Луна

Они до сих пор были на открытом месте, всего лишь в нескольких ярдах от спрятанной постройки, откуда появились Пожиратели. Что, если внутри ней есть кто-то ещё? Что, если улетевшие вернутся, и их окажется больше? Тонкс знала, что им надо уходить, и как можно скорее. Но она была не уверена, что именно следует делать. Достав палочку, она прошептала «Люмос», осветив неподвижного Люпина. Похоже, когда рана затягивалась, он потерял сознание. Она оставалась рядом с ним, и жуткая, бесконечная ночная тишина простиралась над ними. Он дышал часто и быстро, почти задыхаясь, и пока не приходил в себя. Тонкс была все ещё потрясена увиденным. Только минуту назад тело Люпина насквозь пронзил кусок железа. Скоба от вывески порвала его одежду и пробила беззащитную плоть и кость. А теперь – все что напоминает о громадной ране – страшный, темно-пурпурный шрам. Тонкс смотрела на него почти со священным трепетом. У неё не было особых знаний об оборотнях. В школе она слушала лекции по Защите от темных искусств, но они лишь слегка коснулись истории проклятия оборотней – и их истории в общем. Готовясь на мракоборца, она получила специальную подготовку о том, как обезопасить оборотня – но это была не особенно полезная информация – о том, как быстро обезвредить их во время трансформации, а так же, подходящий метод их убийства. Разумеется, ничего, что бы подготовило её к подобной ситуации. Тонкс со стыдом признала, что она просто где-то когда-то проигнорировала что-либо необходимое. В большинстве фольклорных истории, оборотни были чем-то вроде легенд. Большинство людей не говорили о них открыто – считалось, что это приносит несчастье, а так же считалось дурным вкусом. Никто не знал о них достаточно много. Полуволки редко контактировали с остальным обществом, проживая свои жизни запуганными и ненавистными всеми изгоями. Большинство из них рано сходили с ума. Меньшинство – жили чуть дольше, заканчивая свое существование самоубийствами из-за отчаяния. Или же - их открыто убивали за их же жестокость. Или же – их убивали из-за агрессивного суеверия. Люпин был аномалией. Но в социальном смысле он жил полноценно. Тонкс вдруг поняла, что до этого момента она не осознавала до конца, что Люпин, вообще-то, оборотень, со всеми вытекающими оттуда последствиями. Она впервые встретила его много лет назад, будучи девочкой. Он был другом Сириуса, сколько она его помнила. Но она не знала о том, что он оборотень, пока Дамблдор не объявил об официальном вступлении Люпина в Орден. Новость удивила, ведь Сириус никогда не находил нужным рассказывать об этом, но это совсем не имело значения. Сириус верил ему. Дамблдор верил ему. И сам Ремус всегда был может слегка сдержанным, но вполне нормальным. Все это время они жили в одном доме, делили обязанности, работали плечом к плечу – и она никогда не задумывалась об его природе. Она полагала, что сейчас у него временное затишье. Естественно, все его существо – и тело и разум будет истощенно такой огромной раной и таким внезапным исцелением. Это не было для неё секретом – Тонкс была прекрасно осведомлена о том, сколько сил тратиться на физиологические изменения. Тем не менее, она подозревала что в отличии от её метаморфических возможностей, его самовосстанавливающая сила в сущности, неконтролируема. Вот почему он просил её поторопиться вытащить металл из его тела и просил не дотрагиваться до него. Процесс был магическим, но он не мог влиять на него. «Так вот почему это проклятие, - подумала она, - Поразительно». Она приблизила светящуюся палочку к шраму, который уже стал гладким, словно был там долгое время. Она оглядела его обнаженную кожу. Его грудь была узкой и мускулистой и, в противоположность историям об оборотнях, гладкой и безволосой. К тому же, это было телосложение молодого мужчины, что не вязалось с его остальным, более зрелым обликом. И вся верхняя часть его тела была изборождена бесчисленным количеством других, более давних шрамов. Они перекрещивались, словно странные узоры, и напоминали следы когтей. «Он мог сделать это с собой сам?» Не думая, Тонкс провела по ним свободной рукой, чтобы проверить свою теорию. Люпин напрягся, и мышцы его груди инстинктивно сократились в ответ на её прикосновение. Его рука взлетела вверх и прижала её собственную к его лихорадочно пылающей коже. Пока он говорил, его глаза оставались закрытыми, его хриплый голос, прорывающийся сквозь частое дыхание, был едва ли громче шепота: -Как долго я был...? -Точно не уверена, но, я бы сказала, не больше десяти минут, - ответила она. -Надо было уходить, чтобы нас не поймали. -Я знала. Но я не собиралась бросать тебя здесь, и не была уверена, что тебя можно было передвигать – ты постоянно говорил, что мне нельзя тебя трогать, - просто ответила Тонкс. -Да, я это говорил,- прошептал он, - и, я вижу, ты хорошо слушала. - все ещё не открывая глаз, он слабо улыбнулся и мягко сжал её руку, лежащую у него на груди. -Да. Я просто... – Тонкс запнулась. Её лицо неожиданно вспыхнуло. -Все нормально. Опасности больше нет. Его голос полностью затих. Он опять потерял сознание, хотя дышал теперь глубже и медленнее. Тонкс до сих пор не знала, что делать. Опять привести его в чувство? Как ей это сделать? Даже не смотря на самоисцеление, он вряд ли сможет лететь сам - он слишком изнурен. Нет, её стоило придумать лучший способ вернуть его в штаб-квартиру. Она подумала минуту, потом подозвала метлы и, произнеся заклинание над метлой Люпина, превратила её в носилки. Затем привязала их к своей. Готовые метлы парили в воздухе рядом. Она начала осторожно вытягивать свою руку из-под его ладони, и тут он на мгновение сжал её, а потом снова ослабил хватку. Тонкс поколебалась и попробовала снова, на этот раз удачно . Она поднялась на ноги и снова бросила на него долгий взгляд. Он был в беспорядке: мантия и свитер разорваны посередине, повсюду кровь. И хотя домашние чары не были её сильной стороной, в таком виде оставить его она не могла – это породило бы множество вопросов. Она произнесла быстрое заклятие, и его одежда снова восстановилась, а кровавее пятна исчезли. Не превосходно, но необходимо. Она прошептала "Mobilicorpus"и, с бессознательным Люпином на носилках, привязанных к её метле, взлетела настолько быстро, насколько это было возможно, в сторону Площади Гриммо. *** Тонкс протолкнула носилки с Люпином через заднюю дверь дома №12 и заперла её за ними. Первым желанием было позвать Дамблдора или Муди, но, уже приготовившись сделать это, она внезапно сменила намерение. «Тогда все узнают, что он был ранен. Для ТАКОЕ может быть унизительным. Ему придется объясниться». Действую быстро, она расстегнула ремни носилок и снова прошептала "Mobilicorpus" и Люпин, все ещё без сознания, начал передвигаться по указанию её волшебной палочки. Это было рискованно – по пути в его комнату им мог кто-нибудь встретиться, но другого выхода не было. Но к счастью, обошлось без инцидентов. В его комнате она сняла с него мантию, сбросила покрывала с его узкой кровати и уложила его на неё и укрыла одеялом. Она помедлила у его постели еще несколько мгновений. Во время произошедшего возле того фермерского дома, она внесла какой-то необъяснимый вклад в судьбу этого мужчины. Ещё она подумала, что ему, несомненно, приходилось в жизни перенести намного больше, и что он всегда проявлял безмолвную отвагу. Смотря, как его грудь поднимается и опускается в такт сонному дыханию, Тонкс подумала о том, что может сниться такому мужчине. Уверенная, что в этот раз он её не остановит, она подошла ближе и убрала волосы с его пылающего лба. -Отдыхай, - тихо сказала она. Пришло время связаться с Дамблдором и Грюмом. *** Дамблдор сидел в задумчивом молчании, слушая, как Грюм задает ей подробные вопросы. Тонкс, сидящая с ними за массивным деревянным столом, казалась совсем маленькой на своем стуле. К сожалению, вместо желаемой Грюмом информации, она выдала рассказ по примитивнейшему шаблону: они прилетели, немного осмотрелись, из спрятанной постройки появились Пожиратели смерти, полетели заклятия, Пожиратели смерти исчезли, Люпин был ранен, она привезла его на Площадь Гриммо, - конец отчета. То, чем конкретно Пожиратели занимаются на этой ферме, так и не осталось невыясненным, и остается только догадываться о том, что происходило в скрытой постройке. Но что хуже всего - Люпина и Тонкс заметили. Не было смысла надеяться на то, что их не узнали. Волдеморт и его последователи точно узнают, что они из Ордена. Грюм был недоволен. Но, тем не мнение, из отсчета был сделан конкретный вывод. Грюм объявил, что с этой ночи ни один член Ордена не должен будет передвигаться куда-либо в одиночку, а парные миссии будут назначаться только по его особому усмотрению. В будущих операциях будут участвовать только трое человек. Это может утомить их, но угроза слишком росла. Грюм не собирался терять членов Ордена одного за другим. После того как Грюм удалился, прорычав про себя что-то о назначениях и расписаниях, Дамблдор и Тонкс остались один на один. Директор произнес, сложив вместе длинные указательные пальцы наподобие шалаша: -Итак, моя дорогая Тонкс, я вижу, миссия принесла больше, чем ты ожидала. -Риск присутствует всякий раз, когда надо следить за Пожирателями, сэр. -На самом деле, я говорил не совсем о Пожирателях, но о р а н е н и и твоего напарника, - многозначительно сказал он. -Ну, сэр, я не знала, что он мог... то есть я не осознавала... нет, - она вздохнула, - я не ожидала этого, сэр. -Ты сказала, он был тяжело ранен? -Да, сэр, кусок металла пригвоздил его к земле. Я... я его вытащила, - её голос звучал нечетко – произошедшее вновь стояло у неё перед глазами. -Откуда ты знала, что извлечь его было безопасно? -Он сказал мне сделать это. Он настоял. -Во время того, как ты это делала, он был в полном сознании? -Да, сэр – насколько это было возможно в его состоянии... в его положении. -Ты была очевидицей его самоисцеления? -Да, сэр, - Тонкс начинала чувствовать себя неуютно, не понимая, на что намекает Дамблдор. -Во время процесса он проявлял по отношению к тебе агрессию или жестокость? -Жестокость? – недоверчиво переспросил Тонкс, - Нет, сэр! Не проявлял. – она не могла сдержать ноток негодования в своем голосе. «Как он вообще мог спросить такое?» -Как я понимаю, ты доставила Ремуса обратно. Он был не в состоянии лететь сам? -Да, сэр. Он потерял сознание, когда он... когда он начал исцеляться, - тихо закончила она. -Понимаю... – Дамблдор помолчал мгновение, переваривая информацию. Затем он спросил более мягким тоном: -Есть ли ещё что-то, о чем бы ты хотела рассказать мне, Тонкс, или вопрос, на который я мог бы ответить? -Ничего, о чем я не смогу спросить Ремуса, когда он будет в состоянии, - Тонкс не знала, что именно заставило её ответить так, но выражение удивления на лице Дамблдора принесло ей удовлетворение. Она не хотела, чтобы он думал, что она поменяла мнение о Люпине, или что увиденное расстроило её. Как ещё она могла объяснить то, что в свете случившегося она каким-то образом стала чувствовать себя ближе к Люпину, чем раньше? -Да, в самом деле, - сказал Дамблдор и медленно поднялся на ноги. –Но может пройти некоторое время, прежде чем Ремус будет готов к вопросам. Мне кажется, я могу полагаться на твое мнение и чуткость? -Да, сэр. *** Несколькими часами позже, Люпин проснулся, разбуженный странными тенями, трепещущими на стенах. «Я в своей комнате, на Площади Гриммо» подумал он и сделал попытку сесть. Все его тело пылало болью, его свитер был порван, а затем снова зашит. Он положил руку на грудь, туда, где была глубокая, свежая рана. Он попытался собрать обрывки воспоминаний о случившемся в одно целое. Потом разрозненные сцены происшествия, словно молнии, вспыхнули в его голове. Пожиратели смерти, дождь искр, острая боль, вкус крови. Вкус крови. Не взирая на боль, лихорадку, цепенящую усталость, Люпин понял, что он чувствует себя по-другому. Другая вспышка напомнила о стонах, затем об удушье – из-за хлещущей из раны крови, поступившей к горлу. Хотя это была его кровь, этого оказалось достаточно для облегчения жгучей потребности – по крайней мере, пока достаточно. «Как я попал сюда?» Люпин снова лег. «Тонкс». Он попытался вспомнить все, что он мог сказать и сделать, вспомнить, как много она могла увидеть. Он закрыл глаза, снова видя, как она стоит над ним, каким сосредоточенным стало её лицо, когда она вытаскивала металл из его тела. Люпин вздохнул, смирившись. «Она видела всё. Она знает». Это было одним из его худших ночных кошмаров – потерять способность к действию и оказаться не в состоянии предотвратить разоблачение своего проклятия. Но нельзя было отрицать, что она спасла ему жизнь. если бы её не оказалось с ним рядом, кто бы знал, сколько бы он ещё пролежал там, не в состоянии помочь сам себе. Если бы Пожиратели вернулись и поняли бы, кто он такой, он не смог бы защититься. Без её помощи, без её силы, он пострадал бы куда больше – вот, в чем он был уверен. Итак, у него появился ещё один долг жизни. Изнеможение начало затуманивать его сознание. Засыпая, Люпин окунулся в мечты о безлунных ночах и малине.