Youth

— Мэйбл, прекрати! Что ты!.. Мэйбл! — Мудак! Как ты вообще посмел тут появиться! Получай! Засранец! — девушка методично наносила брату удар за ударом, выкрикивая ругательства на весь дом. Диппер привык к взбучкам и похуже, и оттого сильные, но недостаточно точные удары сестры особо его не волновали. Он пытался перехватить ее руки, но Мэйбл была в такой ярости, что сейчас ее ничто не могло остановить. Одним из ударов в плечо она оттолкнула брата к стене и замахнулась для следующего. Диппер среагировал, не задумываясь — пригнулся и отскочил в сторону, а сестра всадила кулак в стену. Слезы боли мгновенно выступили на глазах, тихонько попискивая и лихорадочно баюкая ушибленную руку, она опустилась на пол, бросая злобные взгляды на брата. — Мэйбл, ты не сломала руку? Позвать родителей? — Закрой рот, уеб… — Мэйбл? Девочка, ты в порядке? — с лестницы послышались неловкие голоса родителей, которых от того, чтобы ворваться в комнату, удерживало лишь необычное состояние их дочери. — Уходите! Уходите прямо сейчас! И не смейте подслушивать, мне нужно решить все вопросы с этим… С этим… — она зарыдала, потирая костяшки покрасневшие костяшки пальцев, и тут же попыталась успокоиться. Родители торопливо спустились по лестнице, и через минуту хлопнула входная дверь, ознаменовавшая близнецов одиночеством. Диппер стоял рядом с сестрой, наполненный таким страхом, какого он не чувствовал уже много лет. Его сестра, такая красивая, самодостаточная (по словам родителей), боролась с ужасной болью и пыталась не выплакать слезы, накопленные за года обиды. Как же долго она держала в себе эти злые слова и агрессию, как сильно пыталась справиться с этими мыслями, и вот все пошло Мистеру Мяусону под хвост едва она встретилась с братом! — Ты могла сломать руку. Пойдем к врачу, вдруг что-то… — Я занимаюсь спортом, дебил, ты думаешь, я не узнала бы у себя перелома? — отрезала девушка, показывая брату руку. Та хоть и покраснела от ушиба, но особо не распухла и не выглядела деформированной. Дипперу вновь нечего было сказать, и он смущенно стоял, глядя как Мэйбл утирает слезы ладошками. Наконец она поднялась и, обойдя брата, направилась к прикроватной тумбочке. Пока она искала что-то в нижнем ящике, Диппер наконец-таки осмотрелся, потирая ушибленную скулу. Как и раньше, их комната была разделена на две равных части, словно незримая полоса прошла меж двумя половинками: здесь все, начиная от фасона мебели и заканчивая обоями, было разное. Даже ковры, одинаковые по покрою и материалу, отличались по цвету. На половине Диппера все осталось без малейших изменений, казалось, будто здесь взорвалась капсула времени: вот оставленные им книги на тумбочке, вот полка с нетронутыми настольными играми, плюшевая обезьяна в углу кровати. Все было чистым и ухоженным, семейство (или одна Мэйбл?) словно постаралось, чтобы комната сохранилась в ее изначальном виде. Сторона же Мэйбл переменилась кардинально. На плакатах мелькали уже другие лица, которых Диппер не знал, на полке над рабочим столом фотографии в рамках показывали различные ситуации, где его сестра и ее близкие люди были беспредельно счастливы, на одной из них она даже целовала какого-то парня, возможно, того самого Чака. На шкафу ютились старые мягкие игрушки, рядом с ним на захламленном отрезами тканей столике расположилась швейная машинка. Ее половина комнаты была очень девчачьей и яркой, но книги и тетради, оставленные ею то тут, то там, говорили о том, что его сестра действительно взрослеет и задумывается о своем будущем. Диппер подошел к ближайшей стопке, небрежно оставленной на комоде, и перебрал некоторые книги. Тут была история черлидинга, выданная сестре в школьной библиотеке, сборник рассказов на испанском и черчение — бог знает зачем. Тетради, сильно исчёрканные рисунками на полях, были старательно заполнены задачками по математике и физике. Диппер подобное барахло разобрал еще в десять лет, но он порадовался за сестру: та старалась получать хорошие отметки в его отсутствие. — Не делай вид, что тебе интересно, ты и сам знаешь, что это задачки для детей, — грубо отозвалась Мэйбл, сжимая в руках стопку конвертов. — Да нет, ты молодец! Ты стараешься и учишься, это так здорово! Я боялся, что… — Что я ни на что не способна без тебя? Диппер, зачем ты приехал? — девушка, продолжая сжимать в руках письма, присела на свою кровать. Она не сводила полных усталости и обиды глаз с брата. — Как зачем? Я скучал по вас всем, мне хотелось увидеть тебя и узнать, как ты, я постоянно хотел тебе позвонить, но как-то руки не доходили… — Ты бы лучше проводил время с родителями. Позвонить им у тебя всегда руки доходили. — Мэйбл, не нужно сваливать свою вину на меня! Ты прекратила писать и звонить мне точно так же, как и я! И когда ты приехала, то вела себя как бешеная, почему тогда я сейчас крайний?! Девушка сдержала новый порыв ярости и просто протянула брату письма. Диппер подошел и рассмотрел их поближе. Это была почта, которую Мэйбл отправляла ему в Гравити Фолз на протяжении двух лет. Печать отмечала даты, когда письма были отправлены обратно в Пьедмонт. — Что… Какого черта на них печать возврата? Они не могли вернуться, не попав мне в руки! Я же смотрел в ящик… — Я просила почтальона доставлять их тебе лично в руки, но вы никогда не пересекались и телефон в доме был отключен. Он оставлял их в ящике или на пороге, говорил, что некоторые пропадали, но ответов не было. В конце концов, те, которые он оставлял в отделении отправились мне обратно. Это — меньше половины всего, что я написала тебе. Диппер умолк, в полном шоке перебирая конверты. Он никогда не видел ни одного из них и с того Рождества не держал в руках ни одного нового. Кто бы ни приложил руку к их исчезновению — он выяснит это. — Мэйбл, прости, я понятия не имею, почему они не доходили до меня… Мы всегда были в лаборатории и не слышали звонков… И в город не выбирались особо… Черт, я так виноват! — Очень виноват. Но забей, я справилась, как видишь. Живу чудесной жизнью, все восхитительно, даже парень есть… Был, точнее сказать, — на этих словах она вновь разозлилась, но по какой-то иной причине. Словно вспомнив, о чем она говорит, Мэйбл встала и подошла к полке с фотографиями, снимая с нее ту, где она целовалась с парнем. Вытащив из рамки фото, она вернула рамку на место, а фотографию отправила в мусорную корзину, даже не потрудившись ее изорвать или скомкать, словно это совсем ничего не значило. — Что-то не так? Поругались? — неловко поинтересовался Диппер, перебирая пальцами ее письма. Он знал, что прочтет их все, когда она завтра уйдет в школу, все без исключений. Он заслужил это. — Это не твое дело, Диппер. Я уже сказала: иди, болтайся с родителями, для меня приезжать не нужно было. — Перестань, пожалуйста, я хочу вновь вернуть тебя! Я скучал по тебе, действительно скучал, и если мне не веришь ты, то я не знаю, кто вообще верит. Мэйбл открыла рот, готова была снова огрызнуться, но что-то в словах Диппера ее задело. На несколько очень долгих мгновений она замолчала, сжимая и разжимая ткань футболки. — Я верю тебе. Я тоже очень скучала, но это ничего не меняет, Диппер. Совсем-совсем ничего. Ты уехал и поступил совсем как прадядя Форд — предпочел семье свою работу и загадки. Ничего не изменится, если мы поговорим, обнимемся и признаем, что были неправы. — Тебе станет легче. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно. Девушка вздрогнула и обхватила себя руками. Жест ужасно детский и беспомощный, словно она не давала себе рассыпаться на части. Диппер подошел ближе, раскрыв объятия и ожидая, пока сестра развернется к нему. — Я вернулся, Мэйбл. Извини за письма, извини, что потерял тебя и что был таким мудаком. Ну, иди сюда? Она колебалась буквально несколько секунд, а после с бурчанием развернулась и обхватила его так сильно, будто пыталась переломать все ребра. Была у нее такая проблема — любить близких ей людей СЛИШКОМ сильно. — Только не думай, что я тебя простила и ты больше не получишь. Диппер засмеялся и крепко обнял свою сестру. У нее запредельно приятно пахли волосы — чем-то очень сладким и цветочным. — Мэйбл, знаешь, ты стала очень крутым подростком. Мне до тебя как до луны. Теперь рассмеялась девушка и закачалась из стороны в сторону, обнимая брата как плюшевую игрушку. — Пф, конечно! Я овладевала этим искусством четыре года! Я там самая крутая чика, настолько крутая, что перечиканила всех чиковых чик! — Как ты вообще… Заключила с кем-нибудь сделку? — Впахивала, братишка. Долго и нудно впахивала в спортзале, за книжками и швейной машинкой. За лето перед старшей школой похудела, сшила кучу модного шмотья и вуаля — все окружение мое. Ее брату все эти премудрости показались ужасно странными и вызвали ощущение беспомощности: он не общался со сверстниками уже много лет, не умел материться, не был в курсе всего того, чем сейчас интересуются ребята его возраста. Он был умнее, опытнее и сильнее их всех в разы, но их жизнь будто пролетала мимо, обещая никогда не больше не показаться Дипперу на глаза. Когда-нибудь он мог об этом пожалеть. — Как там прадядя Форд, Дип? — неловко спросила девушка, воспользовавшись паузой. — Он ненавидит меня? — Ненавидит? За что? Мэйбл расцепила объятия и вновь подошла к тумбочке. Оттуда она выудила стопку старых, затертых книг и тетрадей, которые были бережно обернуты в обложки. Это было содержимое сейфа Стэнли. Горло Диппера нервно сжалось — они собирались затронуть тему, которую ни Форд, ни Диппер никогда не затрагивали. — За то, что я тогда вам наговорила. Я вела себя как последняя тварь. Потом я поняла, что ему тоже было тяжело, и Стэнли… Был далеко не сахар. Но мне очень обидно, что вы избавились от этого всего. Я читала его закорючки, когда скучала по нему так сильно, что хотелось прочесать всю планету в поисках его тела, а его родной брат даже не захотел узнать, чем он жил целых тридцать лет. Она протянула ему стопку книг и тетрадей и присела на кровать. Она удивительно хорошо держалась для человека, который говорит о столь наболевших вещах. Диппер перебирал книги, которые уже держал однажды, заглядывал в каждую и читая заметки на полях. «Да вы издеваетесь, кто так объясняет вообще! Откуда тут взялась эта гребанная двойка, как вы сокращали, что за бред?!» «Почему я должен учить эту мерзость?» «Я напишу книгу про охмурение баб и заставлю автора-ботаника выучить ее, посмотрим как он все это поймет». И так далее, и тому подобное. Во всем этом так явно читался Стэнли, что Диппер практически слышал его голос в своей голове. По всей видимости, ему было так одиноко, когда он все это учил, что единственным его способом высказаться были заметки на полях. Среди остатков прошлого был огромный кожаный гроссбух, которым воспользовались в качестве обычной тетради: Стэнли проигнорировал поля и колонки, записывая информацию так, как ему заблагорассудится. Пролистав его, Диппер заметил целое множество имен, телефонов, различных заметок и даже характеристики на десятка два-три личностей. — Он не вел дневник. Похоже, ему было тяжело приучить себя записывать все, что произошло с ним за день, в этом я его понимаю. Зато он вел эту штуку и записывал сюда все, что могло пригодиться в спасении Форда. Когда я читаю эту муть, то будто прохожу с ним весь этот путь с самого начала. Узнаю людей, у которых он заказывал металл или где воровал какие-то химические бубуевины… — Он знал испанский? — Диппер с удивлением нашел несколько заметок на этом языке. В школе они начинали его учить, но Диппер не уделил тогда этому много времени. — Да, довольно неплохо. Но я все равно уже знаю лучше, чем он, — девушка заулыбалась, демонстрируя набор ровнейших белоснежных зубов. Наверное, ей не так давно сняли скобы, зубы у нее в детстве были просто ужасные. — Мне хотелось иметь с ним больше общего. Он оказался нам двоим вполне под силу — он проще, чем какой-нибудь китайский. — Это ты инопланетянский не учила, — Диппера передернуло от воспоминаний о тех месяцах, за которые он в ускоренном режиме смог понять и выучить все символы на инопланетном корабле. — Инопланетянский? — сестра, которая ничего не знала о корабле, удивленно распахнула глаза, — Мне вообще есть смысл спрашивать, чем вы там занимались все это время? — Ни малейшего, — Диппер со вздохом улыбнулся. Слишком много всего удивительного и странного произошло с ними за это время, и Мэйбл не стоило обо всем этом рассказывать. Он отдал сестре книги и тетради Стэнли и с ногами забрался на свою кровать так, чтобы сидеть точно напротив девушки. — Тогда расскажи мне что-нибудь, что я могу знать. Что угодно: о тебе, прадяде Форде, о городе или о доме. Как там Зус и Венди? — Зус иногда заглядывает к нам, но у него всегда глаза на мокром месте из-за Стэнли. Мы с ним раз в неделю ходим в игровой центр и проводим там пару часов. Венди… — Диппер как всегда запнулся, вспомнив о девушке, которая ему нравилась, — Венди уехала в колледж, она поступила в Калифорнийский, кажется… — Технологический или тот, что в Беркли? — восхищенно откликнулась Мэйбл. — Технический, вроде бы… Я не помню, надо спросить у ее отца. — Твою мать, это же лига Плюща! — Ну, я слышал, что это здорово, она молодец и очень хорошо постаралась. — Постаралась?!Да там ногу надо продать, чтобы туда попасть! Офиге-е-е-е-е-е-е-е-е-е-еть! Девушка тянула последнее слово так долго, что Диппер уже успел просмеяться. Чем комфортнее она себя с ним чувствовала, тем в более привычном свете открывалось ее поведение: маленькая девочка-дурашка, которую восхищает все вокруг. — В Гравити Фолз все настолько спокойно, насколько вообще может быть после Странногеддона. Мы с Фордом очень многого добились в восстановлении города, первое время мы только этим и занимались. Стирали память и строили, стирали память и строили… Один маразм, в общем. — А ты? Чем все это время занимался ты? — Учился, в основном. Мне повезло, что у меня хорошая память, потому что из Форда вышел не самый лучший учитель. В один день мы проходили что-то из истории Америки, в другой — восстанавливали машины в лаборатории, а в третий вообще могли поиграть в настолки, если они попадались ему на глаза. — У вас все хорошо? Вы не ругались или что-то такое? — Да мы как лучшие друзья! Серьезно, я иногда забываю, что он старше меня на пятьдесят с лишним лет! С ним дико интересно и он знает целую кучу всего того, о чем я никогда не слышал! Мы очень привыкли друг к другу. — Я рада, что вы были друг у друга, — немного сиротливо откликнулась Мэйбл, пытаясь не показывать, насколько ее огорчили эти слова. Расстроенный своей оплошностью Диппер поспешил перевести разговор в другое русло. — А как ты? Мне кажется, я знаю все о твоей жизни от родителей, но это ведь наверняка не так! Уверен, в жизни подростка есть много интересных вещей. — Эм, ну как сказать. Если у тебя есть определенные принципы, это не так здорово. Мне не нравится пить и курить травку, как делают почти все мои друзья, и я очень скучаю по времени, когда мы все считали это глупым. А еще этот чертов секс. Такое ощущение, будто не заниматься им хуже, чем спать со всеми подряд. — Ч-что? Ну… П-почему ты так считаешь? — Диппер не был экспертом в этом плане, даже приближенным к любителю не был, и то, как спокойно Мэйбл затронула эту тему, его шокировало. — Ты очень смешной, когда пытаешься говорить о таких вещах, — она рассмеялась, играя бровями, чем еще сильнее смутила брата, — Но я далеко от тебя не ушла. Как бы тебе объяснить… Я хочу… рыцаря! Цветы, поэмы, битвы, вся фигня. Я, может, и не лучший человек на планете, но я точно знаю, что достойна, чтобы меня искренне любили и показывали это всякими красивыми штуками! А рыцаря сейчас не найдешь. Чак, — она кивком указала на мусорку, где лежало фото ее экс-парня, — Был сначала более-менее на него похож. Капитан команды по футболу, хочет поступать на литературоведа и писать книги, красавец… Я клюнула. Я сказала ему, что не хочу секса, пока не пойму, что этот человек меня любит, но недавно он попытался меня завалить и немного отхватил. — Он хотел тебя изнасиловать? Мэйбл, это ужасно! Как ты с ним справилась? Мэйбл засмеялась (хотя, вернее сказать будет, заржала) и показала указательный палец, мол, секунду. — Смотри, все было вот так, — она легла на кровати, изображая что над ней нависает Чак, и начала менять голоса, пародируя его и себя, — «Детка, тебе понравится!» Чак, это не смешно, отвали! «Ну же, дорогая, тебе не будет больно!» Ты конченый, прекрати! «Это ты сейчас так говоришь, а потом не оттянешь.» Чак, ты сейчас нарвешься. «Эти фразочки заводят, продолжай.» И в этот момент сестра достает из-под кровати абордажный крюк и направляет его наверх, якобы в лицо Чака. — Ну и потом он убежал, испуганный как девчонка. Диппер засмеялся так, что слезы потекли из глаз, пытаясь в промежутках спросить, всегда ли у нее крюк под кроватью. — В общем-то, да, мне нравится его там держать, это как пистолет или нож под подушкой. Только крюк под подушку не влазит, к сожалению. Спать неудобно. — Черт, Мэйбл, ты нечто! — Спасибо, я знаю! — она снова села и кокетливо прижала кончики пальцев к щекам. — А что насчет Мистера Я-Люблю-Рыжих-Девушек? Нашел себе предмет воздыхания? — Нет, какое там. Кажется, я совсем не интересую девушек. — Что? Почему? Они должны не знать о твоем существовании, чтобы не заинтересоваться! Ты вообще, когда на себя в последний раз смотрел? Диппер нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит сестра. Глядя в зеркало каждое утро, он видел в нем только лохматого худого подростка с синяками под глазами. — Ты серьезно мне не веришь? — девушка заметила скептическое выражение на лице брата и скрестила руки на груди, — Ну и дурак! Ты действительно стал очень красивым парнишкой, только спать бы тебе побольше. — Я привык спать по 3-4 часа в день, все нормально. — Пиздец. Буду тебя ремнями к постели привязывать, чтобы отсыпался. Серьезно, Диппер, ты классный и у тебя обязательно должна быть девушка! Мэйбл глядела на брата, отмечая все произошедшие с ним перемены. Из-за постоянной физической нагрузки он окреп и вырос, пушистые непослушные волосы укладывались в такую «небрежную» прическу, которой многие парни добивались годами. С лица исчезали последние детские черты, с щек сошла опухлость, обнажив скулы. Через полгода-год он наверняка обгонит сестру в росте и ширине плеч. И, слава свиньям, он больше не носил свои дурацкие кепки! — Ты больше не стесняешься своего родимого пятна? — Как сказать… После Странногеддона я хотел купить новую кепку, но потом поговорил с Фордом и тот сказал, чтобы я больше не скрывал своей странности, а научился гордиться ею. — Она у тебя прикольненькая, — с серьезным видом кивнула его сестренка. — Наверное. Но вряд ли девушек находят с помощью ковша на лбу. — Девушек может и не находят… А что насчет парней? — Че? — Диппер не сразу понял о чем она говорит, а когда до него дошло — нервно дернулся. — Ты серьезно?! — Да вполне, почему нет? — Я нормальный! — А я сказала, что это ненормально? Это хреновая позиция, Диппер. У меня вот в классе испанского есть девочка и она лесбиянка. Мы с ней хорошо дружим и я не считаю ее плохой или что-то такое. — Блин, может это и нормально, но это меня не касается. Я и не общаюсь ни с кем, кроме Форда, когда мне искать себе девушек… или парней? — А Форд? — Мэйбл игриво подняла одну бровь, улыбаясь, но не засмеялась и Диппер понял, что она задала этот вопрос вполне серьезно. И не смог на него сразу ответить. Временами он чувствовал, что их отношения с Фордом — нечто большее, чем просто дружба и сотрудничество, но убедить себя в том, что эти мысли вызывает подростковый возраст, было не особо сложно. — Мэйбл, он мне почти как отец или что-то вроде этого… Я не знаю, об этом даже задумываться нельзя — настолько это глупо и бессмысленно. — Пф-ф-ф, "Глупо и бессмысленно" — самый лучший крест, который ты мог поставить на свою жизнь! Но как хочешь, я же наоборот могу радоваться, что обошла тебя в плане отношений! Диппер нервно засмеялся и поспешил перевести тему в другое русло. — А чем ты планируешь заниматься? Родители говорили, что ты хорошо учишься. Хочешь поступить в крутой колледж? — Вообще-то, я отличница! — гордо провозгласила она, указывая на себя двумя большими пальцами и лучезарно улыбаясь, — Но просто с хорошими оценками в крутой колледж не попадешь, там надо еще быть обвешанной всякими талантами с ног до головы. Вот я и занялась черлидингом. Выбилась в капитаны, берем хорошие места на ежегодных соревнованиях, все такое… Хочу попасть куда-нибудь на отделение дизайна и шить бомбезную одежду. Это моя «Мечта Номер Один»! Диппер с теплом смотрел на сестру, любуясь ее красотой и харизмой и радуясь, что она взяла судьбу в свои руки. — Как ты всего этого добилась-то? Тебе никогда не было интересно учиться. — Ну… Ты не вернулся, списывать было не у кого… Мне было одиноко и я начала учить испанский. Я стала получать хорошие отметки по испанскому, мне понравилось и пошло по накатанной дорожке: к концу средней школы я вытянула все предметы до идеала. Ну, а черлидинг — это просто круто и весело. А еще… Так она болтала и болтала еще минут пять, а Диппер отвлекся на свои мысли. Когда она закончила, он нервно вцепился пальцами в джинсы. — А чем ты занимаешься летом? — Конкретно этим — ничем особенным. В начале августа у меня начинается лагерь черлидинга — это практически конкурс на выживание, отвечаю. А до этого времени буду учиться и искать нового парня, то есть РЫЦАРЯ! — А ты… Ты не хотела бы поехать со мной в Гравити Фолз? Мэйбл застыла, удивленная таким предложением. Сначала она нахмурилась, словно собиралась отказать, но после ее взгляд посветлел и она задумалась ненадолго, взвешивая все за и против. — Только если ты пообещаешь больше никогда-никогда-никогда меня не терять. — Обещаю-обещаю-обещаю. — Ну тогда ладушки-оладушки! Близнецы счастливо улыбнулись, предчувствуя то, какое прекрасное лето их ждет. — Я еду в Гравити Фолз, офиге-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ть! — затянула Мэйбл, откинувшись на кровать. — И знаешь, кого мы с собой возьмем? — ПУХЛЮ? — ТОЧНО!