Танец балисонга

      — Весной их стало больше, — проговорил Диксон, щурясь на солнце, лучи которого ярко пробивались даже через тонированное лобовое стекло машины.       Реднек удобно устроился в кресле, находящемся рядом с водительским, вытянул ноги и вальяжно сложил их на передней панели перед собой. Он иногда поглядывал на Рика, который сосредоточенно вёл машину и время от времени выворачивал руль, чтобы не сбить одиноко бредущих тварей по дороге. Граймс вовсе не жалел плотоядных ублюдков — ему просто не хотелось снова останавливаться посреди трассы, чтобы оттирать стекло от крови и кишок ходячих, попавших под колёса.       — Возможно, секрет в том, что зимой они позамерзали где-нибудь в поле или лесу, а когда стало теплее — оттаяли, — отозвался лидер, кинув мимолетный взгляд на очень удобно устроившегося партнёра, в котором, судя по лёгкой ухмылке, проснулись задатки мальчиша-плохиша.       Диксон от безделья начал рыться в бардачке. Он спустил ноги вниз и выгреб себе на колени всё, что там было. Среди разнообразного мусора, типа штрафных квитанций за просроченную парковку и пустой коробочки от апельсинового «Тик-така» (охотник даже мечтательно втянул носом оставшийся аромат от освежающих леденцов), нашлись солнечные очки некогда нашумевшей фирмы Ray-ban. Стрелок покрутил их в руках, а после протянул другу.       Граймс благодарно кивнул и надел очки, а затем зачесал назад свои чуть вьющиеся волосы, спадающие на лоб, и мельком глянул в зеркало заднего вида. После этого он повернул голову в сторону охотника и приподнял правую бровь, будто спрашивая, идёт ли ему этот аксессуар. Диксон с видом знатока откинулся назад, устроившись в жёстком кресле вполоборота. Он выставил локоть в открытое окно, а после закусил сгиб своего указательного пальца, внимательно глядя на любовника.       — О нет, я знаю, что означает этот взгляд! — рассмеялся офицер, покачав головой из стороны в сторону и слегка наклоняясь вперёд. — Даже не думай, я за рулём.       Арбалетчик ничего не ответил, а лишь приглушенно хмыкнул. Он знал, что после этой вылазки ему обязательно перепадёт, ведь детишки бывшего копа будут заняты весь вечер, и дом будет в полном распоряжении мужчин.       Карл, вытянувшийся за зиму на несколько дюймов, уже принимал участие в карауле наравне со взрослыми. Он нашел своеобразную романтику в охране города и практически не слезал со стены у главных ворот. Малышка Джудит, уже научившаяся лепетать такие слова как «папа», «Кавл», «Дэвил»* (последнее позывное особенно восторгало реднека и очень беспокоило местного святого отца Габриэля), допоздна находилась в местном детском садике, учрежденном Дианой, когда количество местной малышни приблизилось к десятку.       Всем начинало нравиться жить в Александрии, хотя и в этом месте были свои подводные камни. Следовало отдать должное мэру города, которая подыскала работёнку всем новоприбывшим. А то, что она постаралась подобрать каждому дело по душе, вызывало к женщине дополнительное уважение.       В Александрии были свои порядки, правила, а также традиции. К одной из них относились тихие «вечеринки» у костра, когда немногочисленные жители города собирались вместе, чтобы поделиться новостями или обсудить что-нибудь злободневное. Многие воспринимали эти посиделки, как повод промочить горло чем-нибудь спиртным. Дэрил, практически каждый раз пользующийся этой привилегией, однажды в шутку заявил, что на следующих выборах отдаст свой голос за Диану, чем вызвал общее веселье и смех.       Как и в любом другом убежище, запасы продовольствия истощались достаточно быстро, потому и организовывались подобные «выезды за город». Рик и Дэрил были первыми добровольцами из «новеньких», так как ни тому, ни другому не хотелось заниматься какой-нибудь чертовщиной, вроде подметания дорожек и подстригания газонов. Диксон не видел в этом смысла, а бывший коп чувствовал своё предназначение в ином.       Дороги в этой местности были отличными, практически идеально ровными. Видимо, сюда военные войска уже не добрались, в отличие от Атланты и прилегающих к ней территорий. Вот уж где трассы были усыпаны неисправной техникой, воронками от тяжёлых снарядов и мертвецами в армейской униформе!       Фольксваген плавно направлялся всё дальше, проезжая заброшенные поля, урожай с которых никто не собирал уже несколько лет, и, некогда ухоженные полотна земли поросли сорняками и бурьяном. Высокие уродливые, высохшие от недостатка влаги суховей и чертополох, пестрили изогнутыми формами по обочинам шоссе. Они разрослись дальше — вглубь пашни, невероятно контрастно возвышаясь над морем светло-зеленых ростков молодой пшеницы.       Тишина немного угнетала, но ёрзания стрелка на сидении отвлекали Граймса от грустных мыслей. Когда Дэрил проворчал, что отсидел уже всю задницу за несколько часов пути в этой душной жестянке, офицер стал искать глазами хотя бы одну причину для остановки.       Невысокий полуразвалившийся особняк, стоящий практически на краю одного из полей, тут же привлёк внимание лидера. Рик медленно затормозил и окинул оценивающим взглядом пространство вокруг машины, дабы не попасть прямо в костлявые лапы ходячих. Чтобы подобраться к дому, придётся немного пройтись по узкой поселковой тропке, но ведь это будет отличной панацеей для затёкших в одном-единственном положении ягодичных мышц!       — Прогуляемся? — спросил Рик и кивнул в сторону дома.       Диксон наклонился вперёд, рассматривая эту развалюху со своего места. Оценивая, насколько полезной может оказаться их прогулка, он задумчиво потёр пальцами подбородок и изрёк:       — Мародёры, наверное, давно растащили всё ценное. Хотя задница одеревенела уже, поэтому давай слётаем по-быстрому.       — Хочешь, разомну? — спросил бывший полицейский с улыбкой, выходя из машины и проверяя барабан своего «Питона».       — Да иди ты, — беззлобно отозвался охотник, забрав арбалет с заднего сидения фольксвагена и покинув своё место.       Они оба притихли, осматривая местность. Но, помимо одиноко ползущего к ним по дороге трупа с неестественно вывернутыми ногами, врагов не было. Граймс убрал револьвер в кобуру, прикреплённую на поясе, и достал нож, неторопливо подбираясь к шипящей твари. Он хотел выбрать лучший момент для нанесения точного удара, что принесёт голодному монстру окончательную смерть. Охотник тихо фыркнул и демонстративно покачал головой. Он быстро подошел к ходячему (хотя, в данном случае — ползучему) и с размаху опустил на полусгнивший затылок пятку.       Тяжёлый военный ботинок размозжил череп по асфальту практически с одного удара, отчего густая смердящая кровавая каша брызнула во все стороны. Офицер осуждающе посмотрел на друга, но тот пожал покатыми плечами, мол, тебе и мараться не стоило, и вскинул свой арбалет, устремившись вперёд к особняку по извилистой дорожке. Лидер неспешно двинулся за ним, не забывая то и дело оборачиваться, проверяя — не увязался ли за ними очередной мертвяк?       Перед тем, как забраться в дом, реднек легко мотнул головой в сторону поля и направился к одному ему известному углу, через молодые поросли ячменя и люцерника. Осторожно ступая меж одичавших кустиков с мелкими, но пышными фиолетовыми и розоватыми цветками, источающими сладкий медовый аромат, Дэрил слегка притопывал правой ногой, сосредоточенно прислушиваясь к своим ощущениям и не спуская палец с курка самострела.       — Здесь может быть погреб или бомбоубежище, — ответил стрелок на так и не заданный Граймсом вопрос. — Их роют на севере участка.       — Тогда почему ты ищешь на юге? — отозвался шериф, пользуясь навыками определения сторон света, какие привил ему охотник. — Мох на камне…       — Серьёзно, шериф? — с сарказмом произнёс Дэрил и даже остановился.       Пресловутый камень, на который обратил внимание Рик, действительно порос мхом, правда, не только с северной стороны, а со всех вообще. Плюс у его подножия росло небольшое семейство бледных поганок на тонких ножках с полупрозрачной легко узнаваемой юбочкой. Получалось, что север мог находиться как минимум с трёх сторон. Однако офицер не собирался сдаваться так просто, и в ответ на саркастическую ухмылку стрелка, достал из кармана компас. Будучи уверенным в своей правоте, мужчина откинул крышечку этого спасительного прибора и нахмурился, сосредотачиваясь.       Граймс вдруг замешкался, поворачиваясь с компасом то в одну, то в другую сторону. Заметив это, Диксон закинул арбалет на плечо и завёл руки за голову, потягиваясь и намеренно напрягая сильные мускулы рук. От его усердия где-то на спине, под неизменной «крылатой» жилеткой, треснула грубая ткань серо-зелёной поношенной рубахи с оторванными рукавами, и Дэрил матюгнулся.       — Ну? — не вытерпел он, подходя к своему лидеру сзади и мягко обнимая его за талию, а после устроил колючий подбородок на его плече. — Что за хрень?       — Вот и я пытаюсь понять, — ответил мужчина, легко постучав кончиком пальца по стеклянной линзе прибора, под которой магнитная стрелка медленно вращалась по кругу, не останавливаясь ни на секунду.       Недалеко от этого места послышались шаркающие шаги и вполне узнаваемый хрип. Реднек моментально отлип от Граймса и выхватил свой нож с широкой ребристой рукояткой. Дэрил рысцой подбежал к мёртвой девушке, появившейся словно из ниоткуда и протянувшей к стрелку тонкие иссушенные руки, покрытые струпьями и гноящимися язвами. Мужчина схватил сучку за волосы, но это было ошибкой, так как тонкая, словно пергамент, кожа свободно слезла с черепа, и клок волос с кровавым скальпом остался в пальцах Диксона. Он тут же брезгливо выкинул это дерьмо и всадил нож в глаз шипящей твари. Упокоенный труп осел на землю, и охотник упёрся ботинком с толстой подошвой в плечо бабы, резко отпихивая бездыханное тело и вынимая нож.       По пути назад к Граймсу, мужчина сорвал пучок одиноко растущего мятлика и, скомкав его широкой пятернёй, вытер лезвие, не желая марать бандану или штаны, после чего вернул холодное оружие в самодельные ножны, сшитые из старого куска кожи.       Рик, убедившись, что его напарнику не угрожает опасность, вернулся к своему занятию, уходя вглубь поля и не сводя взгляд с компаса. Стоило только бывшему копу приблизиться к центру, стрелка прибора начала вертеться с бешеной силой. Когда реднек подошёл к Граймсу, тот продемонстрировал свихнувшийся с ума прибор. Диксон нахмурился и посмотрел в сторону оставленной без присмотра тачки.       — Может, вернёмся?       — Хочу узнать, что же так сбивает магнитное поле, — ответил шериф, разворачиваясь к другу и продолжая идти спиной вперёд, ободряюще улыбнувшись. ___________________________________________________ Балисонг — стальная бабочка, нож-бабочка, — складной нож с клинком, скрываемым в сложенном положении в рукояти, образованной двумя продольными половинками, шарнирно соединенными с хвостовиком клинка. При открывании половинки рукояти совершают оборот на 180 градусов в противоположные направления относительно клинка, обнажая клинок и, соединяясь, образуя рукоять. © * Детская речь Джудит превратила обычное «Дэрил» в «Дьявол» (Daryl — Devil). По словам святого отца дитя не должно призывать нечистого, даже по сложившемуся недоразумению.