Доведенный до грани

Джон смотрел на пляж и волны, разбивающиеся перед ним о берег. Он был на Земле уже три дня и наслаждался полученным отпуском. Его рука до сих пор была в гипсе, он вынужден был ходить с палочкой, и все еще чувствовал боль во всем теле, особенно в боку, но считал, что общая картина не так уж ужасна. Конечно, если не считать тот факт, что он, несмотря на прекрасные волны, не мог заняться серфингом, что было для него своеобразной формой пытки. Вздохнув, он посмотрел на Дэйва и Сидни, устроившихся в удобных шезлонгах. Дэйв что-то печатал на своем ноутбуке, вероятно, все еще нагоняя дела, запущенные из-за его поездки на Атлантиду, а Сидни читала книгу. Джон уже прекрасно провел время с ними на Земле и с нетерпением ожидал остальной части своего двухнедельного отпуска. Сидни была так хороша, как он и думал, и он знал, что у нее с Дэйвом будет замечательная совместная жизнь. Она заставила Джона пообещать приехать на их свадьбу. Так здорово было снова стать частью жизни своего брата! Хотя он был необъяснимо рад своей семье на Атлантиде, было приятно иметь семью еще и на Земле. Он даже чувствовал себя в мире со своим отцом. В первый день его пребывания на Земле Дэвид вручил ему письмо, написанное отцом от руки. - Я обнаружил его только спустя несколько недель после похорон папы, и хотел передать тебе лично. Думаю, я немного волновался, что оно может потеряться по пути на твою базу, и не хотел рисковать. Я... мне, наверное, нужно было рассказать тебе об этом, но я не знал, что в нем, и не хотел ошарашить тебя этим спустя столько времени. Джон нерешительно взял письмо и пошел в гостевую спальню, где остановился, находясь в доме Дэйва. Дэйв и Джон еще на Атлантиде немного поговорили обо всем, что произошло в их семье, и Дэвид объяснил, что отец по-прежнему заботился и думал о Джоне. Тем не менее, его руки дрожали, когда он открывал письмо, написанное, несомненно, рукой отца, хотя и менее разборчиво по сравнению с его обычным твердым уверенным почерком. Пытаясь унять дрожь, он сначала прочитал заключительное сообщение отца, обращенное к нему. Его глаза наполнились слезами, когда он читал, как папа жалеет обо всем случившемся. "Прости меня, Джон, за то, что я сказал в тот день. Я хотел для тебя только хорошего, и мысли о том, что могу потерять тебя во время одной из твоих миссий, наполняли меня ужасом. И все же, в своем желании сделать тебе, как лучше, я забыл, насколько мы с тобой разные. В тебе очень много от твоей матери, а я пытался переделать тебя под себя. Джон, не могу выразить, как я скучаю по тебе и мечтал бы, чтобы все сложилось по-другому. Но я хочу, чтобы ты знал - я горжусь тобой. Ты вырос сильным человеком, который стоит за то, во что верит, и я не мог бы желать большего". Хотя Джон дал себе слово никогда не плакать, ему пришлось вытереть слезы, когда строчки начали расплываться у него перед глазами. Глубоко вздохнув, он продолжил читать. "Знаю, ты, наверное, жалеешь, что нам не довелось увидеться, чтобы попрощаться лично, но я не хочу, чтобы ты переживал из-за этого. Просто знай, что я люблю тебя, и, несмотря ни на что, рад, что ты был моим сыном". Остальная часть слов в письме слилась для Джона воедино. Он многие годы жил, уверенный, что отец разочаровался в нем, как в сыне, и жалеет, что он не такой, как ему хотелось бы. Но письмо разрушило все эти мысли. Его папа сказал, что гордится им и рад, что он был его сыном. Поняв это, Джон склонил голову. Позже в тот день Дэйв отвез его на кладбище, где был похоронен их отец. Дэйв остался в автомобиле, пока Джон, прихрамывая, медленно шел к большому надгробному камню. Он подсознательно выпрямился, когда заговорил. - Папа, мне тоже очень жаль за то, что я сказал той ночью. Я горжусь тем, что ты - мой отец, и сожалею, что не встретился с тобой, прежде чем ты умер. - Джон на мгновение замолчал, а затем прошептал: - И я рад, что ты написал это письмо. В течение следующих тридцати минут он спокойно стоял у могилы своего отца, как бы на самом деле с ним прощаясь. Хотя на похоронах он пытался немного примириться со случившимся, только сейчас на самом деле почувствовал, что в состоянии жить дальше. - До свидания, папа, - прошептал Джон, прежде чем вернуться к Дэйву, ждущему его в автомобиле... ...И теперь, слушая крики чаек на пляже, он думал, как нелепо получилось, что именно смерть отца, наконец, вернула его в семью после того, как он многие годы считал их потерянными для себя. Ну, и не только смерть отца, но и то, что он сам оказался на краю гибели, в конце концов, привело его к тому, что он, наконец, почувствовал, что примирился с отцом, братом и, в конечном счете, самим собой. Джон понял, как рад, что вновь вернул себе брата, но кроме этого он чувствовал особую благодарность своей приемной семье на Атлантиде, семье, готовой сделать все, что угодно, чтобы помочь ему. Даже преодолеть бюрократические преграды, чтобы доставить его брата-гражданского в галактику Пегас в надежде, что это поможет ему выздороветь. Кто мог бы желать большего? Джона отвлекла от его мыслей Сидни, повернувшись к нему и спросив: - Ну как, Вы скучаете по людям на вашей базе? - Вы даже не представляете, насколько, - с улыбкой ответил ей Джон.