Королевские танцы

      Серые сырые стены тюрьмы опять окружали его. Некое подобие кровати, сделанное из сена, стояло в углу, а пустая грязная миска рядом с ней напоминала о прежнем хозяине. Интересно, кто здесь был раньше? За что был посажен в столь ужасное место?       Впрочем, эти стены повидали немало людских страданий.       Размышляя, пленник ходил по камере, то и дело пиная какой-то мусор.       Только несколько месяцев назад ему удалось бежать из персидского плена, как его вновь усадили за решетку. Мужчина усмехнулся, прислонившись спиной к влажной стене.       Что ж, эта тюрьма была куда лучше, чем персидская, здесь не было остатков гниющих трупов, не было грязи. Но тюрьма оставалась тем местом, куда не хотелось возвращаться, какой бы чистой она не была. Вскоре дверь темницы открылась, и в неё вошел мужчина. Пленник тут же подошел к нему.       — Вы меня выпустите? Я пять лет провел в плену, и теперь снова за решеткой. Наша жизнь так коротка, мы не знаем, куда попадём в следующее мгновение, и что с нами будет.       От такого потока сознания, Жан устало закатил глаза.       — Каждый, кто сидит в тюрьме, мнит из себя философа, повидавшего жизнь, но он по-прежнему остаётся заключённым узником. Вас ждёт король, поторопитесь.       Жан хотел быстрее спровадить нежданного гостя к королю и хоть несколько минут передохнуть. Вся эта суета изрядно утомила мужчину, всё же возраст брал своё.       Праздник продолжался. К Гремонду подвели незнакомца, отличившегося на турнире. Оценивающе осмотрев его, король провел рукой по своему лицу.       — Кто ты? — Недовольно спросил монарх.       Мужчина смотрел на короля в упор, ни единая мышца на его лице не дрогнула.       — Парвиз, — коротко ответил тот.       Услышав персидское имя, монарх напряженно посмотрел на Жана.       — Значит, ты перс?       — Не совсем, — тяжело вздохнув, мужчина всё же отвел взгляд от короля, — я десять лет провел в плену, несколько месяцев назад мне удалось бежать. Я совсем не помню свою семью и прежнее имя… Парвиз замолчал. Молчал и король.       Напряженную тишину прервал Жан:       — Значит, тебя обратили в ислам?       В глазах пленника вспыхнула ярость.       — Я ненавижу эту религию! Ненавижу тех, кто её исповедует!       — Довольно! — прикрыв глаза сказал Гремонд. — У меня несколько дней назад от оспы умер конюх, я с радостью отдам тебе эту должность. А теперь, — монарх махнул в сторону рукой, — ступай, тебе всё покажут.       Как только пленник ушел, Гремонд схватил Жана за руку.       — Я слышал его голос!       — Чей? — удивленно вскинул брови де Шельмон.       — Отца. На турнире я отчетливо слышал его голос, — монарх посмотрел своему наставнику в глаза.       — Вам нужно отдохнуть.       — Жан! Ты думаешь, что я стал бы врать тебе?! — вскрикнул Гремонд.       — Я ничего подобного не думаю, Ваше Величество.       — Иди, — отпустив его руку, сказал король.       Жан поклонился и направился к выходу.       Мужчина миновал короткий коридор и вышел на улицу. Вдохнув прохладный воздух, он закрыл глаза. В этот вечер его не беспокоили тревожные мысли и переживания. Впервые за долгое время де Шельмон чувствовал долгожданное умиротворение. Боковым зрением он увидел подходящего Мигеля.       — Король не изменился даже после свадьбы, — негромко сказал Жан. — Я больше не в силах нянчиться с ним как с малым ребенком. В конце концов, он — взрослый мужчина, и сам должен принимать решения.       — Если он будет один принимать решения, то, боюсь, наступит конец и Франции, и нам, — усмехнувшись, сказал тот.       — Трудно не согласиться.       — В последнее время он не слушает никого, а про Джалиля забыл вообще, словно его никогда не было.       Жан повернулся к сыну.       — Джалиль поможет нам узнать больше о новом конюхе. Возможно, он не просто так сюда пришел, возможно, его послал шах. Поговори с ним.       — Хорошо, отец.

***

      Матильда, забыв обо всём на свете, растворилась в танцах. Девушка прерывалась лишь для того, чтобы выпить вина. Конечно же, это осталось скрытым от глаз придворных. Обсуждать поведение королевы было их «долгом».       Гремонд долго наблюдал за женой, но вскоре терпение его лопнуло. Он рывком встал и покинул зал.       — Ведет себя, как непонятно кто, ей Богу! — недовольно фыркнула одна из девушек.       — Что же ему ещё остается делать, ведь вся власть в руках у Жана и его прихвостней, народ считает его сумасшедшим, а сил нет, чтобы противостоять этому, — насмешливо ответил Лоран, потягивая вино из бокала.       — Мне кажется, вы знаете больше, месье Лоран, — кокетливо сказала девушка.       — Вам не кажется, миледи.       В это время к Лорану подошел высокий человек средних лет и что-то сказал тому на ухо. Улыбка исчезла с лица мужчины.

***

      Гремонд закрылся в своих покоях. Гнетущая тишина повисла в воздухе, но это было лучше, чем бесконечный шум. Монарх как никогда ощущал потребность в человеке, которому можно было высказаться, но даже Жан отказал ему в этом.       Король изо всех сил старался держать себя в руках, не позволяя эмоциям выйти наружу, как это бывало раньше.       Не стало легче и через час, когда в дверь тщетно ломились. Кто-то из придворных решил приобщить к делу не совсем трезвую королеву.       Только Гремонд открыл ей, как в покои влетела Матильда, захлопнув дверь, дабы никто больше не зашел.       — Чего вы добиваетесь этим?! — вскрикнула девушка.       — О чем вы, Матильда? — непонимающе вскинул брови монарх.       — О вашем поведении инфантильного юнца, за которым всегда нужно смотреть, вдруг он поранится или упадёт. Я вам не мать! — не унималась та.       — Матильда, успокойтесь, прошу вас, — сделав шаг вперед, он взял жену за плечи.       — Не трогайте меня! — она с силой оттолкнула его от себя. — Вы мне надоели! Надоели с вечными никому не нужными истериками.       После этих слов в груди монарха всё сдавило и стало трудно дышать. Гремонд посмотрел в глаза девушки.       — Я не хочу вас видеть, — опустив голову, монарх рукой показал на дверь.       Напоследок закатив глаза, Матильда вышла из королевских покоев.

***

      Вступив в новую должность, Парвиз осматривал конюшню и обходил королевских лошадей.       Взгляд его приковал один из арабских скакунов. Мужчина подошел к нему, провел рукой по гриве.       — Какой красавец, — сказал он лошади, продолжая гладить.       За спиной послышались шаги. Он обернулся.       — Мерзкий червяк, тебе таки удалось бежать! — сквозь зубы процедил Лоран.       Мужчина громко рассмеялся.       — Очень странно, что Шах тебя до сих пор терпит, или ты уже не служишь ему?       Лоран стал пунцовым от злости.       — Жаль, Арман, что тебя не убили в камере!       — Вы убили Армана в тот день, когда пленили. Армана больше нет, есть Парвиз, и он больше не повторяет ошибки.       — Это мы еще посмотрим! — злобно бросил Мортель, удаляясь в сторону дворца.       Джалиль стоял не далеко от мужчин, прижавшись спиной к стволу дерева, и внимательно прислушивался к каждому слову. То, что он сейчас услышал, было очень важной информацией, которая могла решить большую часть проблем.       Не теряя ни минуты, юноша побежал к королю.       Запыхавшись, он хотел было постучать в дверь монарха, как его остановила стража.       — Мне срочно нужно видеть короля! Это очень важно! — взволновано сказал перс.       — Был приказ никого не впускать, — сухо ответил один из стражников.       — От этого зависит будущее всех нас!       В ответ Джалиль услышал лишь молчание и тяжелый вздох того самого стражника.