Sweating Bullets

      Небо затянулось пеленой туч. За окном стал накрапывать серый дождик, превращаясь в самый настоящий ливень с громом и молниями. По белым стенам палаты бежали тени от капель, стекающих по оконному стеклу. Вода стекала по листьям деревьев, освежая их зелень, раздавался мерный стук капель по крышам, весь город словно погрузился в сон, все здания стояли будто застывшие исполины. А дождь всё шел и шел… На кровати мирно спал человек. Рыжая копна длинных волос разметалась по подушке, темно-ореховые глаза закрыты, рот немного искривлен. Хитрый и коварный лис наконец-то попался. По прибытии он страшно сопротивлялся, поэтому теперь спал под немалой дозой снотворного. В кабинете рядом с палатой сидел его лечащий врач и изучал принесенные документы. Дэвид Скотт Мастейн   13 сентября 1961 (23 года)   Род деятельности: не установлено   Семья: не установлено       Собственно это всё, что было сказано про этого человека, но врач знал гораздо больше. Он был старым другом Дэйва. — Что же ты натворил… Джеймс сокрушенно покачал головой - А, главное, зачем… Хэтфилд Знал Мастейна со школы, а позже их пути разошлись. Джеймс стал психиатором, а Дэйв… Теперь Хэтфилд знал, кем. Убийцей. При осмотре Мастейна парень видел многочисленные порезы у него на руках, на груди, словно каждая жертва была отмечена. Но почему-то Джеймс не боялся подходить к нему. Казалось, что Дэйв ничего ему не сделает.       Хэтфилд глянул в маленькое окошко, выходящее в палату. Одеяло зашевелилось, рыжий проснулся и сел. Парень отошел от окна и поспешил к другу в палату. Открылась дверь и Мастейн увидел знакомую фигуру, уверенной походкой идущую к нему. — Зачем ты это сделал с собой? — спросила фигура. — Долго рассказывать. — А ты всё равно расскажи. — из белой пелены вынырнуло лицо Джеймса, и он сел рядом сел на кровать рядом с Дэйвом. — Это ты? — тот удивленно захлопал глазами. — Я. Как-то по разные стороны мы оказались с тобой. Зачем ты это делал? — Я не знаю. Я просто делал. В один день я просто почувствовал, что жизнь утекает из меня. И тогда… Но я не хотел! Зачем меня сюда?! Меня всё равно должны казнить за то, что я сделал, понимаешь?! Почему нельзя было запереть меня дома и дать дожить спокойно?! — Я бы мог помочь тебе. Сделать так, чтобы тебя оправдали. Но тогда… Тогда тебе придется жить здесь. Но именно жить. Я не буду твоим надзирателем. Буду просто другом. — Меня не оправдают. Никогда. Я стольких убил… И так жестоко… У меня руки по локоть в крови… — Есть один способ, ты понимаешь какой. Я тебя ничуть не боюсь. Ты побудешь здесь, а после тебя все забудут и мы отсюда уйдем. — Как это мы? — А ты думаешь, мне доставляет особенное удовольствие работа с психами? Честно говоря, когда я узнал, что тебя поймали и привезут к нам, я стал умолять, чтобы я следил за тобой. Ты ведь нормальный. Я знаю это. — А вдруг нет? — в глазах Дэйва на мгновение мелькнул страшный огонек, но тут же потух, словно не осталось ничего, чтобы он горел. — Для этого ты здесь. Проверим, но все же я всё ещё уверен, что ты нормальный, но не могу распознать, почему ты делал это… — А хочешь, правду скажу? — Скажи. — Я мстил. Это банально, но именно так. Я могу описать тебе каждое моё убийство, если ты захочешь. Эта месть так красива… — Но… Ты даже не сказал, за что… — За что? За то, что меня обвинили в том, чего я не делал! Я учился на последнем курсе института. В нашей группе жестоко убили парня. Его звали Дэвид Эллефсон. Я был с ним очень близок, он был моим лучшим другом. И я знал, кто это сделал. Но прежде, чем я успел что-либо доказать, все подумали на меня. А потом та мразь, когда стали искать доказательства, подставила меня. И мне никто не поверил. Меня хотели посадить за решетку за то, чего я не делал. Тогда я сумел спрятаться, но это была вечная обида. Я жил на грязном холодном заброшенном заводе, потому что в любой квартире меня могли найти, передвигался по ночам, ел, что мог найти, а всё почему?  Потому что мне грозило 20 лет, хотя я ничего не делал. Моя жизнь была сломана. — Как ты мстил? То есть я знаю как, но продробности. — На. — Мастейн вытащил из-под матраса спасенные толстые тетрадки. Здесь я описывал это. Не хотел забыть. Раз уж я всё равно преступник, то почему бы не веселиться по полной, не так ли? Парень помолчал и добавил: «Ты осторожней с ними. Не сойди с ума.» — Дэйв дьявольски улыбнулся. Джеймс нервно сглотнул. Он открыл самую первую страницу тетради, на которой стояла цифра 1. Она была нарисована так, словно с неё стекала кровь. Там, на титульном листе был рисунок, почти как фотография: на асфальте лежал человек, в голове топор. Лужа кроваво-красного цвета растекалась по листку и как будто поблескивала, словно она свежая. Казалось, что скоро ей не хватит простого тетрадного листка, и она кровавым дождем польётся тебе на колени. У Хэтфилда дрожали руки. Ему уже стало страшно. Мастейн продолжал слегка улыбаться.   На следующей странице аккуратным, красивым почерком было написано стихотворение. Ужасающее, но столь же прекрасное. Пусть мертвые из гроба встанут, К руке моей холодной припадут. Я армию бессмертную возглавлю, Чтоб излечить сей общества недуг. Чтоб не было покоя всем живым, Что знали обо мне так много. Несчастный! Стал я таковым. И в ад теперь им всем дорога. Меня не умолить слезами, Не изменить моё решение ничем. И не нужна расплата мне деньгами. Нужна мне только ваша смерть! Хэтфилд уже действительно боялся читать дальше. — Можно, я заберу это с собой? — Можно. За окном была уже ночь, а дождь всё продолжал стучать по крыше. Вместе Дэйв и Джеймс провели около двух часов, как оказалось. — Ты отдыхай. А я пойду. Мастейн только кивнул и лёг. Даерь тихо закрылась, и под тихий стук капель он медленно заснул.