала себе подзатыльник за то, что слишком погрузилось в новую работу, упустив немало важное. "Расслабилась", — вновь упрекнула себя. — "Пока поправимо".       Пресса окрестила преступника "Джек Потрошитель". Весьма выразительное имя, привлекающее внимание. На данный момент, действительно, на счету "Потрошителя" находились шесть жертв. Найдены в районе Уайтчепла и прилегающих окрестностях. Больше ничего существенного для составление картины произошедшего в вырезках газет Мари не нашла.       Жница перешла к папкам. В них содержалось главное — дела несчастных девушек. Открыв каждую из шести на профайле жертв и быстро пробежав глазами по основным данным, Мари системно разложила их на столе в хронологическом порядке совершения убийств. Склонилась над столом, упершись ладонями в столешницу на выпрямленных руках, и досконально изучала дела, подмечая и структурируя детали. Её глаза выражали серьёзность и полное внимание. Мари сравнивала информацию, вырисовывая в голове "виртуальную" схему.       Девушки лёгкого поведения. Младше тридцати лет. Как следовало ожидать, из бедных районов, где и вели свою деятельность. Свидетелей нет. Лишь показания нашедших трупы. Тела жестоко изуродованы. Хотя, в данных обстоятельствах, точнее подходит характеристика "искромсаны": перерезанное горло, множественные колотые раны, надрезы прямые и чёткие, внутренности вынуты и разбросаны вокруг тела. Матки не наблюдалось ни у одной из несчастных. Имена! Их называл Уильям. Люди, которые должны были умереть много позже.       Мари с уверенностью заключила: имеет место настоящая серия и она на "совести" кого-то из жнецов. Лишь тот, кто знает все тонкости их работы, мог совершить подобное.       Взяв в руки фотографии жертв, девушка отмечала знакомые черты, где их в принципе можно различить: многих вообще не удавалось опознать из-за кровавого месива вместо лица. Именно ими занимался Адриан. Мари с сожалением констатировала, что уже были проведены похороны. Осмотр тел дал бы много больше информации. Качество имеющихся заключений экспертов жницу не устраивало от слова совсем: краткие неграмотные описания, без каких-либо медицинских оценок. Совершенно неприемлемо. Мари, найдя среди фотографий в запечатлённым более-менее уцелевшим лицом, подробнее рассмотрела изображение убитой. На снимке явственно видны раны. По опыту жница знала, что таковые может сделать профессионал. Значит, есть зацепка: орудовал точно не новичок и даже не любитель.       Отложив более информативное, чем остальные, для дела фото, Мари вернулась к папкам. Снова пробегая по рукописным строчкам, на глаза попалось ещё кое-что интересное среди пометок: все девушки наблюдались в Центральном лондонском госпитале. При этом ни имени ведущего их врача, или врачей, ни диагнозов, ни особенностей не значилось. Вопиющая безалаберность полицейских степенно выводила бывшего оперативника из себя. Мари не представляла, как они вообще раскрывали преступления с подобным наплевательским подходом к делу. Шесть трупов и ничего!       Тем не менее, у неё в руках оказалась ниточка, которую надо было разработать.       Приведя разворошенные листы и папки в первоначальный вид, Мари выпрямилась и развернулась к окну. Приподняв руку, посмотрела на наручные часы. Почти четыре часа утра. Соваться в госпиталь сейчас смысла уже нет — скоро займётся рассвет, а работать впопыхах она не любила. Время терпит до вечера. Пока следует отдохнуть: сутки на ногах ни к чему хорошему не приведут.       Открыв окно, Мари запрыгнула на подоконник, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух. Дул октябрьский промозглый ветер. Периодически, когда бегущие облака проплывали мимо, спящий город освещала луна. Её стальной свет раскидывал блики по металлическим наконечникам каминных труб, возвышающихся на крышах. На востоке уже проблескивало пришествие нового дня, о чём возвещало постепенно светлеющее на горизонте небо.       Девушка недолго полюбовалась представшей картиной рождения утра, успокаиваясь после увиденного.       Затем закрыла окно, удерживаясь на карнизе на носочках и держась рукой за выступ выше проёма. Посмотрев вниз и увидев, что улица пуста, Мари оттолкнулась от карниза и взмыла вверх. В прыжке ногой слегка коснулась портика крыши, изменяя траекторию движения. Изящно приземлилась на крышу, немного присев и коленом коснувшись покрытия, и затем медленно поднялась. Сорвавшись с места, жница поспешила на Брик-лайн в лавку Гробовщика. Скоро начнётся новый день.       Дом встретил прибывшую после ночного расследования тишиной. В приёмной догорали расставленные повсюду свечи. На столе в творческом беспорядке белели листы. Видимо, Адриан работал допоздна: люди умирали постоянно, и длительного отдыха у Гробовщика не бывало за всё то время, что с ним жила Мари. Пройдя в сторону лестницы, она почувствовала резкий запах формалина и других химикатов. Значит, поступил кто-то новый, и Кревен так и не ложился.       Девушка направилась в лабораторию. Там и обнаружился хозяин дома, что-то поющий себе под нос, периодически давая комментарии и трупу, и своим действиям. Адриан был одет в ставший привычным жнице чёрный бесформенный балахон. Широкая серая погребальная лента пересекала всё тело от левого плеча и повязана на правом бедре. Кревен работал без своего цилиндра, оставленного на стуле у стены. Серебрянные длинные волосы завязаны в высокий хвост. Чёлка убрана, открывая лицо, одухотворённое работой, которая ему невыразимо нравилась. Адриан настолько увлёкся, что не заметил вошедшую, продолжая "колдовать" над телом. Девушка! Седьмая жертва.       Мари подошла ближе к прозекторскому столу, намеренно стуча каблуками, чтобы привлечь внимание Кревена. Судя по внешнему виду жертвы, почерк тот же. Очередная работа Потрошителя.       — О, здравствуй, — пропел жнец, наконец увидев девушку. — Смотри, как она прекрасна! Столько мучений для неё закончилось. Теперь она невыразимо красива! Её губы не будут искривлены болью, а глаза больше не увидят жестокость. Покой — её единственный удел.       Жницу передёрнуло от произнесённых слов, которые ей доводилось слышать неоднократно, и те до сих пор резали слух. Отчасти, если опустить манеру Адриана, можно было проследить в его репликах определённую философию. Долгая жизнь, специфика предыдущей работы и много увиденного сделали своё дело. Мари могла понять жнеца и где-то даже принимала его заключения. Не забывая про то, что Гробовщик — фанатик своего дела. Весьма нужного, надо признать.       — Так обычно и говорили маньяки на допросах. Потом их ждали белые стены и вечное упокоение в созданных транквилизаторами мирах, — немного мрачно произнесла в ответ Мари.       Адриан засмеялся. Он любил её дразнить — реакция того стоила. Не такая, как у других, но тем интереснее.       — Если ты не против, я хочу осмотреть тело, — теперь уже серьёзно сказала жница. — Много уже сделал?       — Нет, недавно приступил. Ты вовремя, — протянул он. — Только успел раздеть.       Гробовщик с любопытством посмотрел на жницу. Та никогда не проявляла особой заинтересованности к процессу. Лишь иногда сталкивалась с посетителями или извозчиками, доставляющими тела погибших и умерших.       — Это результат чрезмерной активности одного психа, "Джека Потрошителя". Слышал? — ответив на вопросительный взгляд, обратилась к нему Мари.       — Да. "Ищейка" Королевы заходил сегодня, тоже интересовался. Его дворецкий подарил мне удивительный смех! — в очередной раз взорвался хохотом Адриан, еле-еле закончив фразу.       Интересно.       — Кто он и почему "ищейка" Королевы? — теперь уже Мари с интересом рассматривала своего визави. Тот пытался справиться с икотой после "взрыва".       — Прелестный граф Фантомхайв. Цепной Пёс королевы Виктории. Я для него соорудил прекрасный гроб, но он пока не торопится его покупать.       Адриан отошёл от стола к умывальнику, промывая руки с длинными чёрными ногтями. Имя правительницы он произнёс с ядовитым сарказмом. Жница знала, что мужчина её не терпит.       — Пёс исполнительный и стойкий. Молодой, но уже столько ответственности на плечах, что забывает о своей душе, — тихо продолжил он, но Мари его прекрасно слышала.       — Он ведёт дело?       — Раз Королева его призвала, значит, поводок уже натянут. Свои руки она марать не будет, заставляя это делать других.       Вдвойне интересно.       Девушка скрестила руки на груди, одну поднесла к подбородку и прикусила указательный палец: жест заинтересованности и размышления. По всему выходит, что есть некто, кто служит Её Величеству по её же зову, распутывая неудобные дела. Любопытный, должно быть, субъект. Да, многого она не знает о жизни Лондона. Однако, сейчас это вторично.       Опустив руки, Мари подошла к столу. Как и было с предыдущими, у лежащей на столе девушки перерезано горло, вскрыта брюшина. В ней прослеживалась полость от недостающего органа. Некогда русые волосы слиплись от засохшей крови. Лицо усеяно в прижизненных синяках, но не было изуродовано, как у некоторых других. Молодая и весьма привлекательная особа.       Девушка, во время визуального осмотра, не сразу почувствовала касание к локтю и резковато повернула голову. Адриан с успокаивающей улыбкой протянул ей пару перчаток, которые обычно сам игнорировал.       — У тебя есть лупа? — кивком поблагодарила Мари, принимая их.       С тумбы, рядом стоящей со столом, Кревен сдёрнул ткань, открыв взору множество инструментов. Взяв с полки дополнительные фонари, девушка зажгла их и поставила рядом с убитой. Вооружившись лупой, Мари приступила к новому скрупулёзному исследованию тела.       Жница работала больше часа, лишь раз отвлекшись и попросив Адриана перевернуть девушку на живот. Мари осматривала всё, но не смогла обнаружить следов, указывающих на убийцу, и на которые она так надеялась.       — Чёрт, — почти злобно проговорила она, выпрямляясь и громко положив лупу на стол. — Ничего.       Несмотря на подступающую усталость, Мари держалась только на упорстве. Присев на стул, прикрыла утомлённые от долгого напряжения глаза. Адриан, немного подождав, позволил себе заговорить.       — Почему ты так переживаешь и зачем тебе всё это нужно? — осторожно спросил он, подойдя к жнице.       — Предыдущие не значились в списках, — на выдохе сказала Мари, приоткрыв глаза, которые с непривычки жгло от витавших в воздухе химикатов.       Её кольнуло чувство чужого напряжения. Гробовщик стоял на месте и в упор смотрел на неё. Его лицо и спина будто окаменели.       — Поясни, — мягко, но весьма требовательно, попросил Адриан.       — Давай завтра. Скоро будут сутки, как я на ногах.       Мужчина отступил от расспросов и даже немного расслабился. Он подал девушке руку, помогая встать. Та немного покачнулась, и Кревен её придержал.       — Я тебя провожу, — тихо произнёс он, приобнимая жницу за талию и мягко подталкивая к выходу.       Мари благодарно кивнула, прислонившись к его боку. Она склонила голову ему на плечо и позволила себя вести. Девушка не могла увидеть тёплой улыбки, растянувшей губы Адриана.       В комнате жницы мужчина посадил её на кровать и стянул с ног девушки обувь. Кревен хотел помочь Мари раздеться, но та положила руку ему на плечо, останавливая. Она прекрасно чувствовала, что он относится к ней, как подопечной. Теперь. И так же знала, что между ними когда-то пролегало нечто большее. Девушка не помнила, но он помнил всё, и не хотела его дразнить. Нарушать то, что установилось между ними.       Мари мягко прикоснулась к его щеке, большим пальцем ласково проведя по шраму. В этом жесте не было и намёка на сексуальность, лишь теплота и поддержка. Глаза Адриана ответили тем же, с нежностью смотря на девушку. Он положил свою руку поверх её и слегка сжал.       — Спи спокойно, — прошептал он, поднимаясь.       — Ты тоже. Спокойной ночи, — тот же тон.       Когда Адриан вышел за дверь, Мари самостоятельно разделась, тратя последние силы. Накинув свою любимую пижаму, она нырнула под одеяло. Перед тем, как погрузиться в сон, на её лице расплылась светлая улыбка.

***

      Девушка проснулась ближе к обеду следующего дня. Ей не нужно было идти на службу: Уильям временно освободил её от обязанностей. Потому позволила себе роскошь поваляться в кровати. Сквозь окно пытался пробиться порывистый, судя по завыванию, ветер, швыряя капли дождя на стекло. Через него размытым полотном проглядывалась унылая улица, ставшая удивительно серой под влиянием непогоды. Словно ливень смыл все краски, не оставив ничего примечательного.       Мари оставалось уповать, что хотя бы ветер перестанет быть таким настырным к вечеру. Дождь она любила, но не такой яростный. По крайней мере, он подарил повод не торопиться вставать.       Подремав некоторое время, она распахнула глаза от странного крика. Перед глазами протирался осязаемый сумрак. Постепенно он начал рассеиваться, являя более чёткое пространство. Мари непонятливо и настороженно оглянулась.       Ночь. Или поздний вечер. Жница стояла на Т-образном перекрёстке незнакомых лондонских улиц. Судя по зданиям, те находились в районе Ист-Энда. Никого из жителей не наблюдалось. Словно город вымер, став призраком. В небольших лужах на неухоженной мостовой виднелись расплывающиеся круги. Но падающие капли не ощущались, словно сама девушка была за пределами представшего вида.       Мари пыталась сообразить, что происходит, когда её отвлекли внезапные шаги справа. Резко повернув голову в направлении звука, увидела девушку. Незнакомка неспешно шла по направлению к ней и абсолютно точно не замечала преграду в виде жницы. Мари нахмурилась: на сон происходящее мало походило, так как прекрасно отдавала себе отчёт в мыслях. Сделав шаг в сторону, чтобы пропустить прохожую, жница так же убедилась, что и движения не скованы, как это обычно бывает во снах — она себя полностью контролирует.       Мари запоздало отвлеклась от анализа ситуации: девушка всё же прошла сквозь неё. Жницу прошиб холод. Могильный холод. Передёрнув плечами, она проследила за неизвестной. Та не колеблясь завернула в переулок и направилась ко входу в дом, которым оканчивалась совершенно неприметная, небольшая улочка. Жница поспешила за ней. Других действующих лиц не было, значит, дело в показавшейся незнакомке.       За распахнутой уличной дверью оказалась скромных размеров комнатка. Большую часть пространства занимала разворошенная и очень потрёпанная временем кровать. Такого же неказистого вида небольшой столик-секретер стоял у окна, которое выходило на уже знакомый переулок. Пара стульев стояла неподалёку. Обстановка бедная, но, тем не менее, аккуратная. Было видно, что здесь живёт женщина.       Мари услышала стук в дверь, на который отреагировала и хозяйка комнатки, поспешившая открыть пришедшему. По её спокойному поведению, жница поняла, что девушка ожидала кого-то.       Гостем оказался молодой мужчина с длинными тёмно-русыми волосами. Он носил очки с круглыми стёклами на цепочке, свисавшей с душек и уходящей за шею. В руках незнакомец держал небольшой кофр, который обычно носят с собой врачи. Гость облачён в коричневое пальто-накидку, под которой проглядывался такой же палитры костюм. Мари подметила необычные ботинки на нетрадиционно высоком для мужчины каблуке. Жница уже отмечала, что в Англии девятнадцатого столетия джентельмены носили нечто подобное, но каблук был существенно ниже. Пришедший мужчина был ей по-странному знаком, словно она могла его видеть случайно проходя когда-то мимо. Однако черты лица будто специально размывались, не давая разглядеть более подробно.       Дальше события "не сна" разворачивались стремительнее, ввергая Мари в ступор: вспышка молнии, затмившая на мгновение комнату. Безумная усмешка гостя. До этого приветливая улыбка девушки сменилась непониманием, а дальше — животным ужасом, когда на неё бросился пришедший.       Грохот грозы. Звуки оперы о мщении*. Брызги крови от вмиг перерезанного горла. Страх, застывший в остекленевших от ужаса глазах. Первобытная боль на пороге смерти и сама смерть, как итог. Жестокость наносимых посмертных ран и циничное извлечение органов. Последней, что увидела жница, была фигура в красном одеянии, стоявшая на пороге. Женщина. Статная и высокая.       Мари подскочила на месте и села на кровати. Дыхание частыми толчками вырывалось из приоткрытых губ, словно она пробежала марафонскую дистанцию. Сердце остервенело стучало по рёбрам. Зелёные глаза широко распахнуты и в них отражалась гамма чувств: боль жертвы, её кошмар, шок от увиденного самой жницей и неверие. Как в подтверждение внутреннему состоянию, гром ударил по перепонкам, заставляя девушку рывком посмотреть в окно, где разбушевалась стихия.       Удар грозы слился со стуком в дверь комнаты. Тот был громким, видимо, стучали не в первый раз. Мари не понимала ещё, что это было и где она сейчас находится.       Очевидно, не дождавшись ответа, Адриан вошёл в комнату без разрешения. Перед обеспокоенным взглядом сидела на кровати жница, немигающе и безумно смотрящая на покрывало. Её глаза мерцали зелёным светом, который становился всё незаметнее, пока и вовсе не пропал. Волосы взмокли на лбу и больше обычного завивались.       Кревен был серьёзен: такое состояние Мари было ему незнакомо.       Он медленно подошёл и присел на постель, кладя руку на подрагивающие ноги девушки, накрытые одеялом. Наклонился, пытаясь заглянуть в лицо. Её душа была видна ему, но он не мог знать, что же произошло.       От прикосновения Мари вскинула взгляд на вошедшего, слабо вздрогнув всем телом. Эмоции постепенно утихали. Жница приходила в себя. Осознавая, что это было какое-то видение — по-другому назвать не получалось. Сила, действительно, росла, как и говорил Кревен. Практика ведовства не прошла незамеченной. Жнец понял, какие изменения произошли.       — Что ты видела?       — Не уверена, — после небольшой паузы, чтобы окончательно восстановить дыхание, ответила Мари. Она говорила отрывочно. — Странное видение. Не прошлое, точно. Убийство девушки. Потрошителем. Его почерк, однозначно. Не помню её... на фотографиях, которые видела в Ярде. И не видела её у тебя в бюро.       Адриан был сосредоточен на словах девушки. Значит, Мари вчера была в полицейском участке. Жертвы не из списка, как она упомянула вчера.       — Ты думаешь, что это сделал жнец, я прав? — скорее утвердительно произнёс Кревен.       Девушка глубоко кивнула, подтверждая.       — Ты тоже так считаешь? — осторожно уточнила Мари.       — Если вывод логичен, и всё указывает именно на него, то он верен. Пусть и невероятен, — уверенно проговорил Адриан. — Ты знаешь это лучше меня — твои слова.       Мари оживилась, что-то вспомнив.       — Адриан, — начала она, поспешно вскакивая с кровати. — Ты не выкинул одежду той девушки? Я хочу её осмотреть. Следов не было на теле, но она и не была раздета, когда её нашли.       — Только переоденься и позавтракай, — строго произнёс тот. Тон уж слишком напоминал наставнический. — Сомневаюсь, что ты вчера хоть раз нормально поела.       — Взялся меня воспитывать? — с сарказмом спросила жница. — Поздновато, не находишь?       — В самый раз, Мари.       Теперь была очередь девушки смеяться. Конечно, не так оглушительно, но всё же. Адриан сидел с тёплой улыбкой на лице, в его глазах плясало веселье. Успокоившись, Мари с уважением на него посмотрела.       — Ещё кто кого учит человеческой психологии? — задорно пропела девушка. — Пять баллов, мистер Кревен.       — У меня хороший учитель, миссис Найтгейл, — в тон ей ответил жнец.       Девушка поняла, что таким жестом заботливого "родителя" он вывел из состояния, в которое её вогнало видение. Достойно похвалы и награды: выполнить просьбу.       Одевшись и позавтракав, Мари и Адриан направились в лабораторию. Мужчина выдал ей все вещи, которые были на жертве.       — Мне ещё нужно то, в чём её привезли, — рассудительно сказала девушка.       Гробовщик достал ткань, в которую было завёрнуто тело. И полотно, и одежда в некоторых местах были затвердевшими: кровь засохла и превратилась в плотную корку.       Снова вооружившись лупой, Мари разложила все вещи на полу и тщательно расправила. Опустившись на колени, жница долго перебирала ткани, пристально разглядывая, иногда поднося к свету фонарей. Но чем больше она работала, тем печальнее становилось её лицо. "Хоть бы что-то", — повторяла как мантру про себя девушка.       Осмотр занял больше времени, чем предыдущий. От наступающего отчаяния Мари несколько раз закуривала, пытаясь нащупать ещё какие-нибудь ниточки: её вера в успех текущего исследования таяла на глазах. Однако, через некоторое время, лавку огласил радостный крик. Всё то время, что жница изучала ткань, Адриан был в приёмной. Как только он услышал победоносный вопль, его лицо озарила сумасшедшая улыбка.       Мари "взлетела" с пола и взяла пинцет с медицинского подноса. Вернувшись на место, захватила инструментом обнаруженный волос. Он отличался по цвету от шевелюры девушки, которая стараниями Адриана уже была готова к погребению.       Жница ещё раз осмотрела его более подробно. Обычный человеческий волос. Средней длины. Единственное — его цвет не был совсем естественным: ярко-красный, больше алый. Разорвав его на две части, девушка поднесла одну из них к открытому пламени свечи и подожгла. В нос ударил запах палёного, но никакой другой реакции не последовало. Даже искры не возникло: цвет был, действительно, натуральным.       — Что ты делаешь? — с интересом спросил из неоткуда появившийся жнец, стоя близко за спиной девушки. Та даже не вздрогнула: привыкла.       — Выясняю, натуральный ли волос, — рассеянно сказала она. — Натуральный, и не крашенный.       Мари повернулась к Адриану, который с улыбкой наблюдал за ней. В текущем девятнадцатом столетии немногие могли красить волосы да это и не было особо распространено. Но девушка не была так знакома с бытом лондонских дам.       — Скажи, пожалуйста, много ли ты встречал людей, — она продемонстрировала оставшуюся часть. — с волосами такого цвета?       Мари спросила чисто риторически. На это Адриан достал из своего балахона очки и надел их, на полном серьёзе рассматривая находку.       — Красный, совсем не рыжий, — сосредоточенно заключил он, переведя взгляд на девушку, и ответил на заданный вопрос. — Лишь двоих, одного из которых ты прекрасно знаешь. Ты с ним сталкивалась.       Мари непонимающе на него уставилась. С немногими в Лондоне она имела честь общаться. В основном это были продавцы, к коим ходила за провиантом. Кузнец, который занимался ишаком, возившим повозку Гробовщика. Или безутешные посетители похоронного бюро. В Департаменте тоже…       Тут глаза жницы распахнулись. Красные волосы. Жнец. Грелль Сатклифф. Она резко вскинула взгляд на Адриана.       — Но этот — человеческий, — продолжил он, одной фразой остудив пыл девушки. — Жнецы не страдают выпадением волос, — уже насмешливо.       — Ты сказал "двоих", — не обращая внимание на последнюю реплику, продолжала гнуть свою линию Мари. — Кто второй?       — Вторая. Она была вчера в лавке вместе с графом. Мадам Рэд. Родная тётя Сиэля Фантомхайва по материнской линии.       Отложив пинцет, Мари взяла жнеца за рукав и повела на кухню. Там она усадила его на стул и с видом матёрого следователя потребовала:       — Расскажи о нём.       Его губы были растянуты в обыденную улыбку, но от глаз Мари не укрылась некоторая натянутость: прослеживающийся изгиб затаённого горя.       — Пожалуйста, — более мягко добавила она.       Видимо, история не радужная. Кревен обычно никого не пускал к себе в душу. Исключением была Мари. Потому берегла своё место в сердце Адриана, лишний раз не влезая с расспросами. Но, возможно, ему был также дорог кто-то ещё, раз он так реагирует на незамысловатую, на первый взгляд, просьбу. Мужчина опустил голову и монотонно начал говорить.       — Род Фантомхайв очень древний. Его знают во всей Англии. Чета родителей юного графа лишь укрепила свою благородную ветвь. Винсент Фантомхайв основал фабрику игрушек и сладостей, популярную во всей стране и за её пределами. Их благотворительные проекты всегда славились открытостью для всех без исключения. Но это лишь фасад, — Кревен приподнял голову, смотря словно внутрь себя. — Их род известен так же, как «Проклятые дворяне», или «Дьявольские дворяне». Его представители всегда занимали пост, скрытый от взглядов других — Цепные Псы королей, которые сами стоят во главе теневого мира страны. Политика, убийства, торговля — они контролируют всё в угоду правительству. Из-за этого Винсент и его жена, Рейчел, были убиты почти три года назад. Их сын, Сиэль, так же считался умершим, но вернулся меньше, чем через год после трагедии.       Адриан поднялся и присел на край стола, теперь прямо смотря на девушку. Мари внимательно слушала жнеца и не перебивала. Чем больше мужчина говорил, тем лучше Мари понимала юношу, про которого попросила рассказать.       — Я отслеживал его судьбу по книгам. Тогда, после смерти родителей, когда Сиэлю было десять лет, он попал в общество религиозных фанатиков. Я не буду тебе говорить, что с ним там делали.       Мари поспешно кивнула, понимая, о чём говорит Адриан: случаи были и в её практике. Уже тогда она еле сдерживалась от того, чтобы не разорвать ублюдков на куски. Насилие, надругательства, голод, пытки — всё, на что способна больная неуёмная фантазия безумцев, требующая выхода.       — Он нашёл выход. Ребёнок смог призвать помощь, которая и к зрелым людям не всегда приходит, — девушка не совсем понимала, отчего слегка повела головой, и жнец с готовностью пояснил. — Призыв демона дорогого стоит. Потеря души, блуждание во мраке, потеря себя — слишком слабые слова, чтобы описать это.       Конечно, Адриан рассказывал ей об этих существах во время уроков. Как, порой, они досаждают жнецам. Известно ей было и об ангелах. Однако ей не доводилось встречаться ни с одним из этих существ. Тогда, когда он говорил об этом, Мари замечала, что он тщательно подбирает слова, словно боится сказать лишнего. Жница связала этот нюанс запретом, который сама же установила в стародавние времена. Интересно было узнать больше, но понимала, что ещё не время.       — Месть в обмен на душу. Таков был его выбор, — продолжил жнец. — Демон стал его дворецким и хранителем. Я вижу, как слуга изменился со времени первой нашей с ним встречи. Мы знаем природу друг друга, но не подаём виду. Сиэль не знает о том, кто я на самом деле, — тут Мари тепло улыбнулась жнецу.       — Интриган, — мягко произнесла она.       — Не без этого. Мальчику и так досталось. Он всё узнает в своё время, если так случится.       — Ты тепло к нему относишься.       — Его отец был мне дорог, — с лёгкой грустью сказал Адриан.       — А когда ты... в первый раз встретился с ними? С Фантомхайвами.       Адриан замялся, и Мари это чётко увидела. Хотя по внешнему виду жнеца нельзя было этого понять. Но такой взгляд жнеца она знала. На уровне подсознания, но знала.       — Женщина? — тихо и робко предположила девушка. Кревен посмотрел на неё, будто хотел ответить, но в последний момент отвёл взгляд. — Можешь не говорить. Думаю, я догадалась.       — Спасибо, — облегчённо и тепло обратился к Мари, всё-таки посмотрев на неё. В его глазах плескалось чувство, похожее на вину.       Тут уже Мари не выдержала и решила ответить откровенностью на откровенность. Взяв стул и поставив напротив жнеца, она присела на него. Жница положила ногу на ногу и скрестила на груди руки.       — Позволь тебе ответить так же честно, — просительно обратилась к мужчине девушка. — Вернее, сказать то, что думаю.       Адриан заинтересовано на неё посмотрел, ожидая дальнейших слов.       — Я не помню всего. Лишь прошлую жизнь, а также, что были и другие. Я их не знаю. Только сам факт того, что они были. Помню начало своего пути, вернее тебя, — произнося это, Мари старалась разобраться в себе. Увидеть в тумане воспоминаний ориентиры, если говорить образно. — Ты был другим. Мы были другими. Близкими. Возможно, любовниками… — девушка выразительно посмотрела на Адриана. В глазах того красноречиво читалось согласие. — Ясно, — трактовала Мари и продолжила. — Но прошло чертовски много времени.       — Больше двадцати веков, — тихо подсказал жнец.       — Значит, правильно: чертовски много времени... — ошарашенно заключила она, но быстро взяла себя в руки. — Ты был в конце каждой из моих жизней, насколько я чувствую. Прошлая смерть — тому доказательство. И я убедительно тебя прошу...       Мари поднялась с места, встала напротив Адриана и взяла его за руки, несильно сжимая и смотря прямо в глаза.       — Очень прошу... Не надо горевать о прошлом. Не надо себя винить, что ты полюбил другую. Не смей винить себя за "предательство", — Кревен шокировано смотрел на неё, не смея оторвать взгляда. — Я вижу твою душу, как и ты мою. Тебя гложет вина, — подтвердила его догадки Мари. — Мы оба стали другими. Я не знаю всего, о чём тебя просила давно, и что ты обещал исполнить, но помни: береги себя, несмотря ни на что.       Девушка отпустила его руки и крепко обняла, вжимаясь лицом ему в шею.       — Я продолжу бороться, — прошептала ему на ухо тихо и сакрально для обоих. — Но не ценой твоей жизни. Ты стал мне родным, и это навсегда.       Адриан после этих слов ответил на объятия, крепко сжимая жницу в ответ. Они простояли так некоторое время. Девушка, посредством обретённой магии, старалась успокоить Кревена: эмоции бурлили в нём. Также она чувствовала и его облегчение, которое постепенно сменялось умиротворением. Его хватка стала крепче.       — Не надо меня душить, — еле произнесла девушка, несильно барабаня ладонями по спине жнеца.       — Ты права, — уже со смехом произнёс он. — Мне без тебя будет скучно, — и отпустил.       Мари отстранилась от Адриана, шутливо и несильно толкнув его в грудь. Очередной приступ хохота охватил дом. Жница про себя тихонько радовалась, что этот разговор состоялся. По крайней мере, для этой жизни их роли были определены.       — Ладно, — продолжила Мари, после того как жнец успокоился. Его глаза сияли просто неприличным счастьем. — С этим разобрались. А что ты знаешь об этой мадам?       — Хи-хи, ты думаешь, это она? — легко спросил Адриан.       — В зависимости от того, что ты можешь сказать, — в тон ему ответила девушка. — Но, пожалуй, отвечу "да".       — Как же насчёт твоей версии, что это жнец?       — Кто тебе сказал, что они не могут работать в паре? — заговорщически, даже шипя, вопросила жница.       Сейчас она больше напоминала хищницу, взявшую след. Её зацепило имя этой женщины. Видение, что пришло к ней сегодня, было из будущего. То не было её фантазией: слишком реально всё происходило. Жертва и двое неизвестных. Тот женский силуэт в красном. Совпадение? Проработав пять лет "в поле" уже перестаёшь верить в подобное.       — Как я уже сказал, она — родная тётя графа, — с улыбкой начал Адриан. — Светская львица, известная, как Мадам Рэд. Её полное имя Ангелина Дюллес. Достаточно знаменитый, — тут он сделал паузу, отвечая девушке её же заговорщическим взглядом. — врач.       — Бинго! — довольно шепнула Мари. — "Рэд" — потому, что одевается во всё красное? — лишь для протокола произнесла она, уже зная ответ.       Адриан понял и только кивнул в ответ.       — Твоя первая профессия тебе подходит. Талант тоже имеется... — довольно произнёс жнец.       — О чём ты поспешил сообщить Уильяму, — прервала его девушка.       Кревен тихо посмеялся, таинственно смотря в ответ. Уроки Мари не прошли даром: он понял, что она не сможет выполнять просто работу жнеца. Ей необходим был "свежий воздух". Что-то, что вмешивалось бы в будничную рутину обычных обязанностей сотрудника Департамента. Вопреки своему отношению к Спирсу, встретился с ним, рассказав о Мар и заявив о своём над ней патронаже. Уильям, конечно, принял это к сведению. Начальник лояльно, если не подобострастно, относился к Легендарному.       — Похоже, скука неотъемлемая часть существования бессмертных.       — Развлечение и смех — единственное, что имеет для меня ценность, — довольно ответил Адриан.       Их слова друг другу всегда значили больше, чем те могут выразить. Они оба знали, понимали и дорожили этим.       Ещё немного поговорив ни о чём и одновременно о многом, девушка, с наступлением сумерек, отправилась в Центральный лондонский госпиталь. Ей надо было подтвердить лично имя врача жертв — не привыкла руководствоваться догадками, пусть и верными. Всегда нужны доказательства — железное правило, которому неотступно следовала.       Перед выходом, она истребовала у Адриана старый плащ с капюшоном. Он полностью закрывал фигуру жницы, делая неузнаваемой. Недолго над ним поколдовала. Отчего он буквально отталкивал от себя взгляды людей. Мари давно хотела попробовать нечто подобное, делала необходимые приготовления. Наконец, наступил случай, когда ведовство стало служить ей на пользу.       Проникнув незамеченной в хранилище дел пациентов, жница нашла необходимое. В очередной раз мрачно подивившись нерасторопности лондонской полиции, которая не разрабатывала этот след, Мари отправилась в Департамент. Да, она провела расследование, но самовольничать ей позволения Спирс не давал: необходимо было предоставить отчёт, или просто поговорить с начальником. Девушка всегда была верна субординации и требовала этого же от своих подчинённых в той, оставленной жизни.       Быстро составив небольшой отчёт, жница отправилась к Уильяму в кабинет. Время близилось к ночи. Диспетчер знала, что Спирс ещё будет работать: стремление к порядку являлось для него всем. Потому весьма удивилась, не застав его там.       Пребывая в озадаченном расположении, Мари отправилась в секретариат, где застала довольно-таки привычную картину: младший напарник Сатклиффа, Рональд Нокс, снова предпринимал попытки охмурить очередную девушку. Полюбовавшись на потуги Нокса, Мари подошла к воркующим и тактично кашлянула, привлекая внимание.       — Привет, Рон, — мягко поприветствовала коллегу жница.       У них было достаточно фривольное общение. Лёгкое и непринуждённое. В начале своей службы Нокс не обошёл своим вниманием и её, но жёсткий в своей тактичности отказ поставил любвеобильного жнеца на место. Рон не был глупцом, хоть и взбалмошным, как его старший напарник. Он по достоинству оценил ответ девушки, и они стали неплохими приятелями.       — О, привет, Ри. Мистер Зануда вроде дал тебе отгул? — с лучезарной улыбкой поприветствовал её. О другой представительнице прекрасного пола он на время забыл, и в этом был весь Нокс.       — Угу. Мне надо ему кое-что сообщить. Видел его?       — Видел. Минут пять назад влетел злобной фурией сюда, что-то брякнул и понёсся дальше.       — Ты про Уильяма, что ли? — весело спросила девушка, но почему-то такое описание Спирса немало её растревожило. Что случилось с этим айсбергом, раз он так себя повёл?..       — Ну! Я сам чуть в осадок не выпал. Но не надолго, — он повернулся обратно к секретарше. — Такая красота и мёртвого поднимет, — подмигнул ей Рон и очаровательно улыбнулся.       Мари уже не обратила на это ровным счётом никакого внимания, хотя обычно насмешливо фыркала на такую манеру Нокса общения с девушками. Она сосредоточилась на этом чувстве волнения, что закралось в неё. Очень похожее на то, когда остаёшься в темноте, зная, что рядом есть некто. Враждебный и незримый. Оттого ещё более страшный.       — Спасибо, Рон. До встречи, — ровно произнесла она, как на автомате.       — Не за что. Обращайся, — весело крикнул он вслед удаляющейся жнице.       Пройдя по светлому коридору, словно в никуда, девушка резко остановилась, как если бы наткнулась на невидимое препятствие. Мари подняла глаза. Перед ней был длинный светлый проход, оканчивающийся в конце дверью в один из многочисленных кабинетов. Медленно переведя взгляд сначала направо, затем налево, она увидела развилку коридоров. Никого из сотрудников не было ни видно, ни слышно — только светлые стены, вереница дверей и пустое одиночество.       Словно вторя апатичным мыслям жницы, рассеянный по пространству свет начал меркнуть. Светлые стены степенно темнели и беззвучно трескаться. По их поверхности пробегали трещины, образуя прямоугольники. Сами стены приобретали ржавый, вернее, кирпичный оттенок. Краем глаза она увидела тёплый отсвет и повернулась к его источнику. Перед ней высился самый обычный уличный фонарь, каких в Лондоне количестве. Настороженно оглянувшись, Мари снова увидела знакомый перекрёсток. На лице чувствовалось холодное прикосновение. Рассеянно поднеся к щеке руку, жница ощутила воду. Подняла голову, и на лицо сразу упало ещё несколько капель. Дождь.       Внезапный женский крик заставил Мари посмотреть прямо перед собой, на миг погружаясь в эхо слышимого ужаса.       Как только его отзвук стих, перед жницей вновь распростёрся светлый коридор Департамента. Без каких-либо признаков изменений.       Быстро поняв случившееся и сбросив с себя оцепенение, Мари откинула полу плаща и решительно взялась за ручку меча, служившего ей порталом в город. Моментально оказавшись на крыше, огляделась. Дождь уже прошёл, оставив поверхность крыш блестеть в свете вышедшей из-за облаков луны. Район Уайтчепел... тот, где нашли большинство жертв Потрошителя.       До её слуха донёсся отголосок скрежетавшего звука вдалеке, похожего на пилу. Слабый, но различимый. Развернувшись в ту сторону, Мари стремглав ринулась по крышам, стараясь не поскользнуться на мокрой поверхности. Звук торопливого стука каблуков разносился по округе. Тенью жница перелетала через улицы, но никто из людей не смог бы её увидеть: плащ скрывал своего обладателя.       Рёв внезапно прекратился, но Мари уже была на знакомой ей по видениям улице. Остановившись, жница расслышала знакомый, монотонный голос Уильяма за углом кирпичного дома. Начальник чеканно и размеренно зачитывал список нарушений. Выдохнув, Мари прошла вдоль торца здания и встала в начале переулка. Капюшон отбрасывал тень на лицо, но она могла видеть всё, что происходит в нескольких шагах впереди.       Диспетчер Сатклифф, судя по необычно алой шевелюре, лежал на мостовой у стены. За ним стоял Спирс, поклонившись высокому молодому человеку. Тот был весь в крови, которая окрашивала некогда приличный костюм. Похожий могли носить только слуги: опрятный, но не такого благородного кроя, как у лондонских джентельменов. Человек посмотрел на "новоприбывшего" и нахмурился. Видимо, Уильям, заметив изменения выражения лица собеседника, оглянулся в сторону направления его взгляда.       Мари кивнула начальнику в знак приветствия. Она перевела взгляд дальше в переулок. Там, преклонив одно колено, сидел мальчик. Он смотрел вниз перед собой на чёрное пальто, прикрывавшее труп женщины: из-под ткани виднелись края красной одежды и макушка с красными же волосами. Мадам Рэд.       Услышав, что жнец и дворецкий замолчали, он вскинул голову и посмотрел на них. Один его глаз оказался скрыт чёрной повязкой. Другой — чистого синего цвета, полного усталости. В его глубине Мари увидела и боль, и внутренний стержень этого юноши. Паренёк был сильным и одновременно беззащитным.       Такой была она когда-то в детстве. Потерянной, но не сломленной. Она задержала на нём взгляд чуть дольше.       Мари интуитивно поняла, что это сам граф Сиэль Фантомхайв. Тринадцатилетний подросток, вынужденный стать взрослым преждевременно. А этот окровавленный "человек" — демон и дворецкий этого юноши.       От рассмотрения её отвлёк голос Спирса, холодный и бесстрастный, с едва уловимыми тёплыми нотками: те мельком проскальзывали, когда они общались.       — Добрый вечер, миссис Найтгейл. Вы вовремя.       Мари подошла ближе к начальнику, снимая капюшон. Рыжие волосы, как всегда зачесанные на одну сторону, волной спустились к талии. Краем глаза она увидела изумление на лице юного графа, когда он, наконец, смог её увидеть. Но то было лишь на мгновение. Отчего слегка усмехнулась столь осторожной выдержанной эмоции юноши и обратилась к начальнику, попутно кивая в приветствии остальным присутствующим.       — И Вам доброго, мистер Спирс. Боюсь, что всё-таки задержалась, — обычным глубоким бархатным голосом поздоровалась девушка в ответ.       Она откинула полу плаща, из-за которой показалась ручка одного из мечей, прикреплённого к набедренному ремню, и достала папку с отчётом для Уильяма.       — Здесь материалы моего расследования, — и передала ему документы. — Надеюсь, будет не лишним.       — Не будет. Благодарю Вас, миссис Найтгейл. Прекрасная работа за столь короткий срок, — сказал начальник, быстро пробегая по строчкам. — Сегодня мистер Сатклифф намеревался совершить ещё более тяжкое преступление. Вдобавок ко всему остальному.       Мари поняла о чём речь. Самым страшным проступком, который мог совершить жнец, было раскрытие внутренней информации: будь то дата предстоящей смерти, или факты о жизни одного человека другому. Служебное взыскание следовало тяжёлым и неприятным. Она посмотрела на нокаутированного жнеца и перевела обличительный взгляд на демона.       Конечно, Уильям не мог нанести такие удары: совершенно не его стиль. А вот демон бы с удовольствием. Особенно, если интересы двух сторон, как говорил Адриан, столкнутся. Так, видимо, и произошло.       Дворецкий, в свою очередь, с изучающим, сдержанным интересом смотрел на девушку. Он не мог знать, кем она является. В плане полярности, или природы энергетики, Мари — "закрытая книга" для любого существа. Для него девушка хоть и не была жнецом, но определённо потусторонним существом. "Интересный субъект", — подумала про себя жница, смотря на мужчину в ответ. — "Необычный демон".       В это время Уильям взял Грелля за волосы и начал оттаскивать в противоположную от остальных сторону, недовольно приговаривая "о проблемных сотрудниках, которые всякий раз заставляют сверхурочно работать". Мари отвлеклась от визави на бухтение начальника и легко усмехнулась. Демон так же перевёл взгляд на удаляющихся, с грациозной меткостью кинув в их сторону косу.       — Прошу прощения, полагаю, это Ваше, — произнес с улыбкой дворецкий.       — Да, спасибо. Всего наилучшего, — равнодушно и быстро ответил Уильям, без усилий поймав двумя пальцами косу за лезвие, и намеренно уронив её на диспетчера. Тот охнул от удара.       Когда Спирс исчез, Мари ощутила странное оцепенение и обернулась к графу. Юноша так и следил за девушкой. Она подошла к нему и присела напротив, скопировав его позу. Одновременно жница улавливала настроение демона, стараясь лишний раз его не провоцировать: отступить, если тот разнервничается.       Девушка медленно протянула руку к мальчику и неощутимо убрала прядь сизых, чуть влажных волос с неприкрытого повязкой глаза. Взглянув в него, Мари осторожно погрузилась в транс, переживая его жизнь и проходя по струнам эмоций, которые резонировали с её. Как оказалось, отклик совпадал не в полной мере...       Беззаботное детство. Радость. Счастье. Любовь к родителям.       Затем страх. Непонимание. Потерянность. Бессилие. Ужас.       А уже потом злость. На себя, на свою слабость, на мир.       Самыми недавними эмоциями предстала апатия, сменившаяся спокойствием. Уверенность в своих силах. Поддержка другого существа. Хладнокровие. Путь к цели. Жажда мести с элементами игры на поле жизни. Усталость.       Мари поймала себя на стремлении подарить покой этому юноше. Веру в свои силы и в свои замыслы, которую пытались уничтожить в столь сильном молодом человеке. Веру в себя. Под воздействием мягкой и тёплой волны Сиэль прикрыл глаза, чувствуя себя... в безопасности.       В этом время девушка услышала шаги и уже хотела отстраниться, но вмешался сам граф. Он вскинул ставший твёрдым взор на мужчину позади незнакомки и остановил демона, уже приготовившегося защищать своего господина:       — Спокойно, Себастьян. Всё в порядке.       В спину Мари ударила волна кристального негодования нечистого. От этого чувства и от того, как граф обратился к дворецкому, жница позволила себе слабо усмехнуться, по-прежнему смотря на мальчика. "И кто здесь пёс?..", — иронично подумалось ей.       — Они гордятся Вами, граф, — тихо обратилась к Сиэлю Мари, смотря прямо в глаза уверенно и спокойно. — Но Вам не нужно одобрение. Ничьё. Вы сами выбираете свой путь. Это единственно верное решение. Всегда.       Сиэль ошарашенно уставился на девушку. Услышал, что незнакомка говорила о его родителях. Зелень глаз визави была наполнена теплом и невероятной нежностью. Заставший врасплох шок уверенно сменился покоем, словно сам взгляд выводил из ступора. Уголки губ графа немного приподнялись, в призрачном намёке на улыбку. Демон недоуменно наблюдал совершенно необычную картину и, в особенности, немыслимую реакцию господина.       Поняв, что к тому, что сказано, нечего добавить, Мари поднялась и повернулась к мужчине.       — Вольно, мистер дворецкий, — насмешливо обратилась к нему жница. — Никто из присутствующих на графа не покушается. Кроме одного...       Мари намеренно не договорила: все и так понимали отсылку. Внутри демона девушка уловила злорадство и полное согласие, заставившее удовлетворённо улыбнуться. Пройдя несколько шагов вперёд, она ненадолго приостановилась.       — Доброй ночи, господа, — с вежливой доброжелательностью.       Затем продолжила путь, завернув за угол, и отправилась в Департамент.       По прибытии на место, Мари пошла в кабинет к Спирсу. Разнос Сатклиффу обещал быть грандиозным. Слыша голос Уильяма за дверью, она тихонько, даже осторожно постучала ноготками.       — Войдите, — такой стали в тоне начальника она давно не слышала.       Зайдя в кабинет, жница увидела Грелля, сидящего на диване и подпиливающего сломанные ногти. Он хмурился. Весь вид диспетчера выражал детское недовольство. Смотрелось несуразно виду: лицо с синяками, струйки крови из носа, грязная и рваная одежда. Впрочем, другого от Сатклиффа можно было и не ожидать. Его бензопила лежала рядом со столом Уильяма.       — Миссис Найтгейл, у меня к Вам будет ещё одно поручение. Иначе мы рискуем окончательно потерять одного диспетчера, — продолжил морозно Спирс.       Не нужно было анализировать, чтобы услышать спрятанное за казалось бы ровным тоном: педантичный начальник еле сдерживается, что удаётся из последних сил. Его выдержка была не менее знаменитой, чем сам Легендарный жнец. Мари с внимательной готовностью смотрела на него, ожидая дальнейших указаний.       — Мистер Сатклифф поступает в Ваше полное распоряжение, — не смотря на жнеца, Спирс лишь указал на него своей косой. — Прошу Вас переехать к нему и следить за ним неустанно. Разрешаю применять силу, если необходимо, — увидев зарождающий протест девушки, Уильям продолжил. — Разбирательство с руководством ещё впереди.       Мари не была против, но чувство того, что "напросилась", её не покидало. Хотела разнообразия — получай, называется. Грелль не был "тяжёлым" жнецом, вовсе нет. Однако его чрезмерная активность и любвеобильность порой выводила из равновесия. Как знала девушка, сам он был общительным и интересным, если не брать в расчёт его наигранное жеманство.       — Он лишается служебной самостоятельности, подчиняясь Вам, и своей косы, которая была получена им без моей санкции.       Тут уже не выдержал Сатклифф.       — Как ты можешь, Уилли?! — взвизгнул он, морщась от боли: Себастьян, очевидно, постарался на славу.       Грелль подлетел, насколько позволяли увечья, к столу, где стоял Спирс. В последний момент, может, из-за ран, не удержался и упал на колени. Или в попытке очередного спектакля, что было точнее.       — Это же моя любимая коса. Ты такой жестокий... — дальше речь жнеца напоминала мурлычущего кота, просившего ласки. — Мне так это нравится. Такой неприступный и холодный. Такой... Ты можешь взять всё, если захочешь. Хоть всего меня.       Глаз девушки понемногу начинал дёргаться от обилия "соплей". Она прекрасно видела, что это игра, но лишь отчасти. Грелль, действительно, тепло относился к своему начальнику. Уильям ему искренне нравился, однако по-другому выказать свою симпатию не мог. Только вот таким образом. Для неприступного Уильяма подобные выступления представляли собой не больше, чем очередные сцены неуравновешенного диспетчера.       — Мистер Спирс, позвольте поговорить с мистером Сатклиффом, если Вы уже приняли решение, — сказала Мари, выразительно посмотрев на Спирса.       — Да. Диспетчер Сатклифф, пройдите с миссис Найтгейл, — Грелль грустно взглянул на девушку, напоследок состороив щенячьи глазки начальнику.       — Ну, Уилли, я...       — Пока вы свободны, диспетчер Сатклифф, — устало прервал очередную тираду Уильям, и в тоне жница уловила надсадное облегчение, что диспетчер на время перестал быть его головной болью.       Мари подошла к Греллю и взяла его за край красного плаща, дёргая на себя. Тот нехотя поднялся и отправился за девушкой, уже стоящей на пороге кабинета Спирса.       В тишине диспетчеры прошли по коридору до кабинета жницы. Она открыла дверь, пропуская своего нового подопечного внутрь. Грелль зашёл и тяжело плюхнулся на диван. Он бывал в её кабинете: иногда, что бывало крайне редко, они работали вместе. Мари сама часто здесь находилась и обустроила здесь всё по своему вкусу.       Слева место занимали небольшая тумба и стеллаж-шкаф, наполовину заполненный ее любимыми книгами и отчётами, а на другую — сменной одеждой. За спинкой кресла, выполненного в бежевых тонах, высилось большое окно: благодаря ему она и выбрала этот кабинет — свежий воздух был ей жизненно необходим. Вдоль другой стены расположились подвесные полки с дорогими девушке вещицами, взятыми с собой из "прошлой" жизни, удобный просторный диван с небольшими яркими подушками и маленький журнальный столик перед ним. На полу лежал ковёр с интересным геометрическим рисунком, не слишком ярким, лишь подчеркивая уют и в то же время сдержанную лаконичность всего помещения.       Издали осмотрев Грелля, она подошла к тумбе и достала из неё небольшую аккуратную аптечку. Затем направилась к Сатклиффу и села рядом, раскладывая на столике необходимое. Регенерация у жнецов была быстрой, как и у самой Мари, которую она получила с новыми силами. Однако стоило привести жнеца в относительный порядок.       Девушка намочила ватку жидкостью, которая убирала синяки, и повернулась к диспетчеру.       — Грелль, повернись ко мне, пожалуйста.       Тот выполнил просьбу, и Мари начала аккуратно стирать кровоподтёки и начавшие проявляться тёмные пятнышки. Коллега прикрыл глаза от бережных движений.       — Зачем он так со мной, Ри? — тихо проговорил он. — Я же ему ничего не сделал.       — Уверен? — немного помолчав, стараясь подобрать правильные слова, ответила девушка.       От этого вопроса Грелль открыл глаза и посмотрел на неё. Недоумение сменилось пониманием.       — Но я же его...       — Я знаю, Грелль. Но с упорством идиота продолжаешь ломать комедию. Может стоит попробовать как-то по-другому привлечь его внимание?.. Сначала, к примеру, стоило бы изменить изначальное отношение к тебе.       — Тебе легко говорить. На словах-то всё просто! — возмущённо ответил он.       — Согласна, спорить не о чем. Но ты не можешь отрицать, что доля правды в моих словах есть.       Молодой человек задумался, а Мари продолжила вытирать лицо: кровь уже начала подсыхать и требовалось больше усилий.       — Сейчас ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Этот демон неплохо постарался.       После этих слов диспетчер оживился, подскочил с места, напрочь забыв о стараниях жницы, и, размахивая руками, быстро начал тараторить.       — Ты же видела, какой он! Ах, Бесси** такой лапочка. Не могу пройти мимо такого мужчины!       Грелль продолжал лепетать о новом знакомом, рассказывая, как первый раз его увидел в особняке графа Фантомхайв, и пропал в страсти. Мари слушала его и сопоставляла с тем, что видела. Демон, как ей показалось, действительно, не совсем обычный. Да и Адриан говорил о нём достаточно уважительно. У девушки не было опыта общения с этим родом существ, так что предпочла положиться на того, кто с ними когда-то воевал, и на свои ощущения, когда встретила его сегодня.       —... и всё он рядом с этим мальчишкой, который не может оценить его по достоинству. Представь его в красном... Ммм, Дьявол во плоти.       От последней фразы Мари вздрогнула. При слове "Дьявол" её ощутимо покоробило, но постаралась заглушить неясный порыв и сменила тему.       — Понятно, герой-любовник. Хватит рисовать любовные треугольники, — натянуто иронично прервала жнеца Мари. — Отправляйся домой, а завтра я к тебе приду.       — Уилли же сказал, что ты должна ко мне переехать. Мне хоть будет не так одиноко осенними вечерами...       — Ты действительно хочешь, чтобы я к тебе переехала? — насмешливо спросила девушка.       — А ты хочешь нарушить приказ моего Уилли?!       Девушка лишь рассмеялась на обиженную реплику жнеца. Она понимала, что за этой просьбой стоит не простой каприз, и Грелль был одиноким. Впрочем, они всегда общались достаточно дружелюбно.       На тех немногочисленных сменах, когда Мари только предстояло стать жницей, они периодически оба позволяли себе секретничать о Департаменте, сотрудниках и разных слухах. Как будущему диспетчеру, девушке было интересно знать, что происходит. Конечно, она делала скидку на некую преувеличенную Греллем оценку коллег или их взаимоотношений. Несмотря на это, его суждения, как она потом выяснила, были очень даже верными. Да, он был "красным торнадо". Жница порой Сатклиффа называла про себя "укушенным бесом", что после сегодняшней встречи с Себастьяном стало, фактически, буквальным определением Грелля.       В то же время он был общительным. Старался легко ко всему относится, что Мари считала очень мудрым — не каждому дано. Драматизированием ситуаций Грелль занимался исключительно на публике. Серьёзность не была ему чужда. Работа ему нравилась, а составление отчётов любого может довести до состояния кипения.       — Давай ты подумаешь до завтра и мне скажешь. Не думаю, что ты хочешь, чтобы я за тобой ходила, как за неразумным ребёнком.       Мар, в самом деле, не хотела брать на себя роль "воспитателя". Наблюдать можно и издали, в том числе и применяя магию. Грелль не был безответственным, отнюдь. Просто ему не доверяли, вот он позволял себе многое. Надсмотр девушки стопроцентной гарантии всё равно не даст, а вот подойти к проблеме с другой стороны, стоило попробовать. В конечном счёте, он прекрасно справлялся с основными своими обязанностями: она видела, как он умеет работать.       — К тому же, на переезд я сейчас уж точно не способна. Хотелось бы отдохнуть. Последние ночи я особо не спала.       Тут Грелль посмотрел прямо в её глаза.       — Прости, Ри, — тихо начал он, но Мари прервала излияния.       — Не стоит. Любовь дело такое... неоднозначное. К тому же, жалеть о прошлом не слишком конструктивное решение, — спокойно произнесла она.       Лицо Сатклиффа выражало сильное удивление словами девушки. Она не сказала того, что наговорил ему Уильям, когда силком притащил в Департамент. Спирс не знал всего да и не хотел. Ведь из-за Грелля пострадала работа, а это самый страшный грех в глазах начальника.       — Как ты догадалась? — с тихой настороженностью спросил диспетчер.       — Хм, ну, если бы ты хотел просто убивать, зачем тебе нужна была бы Ангелина? Не нужна, — Мари сделала паузу, в течение которой Грелль несколько секунд смотрел на неё, не отрываясь, а затем медленно кивнул. — Дальше, пойдём с другой стороны. Простая девушка тебя не заинтересовала бы, зная твои... неординарные предпочтения. Значит, она тебя чем-то зацепила, если ты связался с человеком, — жнец снова кивнул. — Следовательно, она тебе понравилась. С любовью, возможно, я перегнула. Но то, что ты ей симпатизировал, это однозначно. О ней говорить ничего не могу — не знаю. Уже не смогу узнать, — Грелль уже просто слушал. — А то, что ты её всё-таки убил, означает, что она тебя... очень сильно разочаровала, раз ты направил на неё оружие.       Жнец опустил голову, тяжело вздыхая.       — Повторюсь, что сделано, то сделано. В данном случае, к несчастью. Жалеть об этом нет смысла, — хладнокровно подвела итог жница.       Для многих такое звучало бы цинично, даже жестоко, но не для Мари. Она в это искренне верила. Жизнь её научила смотреть всегда вперёд. Лишний груз лишь замедляет шаг да и выкачивает и так невосполнимые порой силы. Однако, что парадоксально, он же заставляет идти дальше.       — Значит, будем ждать, какое мне будет наказание, — несколько твёрдо произнёс Грелль.       — Думаю, осознание своей ошибки, что выбрал неверный путь само по себе, отчасти, наказание. Никто не любит быть неправым. Другое дело, повторится ли это снова. В то же время последствия точно будут тяжелее, — тихо ответила Мари, а затем продолжила. — Постарайся отойти от этого. Я уж точно без сил.       Сатклифф посмотрел на Мари и быстро встал с места.       — Спасибо тебе. Жаль, что мы так мало общались. Было бы интересно, — спокойно сказал он и улыбнулся.       — Взаимно, Грелль. К тому же, Спирс даст нам эту возможность, — довольно сказала она, и жнец засмеялся.       — Ладно, иди отдыхай. Внешность для женщины — самое главное, а сон — лучший косметолог, — уже в своей манере весело пропел Грелль, кончиками пальцев изящно поправляя свои слегка растрёпанные волосы.       — Ну, если ты так говоришь, значит, точно так и есть, — с радостью согласилась девушка. — Пошла на "сеанс". Спокойной ночи, мистер Сатклифф.       — И Вам, миссис Найтгейл. — картинно поклонился ей жнец.       Посмеявшись над этим небольшим спектаклем, каждый направился по домам. Мари ещё постояла на крыше одного из зданий ночного Лондона перед тем, как отправится к Адриану.       Дело было закрыто. Всё разрешилось. Рутина обещала перестать существовать. По крайней мере, в ближайшем будущем. Присев на портик крыши, девушка закурила и задумалась. О том, что видела сегодня. Не только об убийстве, которое она не смогла предотвратить — не было такой задачи. Скорее, о новых знакомых. Сначала рассказ Гробовщика, а затем и встреча всколыхнули интерес девушки к увиденной необычной паре.       Как же тот юноша напомнил ей саму себя когда-то! Она чувствовала в нём родную душу. Дворецкий его оберегает, весьма искренне, что, вроде как, не похоже на демона. Конечно, это только начинает проявляться. Впоследствии, как она чувствовала, эти двое станут прекрасными партнёрами, а может и друзьями. Интуиция недвусмысленно намекала на этот сценарий. Да, демоны по выполнению контракта должны поглощать души, но кто сказал, что это непреложное правило? Она не могла и пока не хотела загадывать так далеко.       Так же она предполагала, что они ещё ни раз пересекутся. Гробовщик является информатором графа, как-никак. Мальчик связан ещё и с другими существами, помимо жнецов и одного демона. Потому представшая взору история не так проста, оттого более захватывающая.       Мари довольно оскалилась. Жизнь, действительно, будет занимательной. Она даже не могла предположить, насколько. Потушив сигарету, жница встала с портика и ещё раз окинула взглядом город. Красивый, с кровавой историей и, в то же время, величественный, как страна, сердцем которого он является. Развернувшись в сторону лавки, она лёгким бегом направилась домой. "Всё только начинается".