Back to Black

Ссылку на треклист к части вы сможете найти в "примечаниях" в конце главы. Спасибо.

не знаю, чего вы ждете от этой работы, но это совсем не то простите

///

Track: Oh Wonder – All We Do Монстры были не под его кроватью – они были в его голове. Дмитрий Уран ///

Это совершенно нормально – всем телом ощущать невыносимое жжение во впадинах между ребрами, где от соприкосновения с холодным лезвием на коже расцветают созвездия порезов. Нормально – стирать колени в кровь и раздирать кожу на запястьях ногтями, чтобы избавиться от нестерпимого ощущения пустоты в области солнечного сплетения, где каждый день рождаются и умирают бабочки. Нормально – снова и снова сгорать дотла лишь для одного человека, в образе которого сосредоточены небо/звезды/весь чертов космос, и Гарри действительно чувствует, словно становится ближе к Кассиопее или Центавру¹, когда взгляд серых глаз, высеченных из айсбергов Северного Ледовитого океана, обращен в его сторону; чувствует, как преодолевает вторую космическую скорость² и выходит на орбиту Солнца при одном едва ощутимом тактильном контакте его вечно холодных пальцев с другими – изящными и отчего-то всегда теплыми – в многолюдных коридорах университета, вот только чертова гравитация вновь тянет его вниз и позволяет разбиться вдребезги, потому что Луи не замечает Гарри. И это становится причиной его постепенного, планомерного саморазрушения. Гарри пытается выдыхать накопившийся углекислый газ из легких, когда ночами разглядывает свои ладони сквозь прозрачную пелену слез, стекающих по впалым щекам, и при этом делает вид, словно все так и должно быть. Это нормально – кричать в пустоту и засыпать под пустые клятвы больше не прикасаться к лезвиям, находящимся в нижнем выдвижном ящике его письменного стола. Все в порядке. все ни черта не в порядке. Регулярное посещение психолога становится привычкой – безрезультатная трата времени, и Гарри до боли в суставах ненавидит приевшиеся «как ты себя чувствуешь?», неизменно повисающее в тишине, потому что мальчик умирает снова и снова, стоит Луи Томлинсону ответить на его улыбку не выражающим никаких эмоций взглядом, и это словно удар под дых – несколько секунд невесомости, остановка времени, когда каждую клеточку твоего тела начинает сотрясать дрожь, подобная тремору, постепенно выбивая из легких весь воздух и не позволяя вдохнуть вновь. Кислородное голодание/дезориентация/клиническая смерть. Все, что ты любишь, однажды убьет тебя. И временами Гарри просто хочется все бросить: избавиться от мыслей о чертовом Луи, продолжающем топить его в океане своих глаз; разорвать все нити, как-либо связывающие его с этой жестокой реальностью; сбежать от себя и от иллюзий, преследующих его на протяжении последних пяти месяцев, вселяющих в него слепую надежду только лишь для того, чтобы к концу дня сломать одним резким ударом в спину и с удовольствием лицезреть, как мальчик прогибается под тяжестью неба, взваленного на его хрупкие плечи, как позволяет себе проявить слабость и оставить еще один шрам под правой ключицей, обещая однажды вскрыть свою чертову грудную клетку и выпустить бабочек на свободу, чтобы они его больше не мучили.

*** October, 27 Track: The Weeknd – The Hills

Подобно коллапсу – единственное неверное движение, и произойдет разрыв матрицы. Гарри сжимает руки в кулаки/впивается ногтями в кожу/прикусывает губу до крови – делает все, лишь бы не утерять ту едва ощутимую связь с окружающим миром и не отдаться силам антигравитации. Вся концентрация превращается в пустоту, расщепляясь в воздухе на мельчайшие составляющие, и мальчик прикрывает глаза, каждым нейроном своего тела ощущая эти изменения в пространстве вокруг – голоса мгновенно стихают, уступая место давящей на ребра тишине, и время словно замедляет шаг, когда самообладанию студента приходит конец, и он позволяет страху раствориться в своей не циркулирующей крови. - Надо же. А ведь это был мой любимый свитер, – обволакивающий, выбивающий землю из-под ног голос раздается у самого уха мальчика, заставляя того боязливо распахнуть глаза и сделать неуверенный шаг прочь (словно бегство способно помочь ему). - И как прикажешь мне с этим разбираться? Гарри изо всех сил старается избежать зрительного контакта с человеком прямо перед собой, но момент благополучно упущен, и взгляд серых, отливающих серебром глаз пересекается с его собственным, вмиг выкачивая из легких весь воздух вкупе со способностью соображать. - Я… – мальчик пытается собрать себя воедино по кусочкам и преобразовать, наконец, все свои мысли во что-то членораздельное. - Я не понимаю, как это случилось. М-мне жаль, я не хотел… Вдох-выдох. - Ну, малыш, извинениями это пятно не выведешь, – парень указывает на свой испорченный свитер, чья ткань впитала больше половины содержимого кофейного стаканчика Гарри, когда тот, не справившись со своей нескладной координацией, опрокинул его на проходящего мимо третьекурсника. - С этим придется что-то делать, – обладатель вкрадчивого шепота не отводит пристального взгляда, продолжая исследовать им каждую эмоцию, отображающуюся на лице испуганного данной ситуацией мальчика, и все это до дрожи в коленях напоминает сцену из какого-нибудь малобюджетного сериала о проблемных подростках. Вдох-выдох. - Я з-заплачу тебе за причиненный ущерб и… - Думаю, у меня есть идея получше, – старший парень обрывает все попытки первокурсника избежать неминуемого, и в этот самый момент Гарри чувствует себя на несколько лет младше своего возраста, словно время в очередной раз решает немного развлечься и вернуть его в старшую школу, где, если ты слабый, то в одночасье становишься предметом насмешек и издевательств со стороны тех, кто смог отвоевать себе лидирующие позиции посредством обмана и насилия. Воздух в университетском кафетерии постепенно заполняется перешептываниями любопытных студентов, обступивших двух парней со всех сторон в надежде узнать, чем все это закончится, и дрожь сковывает каждый позвонок/мышцу в теле Гарри под напором переполняющих эмоций и невообразимого жжения от тяжелого взгляда, все еще намеренно прожигающего дыры в районе его выступающих ключиц. - Как тебя зовут, детка? – кожа плавится под чужим дыханием, едва осязаемо обволакивающим шею, и от этого возникает ощущение, словно все непроизнесенные слова застревают на полпути где-то в области солнечного сплетения, вырисовываясь на внутренней стороне легких. Гарри поднимает расфокусированный взгляд, и на какую-то тысячную долю мгновения ему кажется, словно это Луи. Словно это он стоит прямо перед ним, приподнимая уголки губ в неоднозначной полуулыбке и пристально наблюдая за каждым незначительным изменением в лице мальчика; словно это его руки почти неосязаемо касаются дрожащих от холода/страха пальцев, планомерно поднимаются все выше, скользя по локтевым сгибам к напряженным плечам; словно это его губы пересекают зону комфорта, аккуратно касаясь ушной раковины обездвиженного первокурсника посреди людного кафетерия, переполненного студентами, и тем самым стирая ко всем чертям границы дозволенного. - Гарри, – почти беззвучно проговаривает мальчик, даже не надеясь на возможность быть услышанным, однако парень перед ним улыбается еще шире, медленно проводя кончиком языка по своей нижней губе в каком-то лишь ему понятном жесте, и единственное, о чем сейчас способен думать Гарри, так это о том, что ему определенно точно не стоило идти сегодня на занятия. - Гарри, – тягуче-медленно произносит старший парень, чувствуя, как новое имя оставляет после себя горько-сладкий привкус, и буквально упиваясь этими ощущениями, возникающими внутри при виде такого испуганного ангелочка. - Кажется, я могу найти хорошее применение твоим пальчикам. Вдох-выдох.

*** Track: The Neighbourhood – Lurk

Гарри рассредоточен: он упускает из внимания тот момент, когда Уильям сжимает свою ладонь на его правом запястье так сильно, что завтра в области их контакта останутся темные пятна; не замечает, как они стремительно покидают студенческий кафетерий в сопровождении не стихающих перешептываний, пересекают пару лестничных пролетов вкупе с почти безлюдным коридором, в итоге оказываясь в уборной. Мальчик пытается привести свои мысли хоть в какое-то подобие порядка, силясь сфокусироваться на фигуре парня прямо перед собой и сообразить, куда бежать, но единственное, на что он способен в этот самый момент, – отступить, и студент неуверенно пятится назад под насмешливым взглядом серых глаз, пока его спина не упирается в стену. Вдох-выдох. - Ч-что ты собираешься делать? – тихо произносит Гарри, не узнавая собственного надломленного голоса, когда видит, как третьекурсник нарочито медленно приближается к нему, словно хищник, настигающий жертву, и параллельно с этим подхватывает подол своего свитера, пока не стягивает его полностью, оставаясь обнаженным по пояс. - Ну, не могу же я весь день ходить с этим пятном. Тебе придется немного поработать, малыш, – Уильям бросает свой свитер в раковину, не прерывая зрительного контакта с полностью обескураженным мальчиком, и ухмылка по-прежнему красуется на его лице. - Ты хочешь, чтобы я..? – первокурсник переводит рассеянный взгляд на свои дрожащие пальцы, пытаясь проследить за мыслями парня перед собой, и в этот момент все внутри него переворачивается – кажется, он действительно не сможет отделаться одними извинениями и платой за химчистку. Жар незамедлительно подступает к щекам Гарри, когда он делает несколько неуверенных шагов вперед и уже протягивает свои до сих пор трясущиеся руки, чтобы включить воду, как чужие – более сильные и грубые – моментально перехватывают все его попытки, впиваясь пальцами в бледную кожу, посылая напряжение в двести двадцать вольт вверх по позвоночнику. Мальчик испуганно смотрит на парня прямо перед собой, приоткрывая губы в немом вскрике, когда его тело вновь оказывается плотно прижатым к стене. Притупленная боль в запястье является доказательством того, что Уильям продолжает сжимать руку Гарри до хруста, удерживая ее над головой первокурсника, что отчаянно хватает ртом воздух и автоматически выставляет свободную ладонь вперед, в защитном жесте упираясь ею во все еще оголенную грудь студента. - Ты боишься меня? – голос вкрадчивый, с едва проступающей хрипотцой, и это заставляет мальчика инстинктивно поежится и откинуть голову, чтобы больше не чувствовать тяжелого дыхания, опаляющего его лицо. - П-пожалуйста, – умоляюще шепчет мальчик, пытаясь игнорировать жгучую боль, вызванную электрическими зарядами, что пронизывают каждую клеточку его тела, когда чужие горячие губы неосязаемо касаются кожи в области адамова яблока. - Не надо. - Скажи это, – рычит Уильям, перехватывая холодную ладонь, упирающуюся ему в солнечное сплетение, и резко припечатывая ее к стене сбоку от лица Гарри; губы на шее юноши исчезают, уступая место зубам, и мальчик жмурится, прикусывая язык, чтобы не закричать. - Я боюсь тебя, – шипит первокурсник, вздрагивая от пронзивших его в этот момент ощущений. Потеря самоконтроля. Вдох-выдох. - Послушный мальчик, – старший парень еще несколько мгновений любуется багровым пятном прямо над правой ключицей студента и хищно улыбается, видя пелену страха, постепенно затмевающую серо-зеленую радужку в глазах напротив; кончиком языка в очередной раз очерчивает контур пульсирующей венки, прорезавшей невинно-белую кожу на шее голубоватой линией, и наслаждается ответной дрожью. - Если не хочешь работать пальчиками, тогда мы с легкостью сможем найти применение твоим очаровательным губкам. Что скажешь? Гарри теряется в тщетных попытках высвободить руки из крепкой хватки Уильяма, продолжающего прижиматься к нему всем телом, и мальчик задыхается, теряя связь с внешним миром, потому что сейчас всего этого слишком много. - Я… Пожалуйста, – в уголках серо-зеленых глаз скапливаются слезы; первокурсник изо всех сил старается не поддаться слабости, продолжая извиваться под чужим напором, а старший парень упивается истязаниями юноши перед собой. Открытый. Невинный. Беззащитный. Этого мальчика хочется ломать – долго, мучительно, планомерно, не нарушая законов физики. Его хочется разрушать. - Не надо, – снова выдыхает Гарри, не смея открыть глаз. - П-пожалуйста, я не хочу. - Ты меня разочаровываешь, маленький, – Уильям вновь припадает губами к молочно-белой коже, очерчивая ими ярко выраженную линию челюсти. - Ну же, разве ты не хочешь немного развлечься, – опаляет горячим дыханием, наслаждаясь таким разбитым видом мальчика. - Луи об этом не узнает, – добавляет он, усмехаясь, когда глаза Гарри моментально распахиваются, пересекаясь с его собственными, и это подобно тому, как Карибское море встречается с Атлантическим океаном³.

Track: Conner Youngblood - MONSTERS

Вдох-выдох. - О чем я не узнаю? – устоявшуюся в холодном воздухе тишину прорезает ничего не выражающий голос, мгновенно отдаваясь тысячью эхо внутри черепной коробки, и в этот самый момент Гарри переводит взгляд за спину своего мучителя, где в дверях стоит абсолютно точная копия Уильяма, что все так же крепко прижимает его к стене. Вдох-выдох. Весь кислород в который раз за сегодняшний день покидает легкие мальчика, уступая место удушающему вакууму, и это сродни ожогу третьей степени или коллапсу сердечного клапана. - Что ты делаешь? – все так же безучастно интересуется Луи, закрывая за собой дверь, однако его взгляд теперь выражает нечто среднее между пренебрежением и гневом. - Опять насилуешь маленьких мальчиков в туалете? Решил взяться за старое? Вдох-выдох. Гарри не может отвести восхищенного взгляда от парня, направляющегося в их сторону, и сейчас он к чертям забывает обо всем на свете – центр Вселенной останавливается прямо перед ним. - Не лезь не в свое дело, Луи, я всего лишь хочу немного развлечься, – не оборачиваясь, проговаривает Уилл, при этом изучая каждое изменение в лице первокурсника, что пытается совладать со своим вмиг сжавшимся сердцем, продолжающим остервенело пробивать его грудную клетку. - Для таких развлечений существуют бордели, – голос Луи звучит холодно, отдаленно, будто на заднем плане, но сейчас это не имеет никакого значения: все произнесенные слова теряют суть для парализованного юноши, все еще лишенного возможности освободиться. - Отпусти его. Дыхание Уильяма становится более тяжелым, и Гарри каждой клеточкой своего тела может чувствовать, как кровь в венах парня напротив закипает, достигая температуры абсолютного предела, заставляя того медленно развернуться, разжав руки, тем самым высвободив онемевшие запястья мальчика, что тут же принимается потирать поврежденную кожу дрожащими пальцами. Лицо Луи не выдает ни единой эмоции, в то время как старший Томлинсон пылает от переполняющего его гнева. Уильям отчаянно ищет зрительного контакта с братом, который, в свою очередь, даже не обращает на него внимания, полностью вовлеченный в изучение маленького испуганного Гарри, не решающегося двинуться с места. - Иди, если тебе не нравится перспектива быть разложенным прямо здесь, – произносит Луи с интонацией, лишенной какой-либо эмоции и в то же время до боли в зубах наполненной холодом, при этом продолжая испепелять серыми глазами хрупкую фигуру мальчика. Гарри заторможено моргает, не чувствуя в данный момент абсолютно ничего и при этом ощущая весь окружающий мир каждой клеточкой тела, делая неуверенный шаг вперед, не прерывая безмолвной борьбы взглядов с человеком, в образе которого сосредоточена вся суть его жизни/все небо/каждая мельчайшая составляющая реальности, когда на его левое запястье, до сих пор скованное притупленной болью, вновь ложатся чужие пальцы. - Он никуда не пойдет, – голос Уилла проникает в межмолекулярное пространство воздуха, следуя законам диффузии⁴, и третьекурсник резко дергает не ожидавшего такого действия Гарри на себя, отчего юноша, словно марионетка, поддается напору, сталкиваясь всем своим корпусом с крепким телом старшего из близнецов, и его полный слез взгляд становится умоляющим. Податливый. Безвольный. Уильям заводит мальчика себе за спину, в одно мгновение обрывая их затянувшийся зрительный контакт, и позволяет себе посмотреть на Луи с неким вызовом в отливающих серебром глазах, одними губами проговаривая победное «твой ход». - Дважды повторять не буду, – плечи младшего Томлинсона мгновенно напрягаются, ровно как и линия его челюсти, опасно проступившая сквозь бледную кожу, и Гарри вновь забывает выдохнуть скопившийся углекислый газ из своих легких. - Пусти его, Уилл. Парень в ответ на опасно сжатые кулаки своего брата лишь ухмыляется, откровенно радуясь тому, что смог, наконец, довести его до точки кипения – еще немного, и необратимый механизм будет запущен. - Брось, Лу-Лу, не стоит так заводиться по пустякам, – слащаво-медленно произносит Уильям, проводя кончиком языка по пересохшим губам. - Малыш Гарри всего лишь возвращает мне долг за испорченный свитер. Правда, детка? – старший парень обращается к лишенному дара речи/дыхания мальчику, крепче сжимая его тоненькую кисть в своей ладони, и на секунду ему кажется, что он просто-напросто сломает хрупкое запястье одним нажатием. Юноша приоткрывает губы в немом вскрике, цепляясь пальцами за руку непреступного парня прямо перед собой, тем самым пытаясь ослабить стальную хватку; он видит, как Уильям хмурится, глядя на него сверху вниз, и это заставляет Гарри прикусить язык до появления еле различимого тремора в коленях, чтобы кивнуть непонятно кому, из последних сил сдерживая нахлынувший порыв эмоций, скопившийся в уголках его глаз.

Track: The Neighbourhood – Female Robbery

- Скажи, как тебе нравится наша маленькая игра, сладкий, – третьекурсник ловко скользит руками вверх от трогательных запястий, где уже красуются темные полосы, к плечам, заставляя Гарри сделать несколько шагов вперед, и так же стремительно встает позади него, прижимаясь грудью к напряженной спине, чувствуя ряд позвонков, упирающихся ему в торс; пальцы шатена проезжаются по выступающим ключицам, смыкаясь на тонкой шее, тем самым ограничивая доступ кислорода. Голова мальчика против воли откидывается назад прямо перед Луи, и он чувствует себя таким беспомощным, незащищенным, словно лишенным возможности управлять собственным телом, контроль над которым в этот самый момент находится в руках старшего Томлинсона, стоящего позади него и наслаждающегося взглядом потемневших глаз своего брата. - Ну же, котенок, будь послушным мальчиком: скажи, как тебе это нравится, – губы шатена вновь исследуют каждый миллиметр холодной и оттого сладкой кожи юноши, подключая зубы и одновременно с этим наблюдая за незамедлительной реакцией брата. - Давай же, – с ухмылкой произносит он, обращаясь одновременно и к дрожащему Гарри, и к сжимающему кулаки Луи. - М-мне… – всхлипывает мальчик не в силах пошевелиться от вида надвигающейся грозы в глазах парня напротив, который качает головой, призывая к верному ответу. - Пожалуйста, – продолжает нашептывать Гарри, словно пребывая в бреду. - Я не хочу. Он слышит, как Уильям вздыхает сквозь еще один поцелуй в шею, после чего с легкостью разжимает пальцы, но не отстраняется. - Ну, хорошо, – шепотом проговаривает третьекурсник, глядя на Луи из-под полуопущенных ресниц, полностью довольный всей сложившейся ситуацией. - Мы продолжим в следующий раз, и тогда, я тебе обещаю, ты сможешь сполна заплатить за свою маленькую оплошность, детка, – проводит губами вдоль ушной раковины, затем позволяет, наконец, мальчику сорваться с места и выбежать из чертовой уборной со слезами на глазах и мыслями о новых шрамах. Близнецы Томлинсон определенно точно станут причиной его мучительной смерти. - Что ты творишь? – сквозь стиснутые зубы произносит Луи, чувствуя напряжение во всем своем теле каждым нейроном. - Развлекаюсь, – просто отвечает Уилл, приподнимая уголки губ в небрежной полуулыбке, когда закидывает свой свитер, все еще скрашенный темным кофейным пятном, себе на плечо. - Тебе определенно точно стоит завязывать со своими детскими играми, потому что… - Брось, Луи, – старший парень усмехается, обрывая своего брата на полуслове и делая несколько уверенных шагов в его сторону. - Не притворяйся, будто тебя совсем не заводит перспектива трахать маленьких невинных мальчиков, безропотно влюбленных в тебя, – продолжает он тихим голосом. - Готов поспорить, ты не мог отвести взгляда от багрового засоса над его ключицей, разве нет? Да ты просто сходил с ума от того, как он смотрелся на фоне бледной девственной кожи, как розовые губы приоткрывались в немом вскрике каждый раз, стоило мне провести языком по пульсирующей венке вдоль его шеи, и это то, о чем ты думаешь сейчас. Уильям хищно улыбается, ощущая, как дыхание его брата в момент учащается. - Раньше тебе нравились наши маленькие развлечения. - Мы больше не в чертовой старшей школе, Уилл, какого хрена? Старший Томлинсон тяжело выдыхает, наклоняясь, чтобы подобрать свой рюкзак, после чего движется в направлении приоткрытой двери, не забывая при этом намеренно задеть брата плечом и ответить: - Можешь и дальше продолжать строить из себя непонятно кого, Луи, но только не мешай мне веселиться, – вкрадчиво проговаривает Уильям, выделяя каждую букву и пытаясь при этом звучать как можно убедительней. - Уже слишком поздно что-то менять: я заметил этого мальчика и не собираюсь уступать его тебе. - Вот только есть одна небольшая проблема: неужели ты так уверен в том, что этот ангелочек ляжет под тебя по первому зову? – ухмыляется младший Томлинсон, глядя на парня перед собой с явно читающимся вызовом в глазах. - В конце концов, это за мной он ходит по пятам с самого начала семестра. Уильям усмехается, игнорируя тщетные попытки Луи препятствовать его энтузиазму, и вновь наклоняется, но на этот раз останавливаясь в нескольких миллиметрах от лица брата, чтобы прошептать ему в самое ухо: - К счастью, ты делаешь все именно так, что уже через некоторое время Гарри сам прибежит ко мне и начнет умолять меня на коленях, чтобы я утешил его и помог избавиться от разъедающих безответных чувств к тебе. И на момент, когда я буду вжимать его в матрац в своей комнате, он уже не будет помнить о твоем существовании. Выражение лица младшего Томлинсона сменяется с не выражающего никаких эмоций на непонимающее, и тогда Уилл продолжает: - Я видел несколько шрамов вдоль его ключиц и на задней стороне шеи – готов поспорить, он посвящает их тебе, каждый вечер запираясь в ванной комнате, чтобы оставить еще пару таких же: пропитанных болью и постепенно возрастающей ненавистью к самому себе. В один момент он сломается, и тогда я не откажу ему в помощи. Старший Томлинсон улыбается напоследок и покидает уборную, воздух в которой исполнен удушающей духоты и электростатического напряжения, оставляя Луи наедине со своими мыслями и всеми произнесенными словами, пропитавшими глухие бетонные стены.

*** Track: Feist – Fire in the Water

Все оставшиеся лекции для Гарри проходят, словно в тумане: он пытается сконцентрироваться на проведении математического анализа, когда сидит на предпоследнем ряду в просторной аудитории и старается уловить суть лекции, спешно зачитываемой профессором, имени которого первокурсник не может вспомнить. Все его мысли разбредаются в разные стороны, теряясь где-то в извилинах мозга под черепной коробкой, и мальчик чувствует словно там красуются отпечатки чужих пальцев – тех, что также оставили синяки и на его запястьях. Чертовы два часа кибернетики и выпитая таблетка аспирина не способствуют понижению давления или восстановлению сбитого дыхания, и это не его вина. Гарри думает об альфа-излучении⁵ и о чертовом гелии⁶, и ему кажется, словно наполнителем его легких является лишь сплошные инертные газы, протоны в ядрах которых способны удерживаться рядом друг с другом только благодаря немыслимым силам, сравнимым со скоростью света или существованием черных дыр. И так же происходит с телом мальчика: оно разрывается на части, несмотря на внешнюю целостность, потому что внутри него образуются червоточины, словно озоновые дыры в атмосфере Земли, и они уже давно лишены возможности затянуться вновь. И каждое утро, просыпаясь в своей холодной постели, Гарри замечает шрамы во впадинах между своих ребер, представляя, будто это всего лишь следы от невесомых поцелуев горячих губ – его ожоги, искрящиеся светом и трепещущие, подобно крыльям мотыльков, заключенных в его грудной клетке; все, в чем нуждается юноша, так это лишь в освобождении от свинцовой тяжести на самом дне легких, до предела наполненных океаном пасмурно-серых глаз.

*** Track: Hozier – Arsonist’s Lullabye

После занятий Гарри видит Луи на тренировочном поле для игры в лакросс⁷. Мальчик прячет озябшие руки в карманах своей легкой ветровки, в то время как главный персонаж его тревожных снов бежит к воротам противников в одной лишь футболке. В конце октября воздух прохладный – именно такой, каким он должен быть, поэтому мальчик пользуется объявленным перерывом и начинает стремительное движение в направлении знакомой фигуры, предварительно зацепившись за его образ взором серо-зеленых глаз, будто за спасательный круг, и тотчас оказывается подле измотанного нападающего, одарившего юношу хмурым взглядом. - Ты что-то хотел? – спрашивает Луи безучастно, прежде чем Гарри успевает сформулировать свои затуманенные мысли и направить их в верное русло, и, когда первокурсник лишь приоткрывает губки в надежде что-либо произнести, младший Томлинсон уже не смотрит на него, теряя всякий интерес, продолжая направляться к трибунам, где оставил свои вещи еще до начала тренировки. Мальчик переводит дыхание, закусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы вернуть себя к реальности и сконцентрироваться, после чего спешно нагоняет удаляющийся силуэт парня и пытается идти с ним наравне. И Гарри, наконец, решается задать мучающий его вопрос, мысленно подготовив себя к любому исходу, когда благополучно путается в собственных ногах, тотчас же теряя равновесие/какую-либо связь с окружающим миром, и начинает размахивать руками в разные стороны, пытаясь ухватиться за предплечье Томлинсона, но не справляется с координацией и уже падает на землю, когда его резко тянут на себя за локоть, а в следующее мгновение он оказывается крепко прижатым к разгоряченному телу Луи – и это, определенно, лучшее, что случалось с ним за всю жизнь. Гарри поднимает восторженный взгляд, не сдерживаясь и приподнимая уголки губ в искрящейся улыбке, но натыкается лишь на раздражение, читаемое глубоко в темноте расширенных зрачков, обрамленных холодной, словно замерзшие облака, радужкой. - Ходить научись, – отрезает шатен, против воли надавив на ямочку, образовавшуюся на покрасневшей щечке, и затем проводит подушечками пальцев по багровой отметине над правой ключицей юноши. Вдох-выдох. - Ты спас меня, – завороженно комментирует Гарри, чувствуя, как каждый позвонок/ребро сотрясается трепещущей дрожью. - Спасибо. Луи в ответ неотрывно смотрит на него еще некоторое время, поражаясь тому, какой этот мальчик податливый, открытый, готовый подчиниться любой прихоти, а после пренебрежительно кривит губы и отстраняется. - Спрошу еще раз: ты хотел что-то сказать? Если хотел, то говори, потому что у меня нет времени возиться с тобой. Первокурсник не перестает улыбаться, несмотря на очевидную холодность, просачивающуюся сквозь непоколебимую интонацию произнесенных слов. Он быстро кивает, на секунду забываясь в поразительных чертах лица парня прямо перед собой, но быстро берет себя в руки и выпаливает: - Спасибо за то, что спас меня. - Ты уже поблагодарил меня ранее. Может, хватит? – Луи закатывает глаза, еле сдерживая себя от неимоверного желания тяжело выдохнуть. - Нет, я не об этом, – более тихо продолжает Гарри, хватаясь за возможность как можно дольше пообщаться с младшим из близнецов. - Тогда, в уборной, на большом перерыве… - Забей, – внезапно охрипшим голосом обрывает Томлинсон, пытаясь не думать о том, как молочно-белая кожа, местами обрамленная созвездиями засосов, открывалась его взору, когда Уилл сжимал пальцами шею мальчика. - Это все? - Д-да, – еще тише, почти срываясь на неслышимый шепот, произносит студент. В его мыслях в этот самый момент царит круговорот из сплошного ЛуиЛуиЛуиЛуи, и Гарри думает: «сейчас или никогда». Он произносит (почти выкрикивает): - То есть нет, – хватает парня за руку, останавливая и дожидаясь, когда шатен обернется с лицом, выражающим что-то среднее между «ну что опять?» и «заебал». - Нет… – добавляет чуть тише, и все в нем закипает от неимоверной паники/страха. Мальчик мнется, когда Луи произносит нетерпеливое «говори», и, собравшись с мыслями, выпаливает: - Ты не замерз? Младший Томлинсон смотрит на него в полнейшем недоумении, тогда первокурсник начинает тараторить: - Просто сейчас холодно, и я подумал, что ты, наверное, замерз, потому что на тебе одна футболка, и… и я бы мог… я бы мог принести твою ветровку. Я знаю, где находится твой шкафчик, то есть… или, если хочешь, я могу отдать тебе свою ветровку: на мне есть еще свитер, поэтому я не замерзну, так что, наверное, лучше так и сделать!.. И, прежде чем Гарри принимается стягивать свою куртку, спешно скидывая рюкзак на сырую, тронутую едва заметным морозом, землю, чтобы начать с правого рукава, Луи кидает ему грубое «прекрати ходить за мной, придурок» и удаляется, оставляя разбитого мальчика позади. Когда прохладный воздух прорезает резкий звук свистка, объявляющего начало следующего тайма, Луи видит ухмыляющегося Уильяма, занимающего свою позицию защитника противоположной команды прямо напротив него, и все внутри младшего Томлинсона переворачивается от злости к себе: он собственноручно подыгрывает брату в этой чертовой схватке. Шатен видит, как Уилл смотрит куда-то ему за спину, при этом по-хищнически облизываясь, и автоматически переводит взгляд в ту же сторону, замечая в другом конце стадиона удаляющуюся фигуру мальчика, накинувшего капюшон на голову и сложившего руки в карманы явно великоватой на несколько размеров ветровки. И, когда Луи поворачивается обратно, чтобы вновь посмотреть на брата, то видит в его глазах отчетливо выведенное жирным шрифтом «мой», оповещающее о начале охоты, заставляющее его крепче сжать стик⁸ в своих руках. Игра начинается, и никакой Бог в этом не участвует.

*** Track: The XX – Intro

Гарри стремительно вбегает в здание студенческого кампуса, где позволяет эмоциям взять над собой верх. Он дает волю слезам, что моментально начинают скатываться по его щекам, планомерно выжигая кожу. И это нормально. Комната встречает его холодным, благодаря открытому окну, воздухом, пропитанным разъедающей, словно цианид⁹, тишиной. Джексона – его соседа – не наблюдается ни в ванной, ни в столовой, и в этот момент мальчику даже некому выплакаться из-за раздирающих его изнутри чувств, что в очередной раз остаются бездушно растоптанными, раскрошившимися подобно шоколадному печенью, которое Луи каждое утро покупает в торговом автомате в одном из супермаркетов недалеко от их университета. И юноша просто бросает рюкзак где-то позади себя – точно так же, как младший Томлинсон оставил его сегодня одного на стадионе вместе с разбитыми мыслями – и опускается на колени напротив выдвижного ящика в своем письменном столе, заваленном черновыми вариантами курсовой по кибернетике. Его руки дрожат. Он напрочь забывает о том, что сегодня вторник и его мать, наверное, ждет от него звонка, но на это мгновение весь окружающий мир перестает существовать. Его холодные пальцы натыкаются на лезвие, спрятанное под коробочкой с коллекционными ракушками, мягко очерчивая острые контуры, что вскоре так же очертят крылья ласточек на его коже под ключицами. Юноша сжимает металлический предмет в своей ладони, не обращая внимания на резкое покалывание, и осторожно поднимается с пола, направляясь в ванную комнату и попутно стягивая с себя растянутый свитер. Включает воду, позволяя ей наполнить резервуар до краев, и так же медленно погружается туда, абсолютно не ощущая температуры. И Гарри сильный – он сильный сегодня, потому что оставляет лишь два шрама вместо привычных трех; потому что впервые за несколько месяцев не чувствует обжигающей боли; потому что его бабочки, наконец, обретают свободу. Вот только на их пасмурно-серых крыльях маленькими черными буковками выведены два имени, и мальчик улыбается, глядя на два кровоточащих рубца в левой стороне груди. Один из них он посвящает Луи, другой – Уильяму.