Back to Black

здесь ваши неоправданные ожидания как всегда прошу прощения и, хэй, кто-нибудь еще помнит обо мне?

///

Track: BANKS – Waiting Game Если моим демонам придется покинуть меня, боюсь, с ними улетят и мои ангелы. Стивен Фрай. Автобиография: Моав – умывальная чаша моя October, 30

Гарри улыбается, в то время как внутри него рушатся мосты и стены, выложенные на задворках сознания по кирпичикам за долгие годы поддерживаемого самоконтроля, – его маленькая крепость превращается в серое ничто. Гарри улыбается, когда острая боль в области солнечного сплетения постепенно притупляется, оставляя после себя лишь неприятные ощущения тяжести и пустоты, что мгновенно заполняют собой каждый кубический сантиметр объема легких, подобно вакууму. Гарри улыбается наигранно, не глядя в глаза, не замечая ответных улыбок, всем без разбору: проходящим мимо профессорам, однокурсникам и тем, кого видит/не видит в университете впервые – просто потому, что все хорошо. А «хорошо» - это когда ты держишь своих демонов глубоко внутри – под решеткой ребер крепко на привязи – позволяя им раз за разом обращать весь кислород в твоих легких в нашатырный спирт (это больно/невыносимо/обжигающе, но помогает держать себя в руках нихрена не помогает). «Хорошо» – это когда годы тренировок дают результаты и позволяют скрыть боль под гущей напускных улыбок или посредством саморазрушения – царапая кожу ногтями, впиваясь ими в ладони, чтобы выжать весь яд из организма.

///

В перерыве между лекциями Гарри понимает, что все в порядке (ни черта не в порядке), потому что ни Луи, ни Уильяма не было на вчерашней тренировке по лакроссу – он выискивал их расфокусированным взглядом на поле, промерзая до костей в своей чертовой не греющей куртке, но натыкался лишь на насмешливые взгляды Зейна – одного из полузащитников, что учится на третьем курсе юридического факультета вместе с Луи – который во время коротких тайм-аутов то и дело пытался как-либо поддеть смущенного студента колкими фразами, одна из которых жирными буквами отпечаталась в памяти юноши, каждый раз позволяя предательской дрожи пройтись вверх по позвоночнику: - Малыш соскучился по своему папочке? – шепот обжигает кожу за ухом, заставляя Гарри поежиться от противоречивых ощущений, зарождающихся в кончиках озябших пальцев, и прикусить язык от такого унижения – неужели теперь весь университет считает его третьесортной шлюхой? - Я бы с удовольствием помог тебе справиться с этой пустотой, но Уилл предельно ясно обозначил свои позиции относительно тебя, – чужие горячие ладони проезжаются по едва виднеющемуся засосу чуть выше ключиц, будто напоминая мальчику о том, что его уже пометили и это необратимо. - Не волнуйся, детка, я передам Томлинсону, что ты был хорошим мальчиком за время его отсутствия, – рука Зейна сдавливает заднюю часть шеи первокурсника, и сам он удовлетворенно хмыкает при виде четко проявляющихся эмоций на лице Гарри. - Ты ведь был хорошим, правда, малыш? – с этими словами хватка усиливается, что заставляет юношу сдавленно зашипеть и едва заметно кивнуть, стиснув зубы. - Вот и отлично, – Зейн поднимается, легко заправляя выбившийся локон кудрявых волос обратно под шапку, и оставляет юношу наедине с подступающими слезами. Гарри увязает в воспоминаниях, вновь чувствуя предательскую дрожь, что сковывала все его тело на момент их вчерашнего обмена секретами, и даже не замечает, как спускается в кафетерий. Студенты постепенно рассредоточиваются по просторному помещению, и вся эта атмосфера отчуждения с присутствием множества голосов, смеха и разговоров окутывает первокурсника, позволяя мышцам в напряженных плечах чуть расслабиться. В затуманенных мыслях мальчика незамедлительно всплывают воспоминания о недавнем столкновении с Уиллом, которое автоматически стало стартовой чертой его неминуемой гибели – с тех самых пор начался процесс разрушения. Никаких правил, никаких моральных принципов, никакой пощады. Первый ход.

*** Track: Selena Gomez – Good For You

Сразу после занятий Гарри направляется в библиотеку с железным намерением взять литературу, необходимую для подготовки к защите финального проекта, потому что его чертова курсовая по робототехнике, крайний срок сдачи которой обозначен следующей пятницей, не закончена даже наполовину, а с учетом приближающихся практических экзаменов сдать все вовремя будет сложнее. Последние три дня, пропитанные сплошным напряжением и чувством приближающейся опасности, были настоящей психологической пыткой (и мальчику все это кажется лишь подготовкой к чему-то более страшному – чему-то, что гораздо хуже синяков на запястьях и засосов на шее); Гарри планомерно увязает в своих ощущениях и противоречивых мыслях – близнецы Томлинсон заставляют его задыхаться даже сейчас. Стены почти безлюдных коридоров пестрят множеством разноцветных вывесок с красующимися на них надписями «Trick or Treat», на что мальчик сначала сводит брови, сосредоточенно глядя на листовку, а затем сдержанно улыбается и продолжает свой путь вверх по лестнице. Очередная тематическая вечеринка в честь Дня Всех Святых означает, что весь завтрашний вечер он сможет посвятить своей курсовой и сбору электроплаты для сдачи в качестве проекта, поскольку Джексон ни за что не пропустит такое событие, а это значит, что комната останется в его распоряжении и можно будет полностью погрузиться в учебу, не отвлекаясь на всякую чушь, вроде внеочередного марафона фильмов с Райаном Гослингом. Гарри отмечает, что библиотека абсолютно пуста, поэтому он просто проходит в читальный зал, забрасывая свой рюкзак на один из столиков, и отправляется на поиски нужной секции с научной литературой. Пальцы легко проезжаются по потрепанным книжным переплетам, и мальчик победно улыбается, когда его взгляд цепляется за знакомую синюю обложку с выведенной черным шрифтом надписью «Робот-манипулятор с элементами искусственного интеллекта». Мальчик встает на носочки и вытягивает руку вверх, мысленно проклиная весь окружающий мир за свой невысокий рост, пытаясь хотя бы кончиками пальцев дотянуться до нужного учебника, потому что это выглядит до жути банально, но затем его мысли вмиг сужаются до размеров атома, и все внутри него переворачивается от распространившейся по организму тягучей истомы, вызванной четкими ощущениями чужого тела, почти вплотную прижавшегося к нему сзади. Гарри шумно выдыхает, когда чья-то холодная ладонь резко перехватывает его запястье и грубо заводит его студенту за спину – так, что из груди последнего вырывается сдавленное шипение. Юноша пытается сопротивляться, силясь оттолкнуть от себя противника, но уже в следующее мгновение его свободная рука оказывается пригвожденной к книжному стеллажу чуть выше головы, и на сей раз Гарри не пытается сдержать приглушенный стон, раздающийся из глубины стремительно пустеющих легких. Он выворачивает свои запястья, прикусывая язык, чтобы не закричать во весь голос, и теряется в жалких попытках освободиться, которые вызывают лишь ответную, более остервенелую реакцию – хватка на его руках усиливается до такой степени, что на глаза мальчика против воли наворачиваются слезы и сам он буквальным образом может чувствовать незамедлительно прорисовывающиеся гематомы на своей коже. Еще пара секунд безрезультатного сопротивления оборачивается крахом, и Гарри всхлипывает, потому что затекшие мышцы и нарушенная в результате крепкого нажима циркуляция крови имеют свои последствия, отчего взгляд подростка мутнеет. - Ну же, Гарри, покажи мне, какой ты хороший мальчик, – тяжелое дыхание прорезает устоявшуюся тишину вокруг, обжигает кожу, пускает череду электрических зарядов, и звучание этого до боли в ребрах знакомого голоса заставляет студента жалобно заскулить. Вдох-выдох.

Track: Meg Myers – Desire (Hucci Remix)

Мышцы во всем теле моментально слабеют – на смену напряжению приходит дрожь. Гарри сдается. - Какой послушный, – Уилл проводит кончиком носа по контуру пульсирующей венки на шее своего мальчика, жадно втягивая едва уловимый аромат детского шампуня и оставляя невесомые поцелуи на девственно-белой коже, следуя намеченному маршруту. - Какой сладкий, – старший Томлинсон прикусывает мочку уха, сильнее вжимая обмякшее тело Гарри в стеллаж и при этом испытывая какое-то садистское наслаждение от прозвучавшего болезненного мычания. - Ты скучал по мне, малыш? Вдох-выдох. Гарри вновь предпринимает попытку высвободить запястья из пальцев Томлинсона, за что получает еще один укус в область чуть выше плеча – более резкий и глубокий. - Вижу, ты жаждешь наказания, принцесса, – пылко шепчет Уильям, с невообразимой скоростью разворачивая мальчика к себе лицом и грубо впечатывая его в полки позади; руки мальчика приподняты высоко над головой, удерживаемые пальцами Томлинсона в обездвиженном состоянии, все так же пригвожденные к стеллажу. - Наверное, хочешь, чтобы тебя хорошенько выпороли, а потом трахали до тех пор, пока ты не начнешь умолять остановиться, да, сладкий, так ты хочешь? Уилл упивается эмоциями, что одна за другой проявляются на испуганном лице Гарри с каждым произнесенным словом – его губы дрожат, и старший из близнецов прижимается своим лбом к разгоряченному лбу мальчика, опаляя приоткрытые губки горячим дыханием. - Или ты хочешь, чтобы тебя привязали и оттрахали твой прелестный ротик так сильно, что ты не сможешь говорить всю следующую неделю? Что скажешь, детка? Ты ведь такой плохой мальчик, а плохие мальчики заслуживают наказания. Гарри передергивает – в его затуманенных мыслях всплывают все возможные варианты дальнейшего развития событий, одним из которых является перспектива быть грубо разложенным на столе прямо здесь, в студенческой библиотеке, и это становится последней каплей. Первокурсник жмурится, пытаясь не смотреть в глаза цвета надвигающегося шторма прямо перед собой, заставляя себя продержаться еще немного, но уже в следующее мгновение чувствует, как предательские слезы срываются с ресниц, моментально скатываясь по разгоряченным щекам, и губы Уилла тут же подхватывают их, следуя по влажным дорожкам выше – к трепещущим ресницам. - Ну же, малыш. Луи здесь нет, и некому будет защитить тебя сегодня, – низким от возбуждения голосом произносит Томлинсон, целуя подростка в уголок губ и четко ощущая клубничный вкус гигиенической помады на своем языке. Вдох-выдох. - Не надо, пожалуйста. Я… я не хочу, – шепчет Гарри охрипшим голосом, все еще не смея открыть глаз. - Тогда скажи это, принцесса. Скажи, что будешь послушным для меня. Обида, унижение и полнейшая дезориентация от всей сложившейся ситуации перекрывают мальчику дыхательные пути. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, испытывая вселенский стыд и отвращение к самому себе и своему телу, когда пальцы старшего Томлинсона постепенно разжимаются, позволяя расслабленным рукам юноши безвольно упасть на чужие крепкие плечи, и ладони Уильяма грубо опускаются на ягодицы мальчика, будто подталкивая к ответу. Вдох-выдох. - Я буду, – проговаривает Гарри, несмело обнимая старшекурсника за шею. - Я буду послушным для тебя.

*** Track: Phantogram – Black Out Days

Все происходит слишком быстро – так, что Гарри не запоминает того момента, когда Уилл, сориентировавшись, подхватывает его оставшийся лежать на столе рюкзак, предварительно забросив туда учебник по робототехнике, который нужен мальчику для проекта, а потом резко берет его под локоть и стремительно выводит из здания университета в направлении пустой парковки. Они быстрым шагом подходят к черному Range Rover, и старший парень уверенным, будто заученным, движением толкает ничего не понимающего юношу на переднее сидение своего автомобиля, пристегивая ремень безопасности, а затем обходит машину спереди и усаживается на место водителя. Расфокусированным взглядом Гарри улавливает то, как Уильям блокирует окна и двери на панели управления, и это заставляет мальчика напряженно выдохнуть – все мысли в его голове разбредаются в разные стороны, не позволяя здраво оценить ситуацию или найти объяснение своим податливым действиям – что вообще происходит? После того, как они покидают университетский паркинг, миновав несколько поворотов, и выезжают на автостраду, Томлинсон включает радио, тут же прокручивая несколько передач и останавливаясь на “Fuck You All The Time” в исполнении Jeremih&Shlohmo. Редкие аккорды постепенно заполняют устоявшуюся тишину в просторном салоне, а Гарри вновь принимается царапать кожу на внутренней стороне ладони, пытаясь не вслушиваться в весьма непристойный текст песни, поражаясь тому, как такие треки вообще могут прокручивать по радио, однако во время звучания второго куплета Уильям прибавляет громкость, и это заставляет жар снова подступить к щекам мальчика. Вся сложившаяся ситуация напоминает очередную пытку, когда воздух вокруг электризуется, повышая напряжение, и первокурсник не выдерживает, протягивая руку, чтобы переключить передачу. Он оставляет звучать одну из песен Coldplay, понимая, что Уильям, вероятно, разозлится за такую самодеятельность, но теперь уже слишком поздно анализировать свои действия, поэтому подросток лишь нервно поджимает губы, ожидая того, что Уилл изменит свои планы и накажет его. - Почему ты переключил? – спустя некоторое время интересуется Томлинсон, и эта интонация в его безучастном голосе заставляет юношу судорожно выдохнуть, напрягаясь всем телом. - Мне не нравилась та песня, – тихо отвечает Гарри, принимаясь теребить подол своей не созданной для холодной погоды ветровки, потому что его вечно ледяные руки все еще не могут согреться, и затем неуверенно смотрит на парня подле себя. Мальчик видит, как ладони Уилла сильнее сжимают руль, когда суставы на них проступают сквозь загорелую кожу более отчетливо, выделяя ниточки вен, а после пальцы его правой руки резко разжимаются, подаваясь в сторону, и первокурсник зажмуривает глаза в ожидании тактильного контакта/удара/боли, но спустя несколько продолжительных секунд абсолютного отсутствия каких-либо действий со стороны старшего из близнецов, он неуверенно разлепляет веки, глядя на Уильяма с легко читаемой предосторожностью, а затем ощущает, как поток теплого воздуха, повеявший из радиатора включенного кондиционера, обдает его лицо и руки, распространяясь по всему салону. - У тебя нос красный, – спокойным голосом объясняет парень, замечая непонимание в глазах Гарри и тихо усмехаясь в ответ на все еще отчетливо проступающий испуг в чертах его лица. - А мы скоро будем на месте. Автострада плавно переходит в шоссе, и, когда машина тормозит на одном из светофоров, мальчик переводит расфокусированный взгляд серо-зеленых глаз, всматриваясь в незнакомые здания за окном и пытаясь понять, в какой части города они находятся. - Куда ты везешь меня? – осмеливается он задать мучающий вопрос. - В торговый центр, – не глядя на подростка проговаривает Уильям. - Зачем? - Нужно присмотреть тебе костюм для завтрашнего тематического вечера в честь Хэллоуина, – слова старшего парня повисают в теплом воздухе, слегка приглушенные доносящимися из колонок музыкальными мотивами, и Томлинсон произносит их так, будто все это в порядке вещей. Кто-нибудь вообще спрашивал мнения Гарри? Что происходит? - Но мне не нужен костюм, – возражает подросток, всем корпусом разворачиваясь к Уиллу, чье лицо сейчас не выдает ни единой эмоции, а взгляд пасмурно-серых глаз сосредоточен на дороге, и это заставляет его против воли всмотреться в каждую мельчайшую деталь безупречного профиля; мальчик понимает, что в такие моменты парень подле него чертовски сильно похож на Луи – такой же серьезный и нечитаемый – и где-то глубоко внутри Гарри зарождаются противоречивые чувства: он не привык видеть старшего Томлинсона столь неприступным. Вдох-выдох. Юноша прочищает горло, пытаясь совладать со сбившимся дыханием и собрать мысли воедино, а затем продолжает: - То есть… я не собираюсь идти туда. Мне нужно… - Значит, твои планы немного меняются, – перебивает его Уильям, подъезжая к зданию торгового центра и взглядом выискивая свободное место на парковке. - Теперь ты идешь на вечеринку в качестве моей пары. Старший парень глушит двигатель, снова ухмыляясь при виде абсолютного негодования на лице Гарри и его то и дело раскрывающегося от переполняющего недовольства ротика; он проводит большим пальцем по нижней губе мальчика и проговаривает хриплым голосом: - И перестань уже дергаться от любого моего движения, принцесса: что бы ты там себе ни нафантазировал, я не собираюсь трахать тебя в своей машине ровно до тех пор, пока ты сам меня об этом не попросишь, – Уильям пошло слизывает остатки гигиенической помады, которые собрал с розовых губок Гарри, со своего пальца, после чего кидает короткое «приехали» и выходит из автомобиля.

Track: Lorde – Yellow Flicker Beat

К щекам юноши незамедлительно подступает жар, когда он неуверенно вкладывает свое запястье в раскрытую ладонь Томлинсона, что любезно помогает ему выбраться из машины, собственнически прижимая хрупкое тело ближе к себе. Все пространство вокруг первокурсника моментально заполняет аромат мятной жвачки и терпкого одеколона, исходящего от кожи Уилла, и мальчик рефлекторно вдыхает этот перечный запах так глубоко в свои легкие, будто пытаясь заполнить им каждый кубический сантиметр своего тела, что все мысли в его голове рассыпаются мириадами созвездий. Он пытается поспевать за стремительно шагающим вперед парнем, продолжающим крепко сжимать его руку в своей ладони, и силится идти с ним наравне, когда в один момент связь с окружающим миром неожиданно теряется, как и ощущение равновесия, что теперь сменяется ощущением свободного полета, и юноша, оступившись, начинает стремительно падать вниз – и все это до боли в суставах напоминает Гарри об инциденте с Луи еще три дня назад на поле для игры в лакросс, вот только руки на его талии не причиняют боль, сильно сжимая бока, а лишь вселяют чувство защищенности, бережно придерживая и не позволяя упасть. Уильям держит его крепко, но не грубо – так, словно он действительно хочет уберечь мальчика от всего на свете, и это постепенно выбивает весь воздух из легких последнего, когда он завороженно смотрит на ровные черты лица прямо перед собой, чувствует чужое горячее дыхание, опаляющее его чуть приоткрытые губы, и сильно сжимает мощные плечи в своих дрожащих пальцах. - Хватит летать в облаках, принцесса, – чужой шепот обжигает, заставляя Гарри сделать два глубоких вдоха и лишь один выдох – ему кажется, что он падает вновь, но руки Уилла все еще крепко удерживают его наплаву, подобно спасательному кругу, и одновременно с этим тянут за собой под воду; сродни коллапсу, эти новые ощущения планомерно разрывают мальчика изнутри. - Нам сюда. Они входят в один из бутиков с различными маскарадными костюмами, и юноша на пару мгновений выпадает из реальности, теряясь в ярких красках и различных запахах. Уильям подталкивает его вглубь, уверенно двигаясь вперед, следуя своим инстинктам; Гарри проводит его высокую фигуру непонимающим взглядом, когда Томлинсон подходит к девушке-консультанту, все это время стоявшей за кассой, обменивается с ней парой фраз и улыбок, затем взглядом указывает на мнущегося неподалеку подростка, тем самым давая студенту понять, что они разговаривают о нем. Он видит, как брюнетка понимающе ухмыляется Уиллу, скрываясь в комнате для персонала на пару минут и выходя уже с парой вешалок. Гарри не успевает разглядеть их, как старший Томлинсон уже заводит его в пустую примерочную и передает те самые костюмы со словами «позовешь, как будешь готов», а затем стремительно закрывает дверцу, оставляя недоумевающего мальчика наедине. И сейчас он, наконец, может рассмотреть чертов наряд черлидерши на одной из вешалок – это определенно точно становится причиной того, почему мальчик давится воздухом. Его испуганный взгляд пробегает по полупрозрачному топу с длинными рукавами, короткой синей юбке с редкими складками, белым чулкам, и Гарри думает, что он лучше наденет пакет – так будет намного меньше открытых частей. Мальчик стоит еще несколько минут неподвижно, бездумно разглядывая костюм, в котором ему предстоит показаться перед Уиллом, и все его напряженное тело обдает крупной дрожью. Он неуверенными движениями стягивает с себя свой растянутый свитер, прекрасно понимая, что парень снаружи не будет церемониться, если его ослушаться, так что студент просовывает руки в рукава топа и распределяет ткань равномерно по всему торсу, замечая, что подол не доходит ему даже до живота, предоставляя обзор на выпирающие ребра. Гарри приглушенно хнычет, когда натягивает юбку, предельно аккуратно застегивая молнию, а затем надевая белоснежные чулки с кружевными обоймами, едва касающимися острых колен. Первокурсник нервно оглядывает себя в зеркало, поджимая губы и всеми способами пытаясь приспустить до неприличия короткую юбку ниже. Он тяжело выдыхает, закрывая лицо руками, чувствуя себя на грани истерики, потому что нет – он определенно точно не сможет показаться кому-либо в таком позорном виде, однако настойчивый стук в закрытую дверь превращает всю его решимость в пепел, заставляя переступить через все моральные устои и принять поражение. Дрожащие пальчики поворачивают металлическую ручку, Гарри задерживает дыхание и потупляет взгляд, в то время как в проеме показывается силуэт Уильяма. Мальчик чувствует себя марионеткой в чужих руках, когда он такой открытый, напоказ перед чужими глазами, чей прожигающий взгляд он может буквальным образом ощущать на своей покрывшейся дрожью коже; его руки инстинктивно поднимаются в защитном жесте, пытаясь прикрыть обнаженные части тела, и все это просто слишком. Слишком запретно. Слишком интимно.

Track: Sofia Karlberg – Crazy In Love

Спустя несколько секунд абсолютного безмолвия Гарри решается посмотреть на застывшего у двери Томлинсона, чьи глаза становятся на пятьдесят оттенков темнее – и это заставляет плохо функционирующее сердце мальчика пропустить несколько ударов, когда сам он слышит это хриплое «блять», вырвавшееся из груди Уилла каким-то гортанным нечеловеческим рыком, а уже в следующую секунду старший парень стремительно закрывает за собой дверь и с невообразимой силой прижимает ослабевшее тело первокурсника к стеклянной поверхности зеркала за его спиной. Резко. Грубо. Вдох-выдох. Старшекурсник вдавливает мальчика все сильнее, с остервенением сжимая бока до образования на них синяков, выбивая из него глухие вскрики, пропитанные болью и испугом. Руки Уильяма бродят по хрупкой фигуре юноши, очерчивая каждый его изгиб и каждую впадину, изучая контуры ребер и проступающих позвонков – слишком много и одновременно с этим недостаточно. Упивается тактильным контактом с девственно-бледной кожей, представляя, как мириады засосов рассыплются на ней, подобно созвездиям; как множество темнеющих пятен будут смотреться на плечах, спине, ногах, словно собственнические метки, подтверждающие, что это его мальчик, и старший парень не выдерживает, подхватывая последнего под бедра, не оставляя хныкающему Гарри иного выбора, кроме как обвить его талию своими худыми лодыжками в попытках хоть как-то удержаться в состоянии равновесия. Неприятные ощущения разливаются по каждому суставу от того, как сильно Уилл вжимает его в зеркало, одновременно с этим пошло толкаясь в него, задирая и без того короткую юбку, чтобы пальцами сжать упругие ягодицы. - Черт, детка, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас, – пылко шепчет Уильям, прикусывая нежную кожу на шее мальчика в необъяснимо страстном порыве оставить еще один засос прямо подле первого. - Ты ведь все еще должен мне, помнишь, сладкий? Гарри упирается руками в напряженные плечи старшего парня, когда тот вновь толкается своими бедрами меж его раздвинутых ног со стальным намерением трахнуть мальчика прямо так, в одежде – и это нарушает все границы дозволенного. - Уилл, пожалуйста, остановись, – надломленным голосом произносит подросток, пытаясь высвободиться из крепкой хватки на своей талии и бедрах, но последний будто и не слышит его, продолжая тереться своей промежностью о такое раскрытое и доступное тело. - Остановись, ты причиняешь мне боль. Старший Томлинсон в голос стонет, ловя губами судорожные выдохи юноши в своих руках, упиваясь мурашками, пробегающими по его сладкой коже, и окончательно теряя рассудок. Гарри откидывает голову, когда горячий язык Уильяма начинает вырисовывать широкие полосы на поврежденном участке кожи, очерчивая свежий укус в попытках заглушить острую боль; он все еще старается слабо сопротивляться, в то время как Томлинсон перехватывает его запястья, впечатывая их в стену у мальчика над головой – так, что студент рефлекторно сжимает талию Уилла меж своих ног крепче, чтобы не упасть. - Пожалуйста, – словно пребывая в бреду, продолжает шептать Гарри, когда старшекурсник накрывает его губы, еще ни разу не тронутые поцелуем, своими, и сейчас парень больше напоминает изголодавшегося зверя. - Нас могут увидеть, Уилл, прошу тебя. Перестань. Отпусти меня. Настойчивый язык продолжает исследовать изгиб шеи мальчика, не взирая на попытки обессиленного тела дать отпор. Подросток приоткрывает губы в немом вскрике, когда Уильям вновь прикусывает кожу там, где шелковая ткань полупрозрачного топа чуть сползает вниз, оголяя плечо, и все это кажется каким-то сном, из которого никак не выбраться. Гарри велит себе не поддаваться соблазну этих тягуче-сладких ощущений, когда покалывания в кончиках пальцев планомерно перерастают в крупную дрожь, распространяющуюся дальше по суставам с немыслимой скоростью, порождающую электрические заряды где-то глубоко под решеткой ребер – это становится невыносимым. Студент впивается ногтями в свои все еще обездвиженные запястья, в то время как старший парень пытается украсть еще один прерывистый выдох с пунцовых губ мальчика, и глубокие толчки Уилла, так грязно проезжающегося своей промежностью между разведенных ягодиц первокурсника, заставляют последнего жалобно хныкать и против воли толкаться бедрами навстречу поступательным движениям Томлинсона.

Track: Conner Youngblood – MONSTERS

- Господи, – голос Гарри дрожит, почти срывается на неразличимый шепот, когда он захлебывается очередным всхлипом, выбиваемым из глубины груди особенно грубым толчком разгоряченных тел друг о друга, и он может поклясться, что видит вспышки электрических зарядов, скопившихся под потолком. - Господи, Уилл, сделай уже что-нибудь, пожалуйста… - О, я сделаю, – рычит Уильям, одной рукой все еще удерживая запястья мальчика крепко припечатанными к стене у него над головой, а другой вновь спускаясь вниз, скользя горячими пальцами по выгнутой спине, чтобы надавить одним из них на моментально сжавшееся колечко мышц сквозь хлопковую ткань нижнего белья Гарри. - Я сделаю с тобой такие вещи, после которых ты не сможешь нормально дышать. С виду такой невинный маленький мальчик, а сейчас стонешь, как первоклассная шлюха, и я заставлю тебя стонать еще громче, пока ты не потеряешь способность разговаривать без раздирающей твои легкие боли – поверь мне, я вытрахаю из тебя все. - Боже, – студент вновь откидывает голову, ощущая, как зубы старшего парня впиваются в его ключицу, прокусывая кожу до образования глубокого следа, переходящего в кровоподтек. - Пожалуйста, я… – но мальчик не успевает договорить, как все пространство вокруг него прорезают знакомые мотивы одной из песен нового альбома Alt-J, а затем Уилл с глухим рыком одергивает руку от ягодиц Гарри, запуская ее в задний карман своих джинсов в поисках телефона. На сенсорном дисплее крупным шрифтом высвечивается «Луи», заставляя старшего Томлинсона с читаемым раздражением сбросить вызов, но только он собирается вернуть свой IPhone обратно в карман, чтобы продолжить покрывать шею дрожащего мальчика в его руках темнеющими засосами, как мобильник вновь начинает вибрировать, оповещая его хозяина о входящем звонке. - Какого хрена? – шипит Уильям в трубку, сильнее прижимая ослабевшее тело Гарри к зеркалу, таким образом уберегая его от падения. - Я занят, ты не мог бы… - Где вы? – без лишних церемоний спрашивает Луи не выдающим никаких эмоций голосом, в то время как старший из близнецов длительных пару секунд пытается вникнуть в вопрос брата, и лишь потом мысли в его голове проясняются от затуманивающего разум вожделения: «он знает». - Не понимаю, о чем ты, – медленно проговаривает Уилл в ответ, взглядом темно-серых глаз прожигая зияющие дыры в области солнечного сплетения притихшего Гарри. - Брось, Уильям, ты прекрасно все понимаешь, – голос на том конце становится до невозможности хриплым, прерываемый частым дыханием. - В каком вы отделе? - Лучше не лезь не в свое дело, Лу-Лу, и не мешай мне развлекаться, – в трубку ухмыляется старший Томлинсон, замечая, как в выражении лица мальчика напротив него что-то меняется. - Только тронь его, ублюдок. Клянусь Богом, Уилл, я убью тебя. - Охренеть просто, – смеется старший из близнецов, откровенно издеваясь над парнем на том конце связи. - Решил играть в доблестных рыцарей – играй, но помни, что ты сам обозначил правила. Мы больше не на одной стороне, Луи, так что не жди уступок. Я не буду делиться ровно до тех пор, пока мне не надоест, и это твой выбор. А теперь, если ты закончил с угрозами, пожалуйста, сходи на хуй. Уильям сбрасывает вызов, одновременно с этим откидывая телефон на обитое темной кожей сидение в углу примерочной, чтобы продолжить то, что было так некстати прервано несколькими минутами ранее, но поток холодного воздуха, вызванный внезапно распахнувшейся дверью, заставляет его нервно сжать кулаки. - Я еще не закончил. Сердце маленького Гарри вновь принимается пропускать удары один за другим, и это подобно ядерному взрыву – все его мысли сужаются до размеров атома, начиная хаотичное движение под черепной коробкой, не позволяя мальчику сфокусироваться ни на одной из них. Он падает головой вниз в какую-то пропасть, но ему не за что ухватиться. Вдох-выдох.

Track: Kendrick Lamar – Swimming Pools (Drank)

Все тело первокурсника рассыпается, подобно шоколадному печенью, под тяжелым изучающим взглядом серо-голубых глаз, что заставляют его ребра покрыться глубокими трещинами, разрушающими кристаллическую решетку, позволяющими суставам рассыпаться вязкой пылью. Дрожь проникает под каждый нерв, сковывая мельчайший нейрон сжавшегося тела, когда Гарри понимает, как выглядит в этот самый момент: растрепанные, чуть взмокшие кудри; припухшие от настойчивых поцелуев губы; обнаженные шея, ключицы и плечи, увенчанные россыпью багряных пятен; скрытые под белоснежной тканью кружевных чулок лодыжки, обвитые вокруг талии Уилла, плотно прижимающего его к поверхности зеркала своим телом; обездвиженные, сцепленные запястья над головой, придерживаемые крепкими руками – это заставляет мальчика поперхнуться воздухом. Он ощущает себя порочным, грязным и униженным, но одновременно с этим все внутри него переворачивается под действием выпрыскиваемого в кровь адреналина от одного лишь осознания, что Луи смотрит на него неотрывно, и это подобно действию ЛСД – головокружение/дрожь/кислородное голодание/дезориентация/покалывание в кончиках пальцев/абсолютный коллапс. Гарри шумно выдыхает, когда старший Томлинсон выпускает его ладони, снова позволяя расслабленным рукам обвить напряженную шею, а затем так же медленно ставит мальчика на ноги, придерживая последнего под трясущимися коленями. - Выходи, – сломанным голосом приказывает Луи, продолжая прожигать тело первокурсника тяжелым взглядом, потому что последний до сих пор одет в костюм чертовой черлидерши, и это просто блять. - Но… я, – начинает было подросток, нервно прикрывая обнаженную кожу руками, как младший из близнецов обрывает его на полуслове. - Собирай вещи и выходи отсюда к чертовой матери! – срывается на крик, не обращая никакого внимания на посетителей отдела, выстроившихся в очередь напротив примерочной комнаты в надежде посмотреть представление. - Шевелись! – добавляет парень, глядя на тщетные попытки мальчика отодвинуть от себя Уилла, который, в свою очередь, теперь в упор смотрит на брата с легкой ухмылкой на губах и без особого энтузиазма отступает, позволяя Гарри делать все, что ему заблагорассудиться. В темноте расширенных зрачков читается вызов, заставляющий младшего Томлинсона сжать руки в кулаки от злости, и, после того как первокурсник подбирает свои вещи с пола, несмело подходя ближе к Луи, все еще одетый в этот дьявольский костюм и выглядящий, словно какой-то мальчик по вызову – зацелованный до темных пятен, но как следует не оттраханный – парень накидывает на его оголенные плечи свою кожаную куртку. Они выходят из бутика, преследуемые многочисленными взглядами любопытных посетителей, когда Уильям проговаривает им вслед: - Сегодня он твой. А Луи лишь сильнее сжимает хрупкое, уже покрытое чередой синяков запястье мальчика, из последних сил пытаясь держать себя в руках, когда, вспомнив про этот блядской наряд, бросает в ответ односложное: - Заплатишь за это дерьмо на нем.

*** Track: The Neighbourhood – Female Robbery

Глаза Гарри неотрывно следят за показателем спидометра, когда скорость автомобиля стремительно набирает темп и стрелка на циферблате достигает предела. Его ногти вновь впиваются в кожу вспотевших ладоней, и сам мальчик вжимается в жесткую обивку сидения, в то время как Луи резко останавливает машину на перекрестке. Четырнадцать минут пустого молчания и высокого напряжения в прохладном салоне. Свободная куртка младшего Томлинсона совсем не греет, и Гарри тонет в ней, как тонет и в ее хозяине – без возможности всплыть на поверхность за порцией воздуха. Что-то тянет его вниз с неимоверной силой, принуждая оставить любую попытку сопротивления или надежду когда-нибудь выбраться из этого поглотившего его мрака, который запустил свои корни слишком глубоко под кожу, оседая на сухожилиях и суставах. Крепости Гарри разрушены, и он не пытается восстановить ни одну из них, понимая, что Луи будет сжимать свои пальцы на его шее до тех самых пор, пока последняя капля кислорода не покинет его легких, растворившись облаком углекислого газа прямо над бездыханным телом. Он погибает. - Неужели тебе так нравится быть шлюхой этого ублюдка? – звучание не выражающего абсолютно никаких эмоций вопроса нарушает звенящую тишину салона, заставляя мальчика поджать губы от переполняющего чувства обиды и унижения. Луи ничего о нем не знает. Он не… - Я не шлюха, – дрожащим голосом произносит студент, в очередной раз впиваясь короткими ногтями в кожу, пытаясь собрать себя по кусочкам – и это так тяжело, возводить разрушенные стены вновь по кирпичикам, когда весь твой мир – твои звезды/небо/солнце – все, вокруг чего ты выстраиваешь свою жалкую чертову вселенную, ровняет тебя с дерьмом, собственными руками снова и снова нанося смертельные удары по слабым местам; Гарри думает о том, что лучше ему сразу вскрыть себе грудную клетку и вырвать из-под решетки ребер небьющееся, но все еще чувствующее сердце. - Серьезно? – усмехается Томлинсон, вдавливая педаль газа в пол, когда они выезжают на автостраду, одновременно с этим крепче сжимая руль в своих руках, и мальчик смотрит на эти самые длинные пальцы, что даже сейчас перекрывают ему доступ к кислороду, подобно удушающим силкам. - А по твоему виду не скажешь. - Я не… – первокурсник пытается держать себя в руках, силясь не показать своих истинных эмоций, планомерно копящихся в грудной клетке, заполняющих легкие жидким свинцом. - Это не то, о чем ты подумал… - Ты, блять, в чертовом костюме черлидерши раздвигал ноги перед моим братом. О чем, мать твою, я должен думать? – спрашивает Луи, повысив голос, и это становится еще одним ударом под дых. - Мы просто дурачились, ясно? – Гарри не выдерживает давления, понимая, что он проиграл во внутренней борьбе с самим собой, когда его голос окончательно срывается на череду всхлипов. - Я не вижу ничего плохого в том, чтобы вместе выбирать костюм на Хэллоуин. - А в том, что тебя чуть не отымели в общественном месте, ты тоже ничего плохого не видишь? - Мы были в примерочной… – тихо проговаривает мальчик, понимая, что это никак не оправдает его в глазах Луи. - Охренеть просто, – на выдохе произносит старший парень, выворачивая в сторону трассы. - И после этого тебе хватает наглости сказать мне, что ты человек высоких моралей? Да ты самая настоящая шлюха. Вдох-выдох. Слезы скатываются по щекам Гарри, и сам первокурсник достигает дна своей пропасти, соприкасаясь с холодной землей и рассыпаясь тысячью осколков. - Да как ты… Почему тебя вообще это волнует? Я не маленький и сам могу разобраться со всем этим, – всхлипывает мальчик, не пытаясь унять предательской дрожи или предотвратить зарождающуюся истерику, когда кровь в жилах достигает точки кипения. Механизм запущен.

Track: The Neighbourhood – How

- О, правда? – так же кричит Луи, изредка переводя взгляд с дороги на юношу подле себя, чтобы увидеть его, трясущегося и разрушенного, тщетно пытающегося согреть ледяные ладошки в слишком длинных рукавах его кожаной куртки, и понять, что ему нравится это – нравится смотреть на то, как мальчик постепенно крошится в его руках, подобно размякшему печенью; нравится слышать этот сломанный, скулящий голос, срывающийся с губ в виде нескладных попыток что-то доказать; нравится быть причиной постепенного опустошения его крошечных легких и их неминуемого коллапса – ему нравится это. - Да ты даже постоять за себя не можешь, принцесса, а мне осточертело вызволять тебя каждый раз, когда ты в опасной близости от перспективы быть грубо изнасилованным у стены. - А что, если мне нравится такая перспектива? Что, если мне нравится, когда кто-то жестко трахает меня? Я ведь шлюха, помнишь? Никто не просил тебя о помощи, – Гарри понимает, что говорит лишнего, и ощущает себя до невозможности грязным от одной лишь мысли о подобном, но в таком состоянии он просто не в силах здраво оценивать ситуацию; его переполняет множество противоречивых чувств, выливающихся в истерику, и это заставляет мальчика чувствовать себя так, словно он балансирует на лезвии ножа – один неверный шаг приведет к катастрофе. - Какого черта ты лезешь в мою жизнь? Слова расщепляются на слоги и буквы, повисая в холодном разряженном воздухе глухими отголосками и тяжелыми вдохами, когда Луи резко съезжает на обочину, глушит двигатель и без каких-либо объяснений своим действиям покидает салон автомобиля. Гарри кажется, словно его медленно, но верно настигает клиническая смерть – стадия отказа большинства органов, включая легкие… …Выдох. Старший парень размеренным шагом обходит машину, и первокурсник видит, как опасно напряжена его челюсть. Дверь с его стороны резко открывается, а в следующий момент мальчика уже грубо хватают за локоть и выволакивают из автомобиля под надвигающийся ливень, до боли в зубах сильно сжимая и без того ноющее предплечье. Юноша пытается разглядеть хоть что-то в ледяных глазах напротив, когда выцветше-серая радужка покрывает суженный зрачок легким слоем инея – в этом взгляде нет никакой пощады, лишь оглушающее безразличие вперемешку с чувством превосходства. Гарри – лишь сломанная использованная кукла в его руках. - Глупый, – сквозь зубы проговаривает Луи, изучая каждое мельчайшее изменение в выражении лица студента – от переполняющего испуга к негодованию и, наконец, смирению. - Какой же ты глупый, – взор старшего парня цепляется за небольшой шрам над правой ключицей первокурсника, и он тут же проводит по нему кончиком указательного пальца, понимая, что его несчастные попытки уберечь этого малыша от своего брата и себя в первую очередь никогда не увенчаются успехом – ему всего лишь жаль; жаль, что их целью стал этот неопытный влюбленный мальчик, погрязший в своих безответных чувствах слишком глубоко, без единой возможности выбраться из этой темноты; жаль, что он не может отговорить его от самой большой ошибки в своей жизни. И теперь уже слишком поздно. Это живет глубоко внутри него – неконтролируемое, необъяснимое желание разрушать то, что давно приручено, разрывать связующие ниточки, перекрывать кислород и уничтожать без чувства вины или какой-либо ответственности – забирать все, не давая ничего взамен. Никаких надежд. Никаких обещаний. И Луи предполагал, что давно отпустил своих демонов – тех, что жили под кроватью, и тех, что поселились в его голове, но, как оказалось, вместе с ними улетели и его ангелы, оставляя на память лишь необъятную пустоту в области обледеневшего сердца. Глупо пытаться отрицать физическую потребность, следуя за здравым с смыслом – Томлинсон осознает это, когда холодные капли дождя начинают скатываться по его коже, а футболка неприятно липнет к телу. Руки старшего парня неосознанно распахивают полы куртки, в которой крошечный Гарри смотрится до ужаса нелепо, и затем неосознанно сжимают горячие бока холодными пальцами, выбивая из приоткрытых багровых губок судорожный выдох – ловит его своим языком, когда аккуратно очерчивает им нежную кожу в самом уголке рта, после чего отстраняется, подхватывая хрупкое, почти невесомое тело на руки, и, не встречая никаких сопротивлений или элементарных движений со стороны первокурсника, идет в направлении двухэтажного дома, у ворот которого он съехал на обочину несколькими минутами ранее. - Куда ты привез меня? – охрипшим, почти неслышным голосом спрашивает юноша, когда Луи заносит его на руках в плохо освещенную комнату, стягивает с него свою куртку, сохранившую запах детского шампуня, а потом нарочито медленно принимается раздевать его, предельно аккуратно стаскивая кружевные чулки. - Ты замерз – тебе стоит принять горячий душ, – целует каждый открывшийся участок кожи, увенчанный темно-синим пятном, разливающимся гематомой на фоне молочной кожи, и все эти жесты подобны негласным извинениям – Луи больше никогда не будет так нежен с ним. - Ванная комната прямо по коридору. Там ты найдешь все необходимое, а я пока сварю тебе чай и подыщу сухую одежду, в которую ты можешь переодеться. - В этом… в этом нет необходимости: моя одежда осталась в машине, так что… - Не думаю, что тебе будет удобно в ней, – обрывает старшекурсник. - Лучше я дам тебе свою. - Хорошо, – мальчик лучезарно улыбается, демонстрируя глубокие ямочки, образовавшиеся на едва тронутых румянцем щечках, в то время как Луи представляет на них лишь красные следы от своих пальцев – он сломает его. И кажется, мертвые бабочки меж ребер мальчика вновь начинают оживать, возрождаясь из собственного пепла, подобно фениксам, когда младший из близнецов после душа вытирает волосы Гарри полотенцем и помогает ему одеться в свой хлопковый свитер и шерстяные носки, когда укладывает его в свою кровать, аккуратно ложась рядом и собственнически прижимая трепещущее маленькое тело к себе за бедра, когда невесомо касается горячими губами его лба, желая доброй ночи. И все это время Луи думает лишь о том, как много новых порезов покроют запястья Гарри к концу этой недели. Завтра все изменится. Ничего уже не будет хорошо.