Семейные узы

– Мне – Олимп, буйному – подземелье, мелкому – дно. Все, расходимся. – С чего это мне дно?! – Что значит «буйному»?! Формально Титаномахия закончилась, однако по факту главная битва только-только разгоралась. Чудовища, титаны, великаны... все они не так уж страшны в сравнении с внутрисемейными раздорами олимпийцев. Особенно, если эти олимпийцы приходятся друг другу братьями – настолько похожими между собой, что каждый из них постоянно старается доказать обратное. Разделить отвоеванную власть было сложнее, чем казалось на первый взгляд, потому как никто из Кронидов не рассматривал возможность править не на Олимпе. Потенциальные морские или подземные владения не прельщали, соответственно, и думать о них не стоило. Часто миролюбивая и добродушная Гестия, желая приободрить богов в промежутках между сражениями, учила абстрагироваться от неприятных мыслей и думать о светлом будущем. Все трое оказались на редкость прилежными учениками, и теперь, когда проблема «много нас, а трон один» встала ребром, конфликт интересов грозил перерасти в банальное рукоприкладство. Разные способы испробовали братья: бросали жребий... – Видели? – Зевс горделиво приподнял подбородок, прищурился и широко улыбнулся. – Олимп мой! – Нет, – лаконично заявили старшие. – Но жребий! – Двое против одного, – сухим тоном заключил Аид. – Назовем это демократией. ...Обращались за советом к Рее... – Вообще, женщины – они мудрее. У вас есть три сестры. Если не можете договориться, то отдайте часть власти им. На некоторое время боги объединились – против идеи титаниды. Кто-то несмело предположил, что мать с горя решила таким коварным способом отомстить за свержение мужа. Ведь Гестия на радостях испепелит Олимп, Гера – Кронидов, Деметра привлечет к полевым работам и даже не посмотрит на статус и благородное происхождение. При любом раскладе выгода братьев стремится к нулю. ...Пытались договориться с могущественной Ананкой... Точнее, к ней отправился один только Зевс* – пока остальные думали, чем море отличается от подземелья, нереиды от хтонических нимф и кораллы от асфоделей. Принципиальную разницу так и не нашли. ...Но решающим фактором оставались словесные баталии. – Без меня вы были способны лишь вызвать у отца изжогу! – меря шагами небесные чертоги, негодовал Зевс, оскорбленный неприкрытым пренебрежением к своим заслугам. – Мучительную изжогу, – поправил Аид. – А некоторые еще и язву. – И это вы называете вкладом в победу? Я вас освободил! – Именно поэтому тебе никак нельзя в подземное царство, не настаивай. Всякого рода освободителям опасно Тартар сторожить. – Вот бы и отправился сам его охранять. – Думаю, мне там не рады, – поморщился бог, отгоняя неприятные воспоминания. Визит к Гекатонхейрам в переломный момент Титаномахии должен был пройти по предложенному Зевсом и утвержденному им же плану «Пришел, увидел, убедил». Безукоризненная стратегия, продуманный военный ход, обеспечивающий богам значительное преимущество перед врагом... в гениальности задумки он не сомневался. Однако помимо младшего на переговоры отправился и проявивший подозрительный энтузиазм старший Кронид, что оказалось фатальной ошибкой: привлекать на свою сторону союзников Аид не умел. А вот на чужую – запросто. – Знаете, здесь очень темно. У вас хорошее зрение? Хотя, будь у меня пятьдесят голов, я бы тоже... А что насчет координации, равновесия? Как вы... ну, ходите? Разъяренные великаны покинули недра земли по одной причине – догнать хамоватого бога и великодушно продемонстрировать мощь специфических тонкостей анатомии подземных существ. Однако олимпийцам повезло: первыми, кого встретили дети Геи на поверхности, были титаны. Им и досталось. Впрочем, и эту историю Зевс преподнес общественности красиво: мол, Сторукие долго не соглашались, упирались, но все же поддались божественному очарованию и обаянию, отважно бросились в бой и даже обещали впредь участвовать в поддержании вечного мира. О роли Аида в этой кампании тактично умалчивали. Сам бог впоследствии утверждал, что результат в любом случае был бы одинаковым, и он лишь ускорил процесс. – Олимп должен принадлежать мне! – навязчивый голос младшего вернул к реальности. – Это будет по справедливости. Старший вымученно уперся локтями о стол и положил подбородок на руки, рассеянно наблюдая за мелькавшими на полу бликами солнца. Оспаривать справедливость в лице Зевса порядком надоело. – Я, если честно, не понимаю, о чем вообще спор, – воспользовавшись паузой, заговорил Посейдон. – Меня ведь уже избрали верховным богом. – Кто избрал? – Зевс недоверчиво обернулся на голос. – Народ! – Какой такой народ? Несколько нимф да нереид? – А хоть бы и так! Они – моя партия. – Это называется немного по-другому, – хмыкнул Аид, не выпуская из вида особо беспокойный луч. – Завидовать не надо, – снисходительно отмахнулся средний. Младший хотел внести свою лепту в данный разговор, тем более ему, как никому другому, было, что сказать, но вовремя осекся: «партия», состоящая из слишком провокационных, едва ли не криминальных личностей, могла лишний раз подпортить репутацию. – Вспомните дары циклопов, – не унимался Зевс, снова воззвав к здравому смыслу, смотря при этом преимущественно на Аида. Очень нехорошо смотря. – Каждому выковали определенную вещь, и в этом должен быть свой смысл. Например, молнии. Не могу же я их метать под водой, кого ими там напугаешь? – По большому счету... кого угодно. – А трезубец? – вскинулся Посейдон. – Что мне им, землю разрыхлять? Изнутри?! – Деметра будет рада, – кивнул старший. – И не надо так на меня смотреть! Шлем-невидимка для того и нужен, чтобы на Олимпе выжить. Вредные условия все-таки. На этом очередная доза аргументов закончилась. Дабы немного отвлечься от трудов праведных, а главное – отвлечь от них младшего Кронида, было решено сделать перерыв. Увы, Зевс всегда отличался истинно олимпийским упрямством. – Давайте посмотрим на это с другой стороны, – пригубив чашу с нектаром, он широким жестом выплеснул ее содержимое на пол. – Море, – пояснил бог, указывая на бесформенную темно-красную лужицу. – Бескрайнее, непредсказуемое, неудержимое, таящее в себе опасности и великие тайны. Нужно обладать недюжинной силой и действительно запредельной смелостью, чтобы суметь укротить водную стихию. Только могущественный бог, избранный судьбой, станет... Вы меня слышите?! Звуки поедаемой амброзии и скромный хохот, сопровождавший не совсем пристойные шутки, были ему ответом. – Может, ты приемный? – дожевывая пищу богов, предположил старший. – Если легенды о камнях в пеленках врут (а они не могут не врать), то сам подумай, почему тебя Крон в живых оставил? Правильно, полубоги или, что еще хуже, смертные его не интересовали. И теперь ты в принципе не можешь быть царем. Откусив слишком объемную часть амброзии и не имея возможности что-либо сказать, Посейдон усердно закивал – какой бы абсурдной ни была мысль, она подрывала авторитет самого изворотливого претендента на трон. Значит, стоило ей поверить. Судя по сдвинутым бровям, сжатым в ниточку губам и задергавшемуся левому глазу, на анализ идеи, любезно подкинутой братом, у младшего не было ни времени, ни желания, ни стальных нервов. Поэтому в следующий момент Зевс кинулся на Аида, Посейдон – на Зевса, Аид – к выходу. Самым везучим и продуманным оказался младший: вцепившись в гиматий Аида, он ловко увернулся от мертвой хватки Посейдона, в результате чего последний пролетел мимо цели и свалил с ног старшего. На вершину живого комка из братьев аккуратно, словно вишня на торт, приземлился Зевс. Повисла тишина, нарушаемая нездоровой синхронной одышкой. – Что за... – послышалось откуда-то снизу. – Кто первый, тот и царь! – внезапно выкрикнула вишня, без труда вскочила и из последних сил ринулась к трону, отдавив чьи-то руки и ногу. Доли секунд спустя финишировал и средний Кронид. Осознав, что удача снова начинает поворачиваться спиной, он уступил накатившему отчаянию и с диким воплем бросился на Зевса, уже успевшего схватить скипетр. Ошарашенно глядя на месиво на троне (а заодно и под, и над, и возле него), Аид радовался. Радовался, что есть возможность уйти хромым, подбитым, но незамеченным и на века скрыться там, где его искать не захотят – в царстве теней. Не самая завидная участь, зато относительно безопасная. Бог было подумал снова ввязаться в дискуссию, убедить дерущихся малахольных, кто лучше будет смотреться на фоне золотого трона и голубого неба, но внутренний голос подсказал: «И так сойдет». После этого Аида еще долго не видели на Олимпе – был занят похоронами амбиций. Зевс явно уступал среднему брату, так как не привык бороться, полагаясь лишь на физическую силу. Глухие удары, рычание, проклятия и обрывки крепких ругательств эхом разносились далеко за пределами чертогов. Но даже в такой ситуации чуткий слух Посейдона смог распознать до боли знакомые женские голоса, пока еще тихие и далекие. Встрепенувшись, он не без усилий подавил приступ паники. «Да что я, трус какой что ли?! Подумаешь, дно!» – В принципе, на море я согласен, – в более подобающую владыке форму облек мысли бог. Слишком резко ослабла хватка на шее младшего, благодаря чему вернулась способность говорить, шевелиться, различать контуры окружающих предметов и мало-мальски соображать. – Да неужели? – прохрипел Зевс, отползая в сторону, предположительно противоположную по отношению к подобревшему брату. – И ты говоришь это только сейчас?! – Все хотели, и я хотел, – отрезал Посейдон, всем своим видом показывая нежелание развивать тему. Взяв трезубец, что мирно валялся в углу, он направился к выходу, напоследок погрозив: «Если вдруг опять зло удумаешь – учти, церемониться с тобой не буду. Быстро с вершины-то спущу! – и, подумав, чересчур дружелюбно улыбнулся. – Готовься принимать поздравления... счастливчик. Да, точно. Счастливчик». Дождавшись нечленораздельного мычания – на большее Зевс был сейчас не способен, – средний Кронид, злорадно посмеиваясь и насвистывая, ушел. – Вот так как-то, – пожал плечами ничего не подозревающий Зевс и величественно расположился на троне. – На этот раз без жертв. А все же дружная у нас семья... даже не верится. Женские голоса постепенно становились громче.