Луна

...Он тонул в полубреду, в бездонной теплоте. Каждое медленное, целенаправленное движение словно увеличивало его власть над ней. Прижимая её к себе, он ощущал, как её спина выгибается у него под руками. Когда он из человека становился чудовищем, она делала то же самое. Это было единство, которое он до этого не ощущал ни с кем и даже не думал, что такое возможно. Движимый древним инстинктом, он вонзил зубы в её шею, и вкус её крови обострил его безумие, подтолкнувшее их к финалу...* Рему резко проснулся, тяжело дыша. В своей комнате он был один. Он чувствовал неясное разочарование, желание продлить ощущения из его сна, ощущение такие ошеломляющие, и такие осязаемые... минуту назад. Он хотел вспомнить каждый нюанс и деталь того, что он чувствовал – того, что чувствовала она. «Это было таким реальным». Но, как случается со всеми снами, чем больше он пытался воспроизвести его, тем стремительнее он ускользал. Эта неземная, дикая Тонкс исчезла. Люпин почувствовал укол вины, похожий на приступ острой боли – вины за подобные мысли о женщине, которая ему не принадлежала. «Она твоя коллега. Друг. Та, кто спасла твою жизнь. И ещё – она не животное, какой ты её представлял. Он поднял обе руки и пропустил через них свои тронутые сединой волосы и улыбнулся . Почему-то он перестал ощущать стыд. В конце концов, он мужчина. «Ну, в некотором роде». Люпин откинул покрывало и сел. В глубине его груди поселилась ужасная боль – рана все ещё залечивалась. А теперь у него другая пульсирующая боль. «Все исправит только холодный душ». Он осторожно встал и оглядел себя. Несчастный случай окончательно прикончил его потрепанную одежду. Хотя она и была зашита, а кровавые пятна уничтожены, и свитер, и брюки были безнадежно утеряны. Это создавало проблему – других у него не было. Орден зарплату не платил. «Только комната, стол, и гордость от службы» подумал он с легкой горечью. Но он не имел права жаловаться или ожидать чего-то большего – оборотень должен быть благодарным за пищу и кров, которые ему предоставили. Предаваясь печальным размышлениям, он обвел взглядом комнату. И в этот момент его взгляд упал на стопку новой одежды на сундуке. Медленно и осторожно подошел к нему – тело все ещё болело. Сверху стопки лежал маленький конверт, первое слово «Ремус» написано фиолетовыми чернилами. Он разорвал пергамент и прочел записку: «Я знаю, прошлой ночью я испортила твои вещи. Прости. Я бы объяснила это тем, что я спешила, или тем, что положение было отчаянным. Но на самом деле, мои домашне-хозяйственные заклятия просто ужасны. Пожалуйста, прими это вместе с моими извинениями. Искренне, Т.» В Ремусе боролись мысли и чувства. Новые вещи, разумеется, решали его ближайшую проблему. «Но это неудобно с её стороны». Она – сослуживица, знакомая. «Хотя тебе только что снилось, что ты занимаешься с ней любовью». Он до дрожи ненавидел такую милосердную благотворительность. «Но она спасла тебе жизнь». Он стоял и смотрел на груду ткани, оказавшуюся, на самом деле, моральной поддержкой. Вдобавок к впечатлениям из его сна, все ещё звучавшим в нем слабым эхом, этот внимательный поступок с её стороны почти обессилевал. Он чувствовал себя незащищенным и уязвимым. Постояв в нерешительности, он вздохнул, подумав о собственной дурости. Был ли у него другой выбор? «Это просто одежда. Это доброта, которую она проявила бы по отношению к любому». К тому времени, как он все-таки пошел в душ, горячая вода требовалась ему куда больше холодной. Теперь он стоял под горячими потоками, которые немного облегчали его боль. Он провел рукой по груди, по свежему шраму на ней и тело снова пронизало воображаемое электричество - от такого же воображаемого прикосновения её кожи. Её кожи. Он встряхнул головой, чтобы прогнать из головы опасные мысли. Затем потянулся к крану с холодной водой и открыл его до упора. *** Ко времени отсчета Люпин уже почти полностью поправился. Это никогда не занимало много времени. Хотя верхняя часть его тела все ещё слегка ныла и болела, он чувствовал, что его внутренняя рана уже зажила. За несколько часов боль полностью исчезнет. И не смотря на её остаток, он чувствовал себя энергичным и странно обновленным. «Должно быть, все дело в крови, которую я проглотил прошлой ночью» подумал он. Если он не будет демонстрировать какие-либо последствия ранения, у людей отпадет нужда в расспросах. Он намеревался использовать свое тело и разум ещё для чего-то полезного, и надеялся, что ему не составит труда убедить в это Грозного Глаза. Переодевшись в новую одежду первый раз за все эти годы, Люпин вышел из комнаты и спустился по лестнице. Сначала ему показалось, что дом №12 пуст. Но спустя некоторое время, он услышал голоса из кухни. Он бесшумно миновал портреты на стенах возле входа и на стенах зала. Приблизившись к кухне, он нарочно поколебался у входной двери, прислушиваясь к происходящему в ней разговору. -... он всегда выглядит утомленным и замкнутым. Может, для своего рода он и нормальный. О, он довольно дружелюбный, но я солгу, если скажу, что работать с оборотнем – удобно. Они непредсказуемы. Трудно относиться к ним доверительно, но ведь это важно, если твоя жизнь от них зависит, - говорила Эммелина Венс, чьи обычные манеры были холодными и недоступными. -Много знаешь об оборотнях, не так ли, Венс? – ядовито спросил Грозный Глаз. – Дамблдор доверяет Ремусу Люпину, вот все, что должно тебя касаться. -Ну, Грюм, он немного выбит из колеи гибелью Сириуса, - сказал Кингсли Бруствер, его глубокий, медленный голос был безошибочно узнаваем. –Но его никто не может винить за это. Они были друзьями много лет, и когда Блэк у него на глазах упал в Арку... Это любого сломит на некоторое время. Это трудное испытание. -Кстати, о Сириусе Блэке, Кингсли, - мягко сказала Эммелина. –Какие теперь у тебя планы – после гибели твоего разыскиваемого? -Не знаю. В таких случаях, Министерство медленно шевелится, и, пока не было сделано официального объявления о гибели Блэка, все не совсем ясно. Но Вы-Знаете-Кто, и его последователи должны знать о его гибели – было слишком много жертв. Итак, больше нет смысла придумывать отговорки – ни для министерства, ни для народа. -В любом случае, это не принесет нам вреда. Его репутация была сомнительной, и сам он Ордену особо не помогал. – сказала Эммелина. Люпин почувствовал, что бледнеет. Небрежный тон, которым она говорила о смерти Сириуса, сидя в его родовом доме, был, по крайней мере, непочтительным. Словно услышав мысли Люпина, Грюм внезапно прорычал: -Довольно, Венс. Сириус Блэк был храбрым мужчиной, одаренным волшебником и настоящим патриотом. Я не позволю говорить о нем плохо – особенно в его же собственном доме. -Разумеется. Я никого не хотела оскорбить. – прохладно отозвалась Венс. -Кажется, у вас обоих есть задания, - презрительно сказал Грюм. Люпин не стоять там больше. Венс и Бруствер могли выйти в любой момент. Он тихо отошел на некоторое расстояние и затем подошел снова, на этот раз позаботившись о том, чтобы его шаги были слышны. И тогда он увидел её. Хотя она не принимала участия в споре, все это время она была там. Люпин беззаботно поздоровался со всеми по очереди, и, когда его взгляд упал на Тонкс, их глаза на несколько мгновений, прежде чем она отвернулась. Венс и Бруствер пробормотали предлоги для ухода. На их лицах читались смущение от того, что они обсуждали его за его спиной. После того, как они покинули дом, Грюм заговорил. -Ты там как, Люпин? – его магический глаз оглядел каждый дюйм лица и тела Люпина. -Все отлично. -Ублюдки. Тонкс тут рассказал нам об этом несчастном случае. -Да, несчастный случай... Но ничего значительного. – Люпин подумал: что именно Тонкс сказала, и кому. - Все ОТЛИЧНО, - повторил он, - Я бы хотел узнать, какое поручение я получу сегодня. Грозный Глаз фыркнул: -Нет, для тебя сегодня ничего нет. Тебе надо остаться здесь и отдохнуть. Я знаю о твоих способностях к самоисцелению, но я так же знаю, что это истощает твои силы. Я не могу отправить тебя в бой в таком состоянии. -Но я в полном порядке. Мне не нужно... -Если ты думаешь, что тебе срочно надо кидаться что-то делать после того, что сказала она, - Грюм кивнул головой в сторону двери, из которой ушла Эммелина Венс, - ты ошибаешься. Ты пострадал, и я никуда тебя не отправлю, пока ты не отдохнешь. Люпин смотрел на Грюма, не отвечая. «Он знает, что я все слышал». -Да, - самодовольно произнес Грюм, словно опять читая мысли Люпина. –И что б никто не думал, что я завожу любимчиков, - он кивнул головой в сторону Тонкс, её я тоже оставлю. Сегодня можете полениться, как следует. «Полениться, как следует? Он что, шутит?» в замешательстве подумал Ремус. Он бросил взгляд на Тонкс. Её лицо чуть покраснело, она бегло улыбнулась и слегка пожала плечами. Ощущения из сна немедленно нарушили его спокойствие, и неуместные сцены из него вспыхнули в мыслях. «Помоги мне, Господи, если Грюм тоже их видит». Он снова переключил внимание на Грюма. -Мне это совсем не нужно, Грозный Глаз. В этом нет необходимости. Я же сказал... -И я тебе сказал. У тебя есть обязательства, - сказал Грюм, явно в заключение. Люпин думал, что бы сказать, и тут Тонкс, наконец, заговорила: -Я пыталась отговорить его, но бесполезно. Он думает, мы заслужили отдых. -Дом не покидать. Иначе придется отвечать передо мной. – сказал Грюм. Люпин знал, что эти слова обращены к нему. – Кроме того, нужно, чтобы в доме кто-то был на случай, если появятся какие-нибудь новости. Мне нужно кое-зачем наведаться в Министерство. Вы знаете, как со мной связаться. Надев шляпу и плащ, который он снял с вешалки для пальто возле выхода, Грюм трансгрессировал. На несколько минут в доме №12 повисла напряженная и удручающая тишина. Люпин представления не имел, чем заниматься весь день в этом доме, наедине с ней. -Остался нетронутый завтрак, его просто надо подогреть. Я тебе принесу, - сказала Тонкс. Она ушла, не дав Люпину возможности отказаться. Через некоторое время, Тонкс поставила перед ним тарелку с яичницей, сосисками и тушеными помидорами. -Думаю, смотрится неплохо, - внезапно сказала она, все ещё стоя над ним. Ощутив аромат еды, Люпин понял, как он проголодался. -Да, - сказал он, глядя в тарелку, - выглядит неплохо. -Да не яичница, Ремус, а твоя одежда. Она выглядит неплохо. – Она обошла стол и села на стул напротив него. «Одежда». Он уже забыл, что сидит здесь в новой одежде благодаря Тонкс. Он не мог сразу придумать, что сказать, как выразить свою благодарность, но это надо было сделать сейчас, и оставалось одно: -Это было очень мило с твоей стороны. Надеюсь, это не доставило тебе слишком много неудобств. Сколько я тебе должен? -Ничего. Я с утра сходила в магазин, совсем рядом. Это не причинило неудобств. Лучше ешь, пока опять не остыло, -кивнула она на тарелку. Она подождала, пока он начнет есть и продолжила: -Кроме того, я сама во всем виновата. Я безнадежна во всех домашних заклятиях, как ты уже, наверно, заметил. Надо было оставить это для кого-то ещё, но... Она заколебалась, и это заставило её оторваться от завтрака. Мгновение она смотрела на него, словно ища на его лице разрешение продолжить. Он поднял брови в молчаливом вопросе. -Я думала, что тебя не мешало бы слегка почистить, так? Я доставила тебя обратно в твою комнату, прежде чем об этом кто-либо узнал. Потом я отчиталась перед Грозным Глазом и Дамблдором. Она сидела, обняв колени руками, и слова лились из неё, словно исповедь. Ремус вдруг снова почувствовал смущение, его лицо неожиданно залила краска. Неловко было осознавать, что она была в его комнате, уложила его в постель, как маленького ребенка. И было тяжело осознавать, что он был не в состоянии предотвратить это, что он был полностью на её милости. Не смотря на эти чувства, ему пришлось признать, что она сделала именно то, что он хотел: -Спасибо, - тихо сказал он, призывая всю свою смелость, чтобы взглянуть ей в глаза. -Ну, я думала, ты захочешь уклониться от расспросов. -Да, послушать, что сказала мадам Венс, она видела меня без сознания и истекающего кровью – оборотень в судорогах регенерации, - он даже не потрудился спрятать цинизм в своем голосе. -Грозный Глаз сказал, что ты все слышал, как я поняла. Мне жаль, Ремус. Ей не следовало такое говорить. Она настоящая снобка. Кому-то надо поставить её на место, - зло сказала Тонкс, - Это не её ума дело. -Да, не её, но её это не остановит. Это никогда не останавливает таких, как она. Но я привык к подобной реакции. Встречался с ней пару раз, понимаешь ли. – сухо ответил Люпин. Он доел и отодвинул тарелку, переключая внимание на неё. -Да, я понимаю, - сказала Тонкс, - но это её не извиняет. Ты ничего ей не сделал, и ты рисковал жизнью куда чаще, чем она. Я просто не понимаю, как она может думать, что это оправдано – судить тебя за что-то, что ты не можешь изменить, - горячо сказала она. Люпин взглянул на Тонкс внимательнее. Когда её эмоции стали накаляться, легкие перемены начали происходить в глубине её глаз – словно маленькие круги, медленно вращающиеся вокруг зрачков, и меняющие цвет с одного на другой. Он не замечал этого раньше. Это было почти гипнотическим. Прекрасным. -Венс из старой ирландской семьи, Тонкс, - сказал Люпин профессиональным тоном, которым он говорил со студентами в Хогвартсе, - а история ирландцев часто сталкивается с оборотнями, и в очень неприятных случаях. Много старых кельтских мифов рассказывают о том, что полуволки истребляли их целыми семьями. Но на них систематически охотились и убивали - из страха, или следуя католицизму. Хотя официальная церковная легенда гласит, что Патрик был возведен в ранг святого за то, что прогнал из Ирландии змей, на самом деле, его стараниями из её земель были выгнаны оборотни. Так что это, возможно, у Эммелины в крови. К тому же, её страхи не так уж необоснованны. Оборотни ДЕЙСТВИТЕЛЬНО непредсказуемы. Это в их крови. В нашей крови. – Он снова почувствовал неловкость. -Чертовы ирландцы. – сказала Тонкс. Ремус не удержался, и улыбнулся ей. Точно так же мог сказать Сириус. Какая-то теплая, простая преданность, которую она сейчас демонстрировала, очень напомнила ему его старого друга. Иногда он забывал, что она двоюродная племянница Сириуса. *** Остаток дня они провели, словно два заключенных, встречаясь за едой, но, в остальных случаях, не сталкиваясь. ...Наконец, охваченный скукой Люпин вернулся в комнату немного отдохнуть. Последнее, что запечатлелось в его сознании, перед тем, как он заснул, был доносящийся из коридора до его спальни звук голоса Тонкс, тихо напевавшей какую-то песню «Weird Sisters»... Желание, которое он видел в её загадочных, калейдоскопических глазах, будто дарило ему ощущение власти. Она хотела его. Он провел рукой по её лбу, виску и щеке, затем опустившись на шею. Он помедлил на её горле, смакуя возбуждающее ощущение – пульс её жизни под его прикосновением. Он повернул её лицо к себе и медленно поцеловал её. А потом она, без усилия изменив свой вид, проникла в него, слив их тела вместе... Ремус проснулся, тяжело дыша - снова. Она снилась ему – снова. «Дважды за день?». К нему возвращается либидо подростка – снова. Он не чувствует, что вышел из-под контроля. «Мне надо срочно убраться отсюда, подышать свежим воздухом» Он буквально слетел с кровати и схватил пальто. Тихо открыв дверь спальни, он вышел в коридор. В доме была тишина. Он осторожно подошел к комнате Тонкс, дверь в которую была слегка приоткрыта. Она лежала на боку, крепко спящая и абсолютно умиротворенная. Он смотрел на неё несколько секунд, пораженный невинным выражением её лица. Даже просто смотря на неё, он чувствовал себя виноватым. Ремус тихо спустился по лестнице. «Будь ты проклят, Грюм. Будь все проклято». И с этими мятежными мыслями, он трансгрессировал.