End up

"Расставаться всегда тяжело. И я очень сожалею, что убегаю даже не попрощавшись с тобой. Я не знаю простишь ты меня или нет, не знаю как я вообще буду жить, я даже не знаю буду ли жить, если тебя не будет рядом... Я привык к тебе. К твоему запаху, глазам, улыбке, шелковистым волосам и мягкой коже, до которой я так любил дотрагиваться. Я знаю тебя наизусть. Знаю, что ты любишь кофе с молоком и двумя ложками сахара, знаю как ты любишь читать эти дурацкие комиксы, как любишь целыми днями сидеть на подоконнике и наблюдать за людьми, не подозревающих, что ты смотришь на них. Я знаю твой любимый цвет, любимый фильм, любимую книгу. Я знаю тебя. Из-за этого мне еще тяжелее уходить. Я давно планировал уехать. Уехать туда, где никто не сможет найти меня, никто не сможет позвонить мне и узнать как дела. Я решил начать новую жизнь...без тебя. Это как некое испытание, и кто знает справлюсь я с ним или нет, сломаюсь или стану сильнее. Два года, которые я провел с тобой, были раем. Ты можешь смеяться, но это действительно так. Ты-был моим ангелом. Почему я говорю "был"? Потому что нас больше нет. Нет Зейна и Луи, которые постоянно держаться за руки, потому что боятся отпустить друг друга даже на минуту. Нас нет. Потому что в один момент я все разрушил, просто взял и сломал всё. И я прошу, я молю тебя, чтобы ты простил меня. Я "сломал" наши отношения. Зачем я сделал это? Потому что все рано или поздно заканчивается. Буквально всему приходит конец. Нам бы тоже пришел конец. Я не хотел обременять тебя, заставлять быть с собой. Я не хотел, чтобы ты был несчастен. Я прекрасно знаю себя и свои недостатки, я просто не смог бы сделать тебя счастливым, но я уверен, что кто-то другой сможет. Я всегда давил на тебя, порой заставлял делать то, чего ты не хочешь. Я упрям и ужасен, не хочу, чтобы ты провел свою жизнь с таким мудаком. Прости за всё это. И я прошу тебя исполнить мою последнюю просьбу. Пожалуйста, живи дальше, не оглядываясь назад. Я люблю тебя, Зейн. " Луи сидел на диване и перечитывал записку, которую он только что написал для Зейна. Он не был уверен в трактовке, правильности 'послания', но, честно говоря, он просто не мог собраться с мыслями и написать эту чертову записку, не вытирая при этом глаза полных слез и отчаяния. Он действительно любил Малика, дорожил им, боготворил его. И причина его ухода вовсе не в том, что он самый настоящий придурок. Неделю назад Луи по случайности встретил старого друга, который к своим 25 годам обзавелся семьей и у него был прекрасный сын...Луи просто понял, что не сможет дать всё это своему любимому человеку. Он знал, что они с Зейном не будут вечно курить и развлекаться, засыпая под утро в обнимку. Не будут напиваться вместе до потери памяти и кататься на машине по ночному городу, посещать другие страны и делать завтраки из того, что найдут в полупустом холодильнике.Рано или поздно они повзрослеют, захотят настоящую семью, ребенка, может даже не одного, а это — всего лишь определенный период, который они проживают сейчас. И после всего этого, после долгих бессонных ночей, Луи решил уехать из Нью-Йорка, чтобы никто его не нашел. Он просто хочет подарить Зейну нормальное и счастливое будущее с другим человеком, который, в отличие от Томлинсона, сможет ему дать всё, что тот захочет. Томмо оторвал глаза от листка бумаги и осмотрел комнату. На стеклянном столике стояла кружка остывшего чая, лежал билет до Барселоны и синяя ручка. Стены украшали картины, которые когда-то нарисовал Зейн, лампа, стоящая около телевизора неярко горела, а легкие занавески иногда покачивались от летнего ветерка, влетавшего в комнату через распахнутое окно. Рюкзак с его вещами стоял у входной двери в их квартиру и через несколько минут должно было подъехать такси, чтобы отвезти Томлинсона в аэропорт. Луи вздохнул и положил записку на стол. Через каких-то пару часов он уже будет далеко от этой комнаты и этого города. Сделав глоток холодного чая, шатен встал с дивана и направился к балкону. Выйдя, Луи вытащил из кармана джинсовки пачку сигарет и закурил. Он пытался успокоиться, но его руки каждый раз предательски дрожали, когда он подносил сигарету к губам. Томлинсон прикрыл глаза, погрузившись в темноту под шум города. Нью-Йорк, 13 марта, 1:56 — Собираешься это делать прямо в комнате? — Луи приподнялся на локтях, следя за движениями Зейна. Тот бродил по комнате в поисках зажигалки, держа во рту сигарету. — Где эта чертова зажигалка?! — Возьми мою, — Томлинсон указал на ядовито-розовую зажигалку, лежащую на тумбочке. Зейн мгновенно схватил её и поджёг сигарету. — Нет, нет, нет, — Луи закачал головой, — Иди на балкон, я не собираюсь спать в прокуренном помещении. — Там холодно, — отмахнулся Малик затягиваясь. — На балкон, и я не шучу, вали отсюда. — Лу, брось, один раз, — захныкал Зейн. — Упрямый придурок! — Луи резко вскочил с кровати, выхватывая сигарету из рук Малика и выбрасывая ее в открытое окно. — Думаешь, у меня не найдется еще сигарет? — с издевкой спросил Зейн, доставая из пачки новую. — Боже, прекрати ты это уже делать! — Что с тобой, малыш? — Малик присел на кровать, хлопая по месту рядом с ним и держа сигарету в руке. — Может, лучше ты мне расскажешь что не так? — Луи скрестил руки на груди, вскидывая бровь. — О чем ты говоришь? — Хорошо, дам намёк. Элис, — Томлинсон поднял руку, в которой все это время держал телефон Зейна. — Кто это? — Оу, кажется, кто-то слишком ревнивый, — улыбнулся Малик, — Ну раз это так важно, то она делала мне татуировку недавно. — Серьёзно? Тогда какого черта она пишет 'приезжай ко мне, жду тебя, котик'?! — Что ж, могу сказать, детектив из тебя херовый, читай дальше. — 'Прости, моего парня зовут Зейн и я перепутала номера', — Луи виновато поднял глаза на Малика, который смотрел на него с нескрываемой ухмылкой. — Ну, теперь ты удостоверился, что я верен тебе? — Да, — Томмо нахмурился и отдал телефон Зейну, — Прости. — Да брось, это было мило, — Малик улыбнулся, — Теперь я могу покурить? — Ага, на балконе, — он указал на дверь. — Да твою мать, Луи! Луи едва заметно улыбнулся, вспоминая ту ночь. Черт, как же он ревновал Зейна! Любая мелочь, показавшаяся ему необычной в поведении Малика или других людей, могла вывести его из себя и построить в голове невообразимую картину. И нет, он доверял Зейну, чисто верил ему, но что-то в нем щелкало...Луи порой ненавидел себя за это. Он поднял глаза наверх. Было раннее утро и еще розоватые перистые облака лениво прогуливались по небу, напоминая Томмо об его удивительных и незабываемых каникулах с Зейном в Йоханнесбурге. ЮАР, Йоханнесбург, 28 мая, 20:22 — Да залезай ты уже! — Зейн встал на ноги, осматриваясь. — Если ты сейчас же не залезешь, то пропустишь всю красоту. — Ты прекрасно знаешь, что я боюсь высоты, — Луи нехотя забрался на крышу двухэтажного коттеджа, который им сняли родители Малика на время отдыха и пребывания в Йоханнесбурге, и встал рядом со своим парнем. — Лучше взгляни на этот закат, — Зейн обвил свои руки вокруг талии Томлинсона. — Всю жизнь бы стоял тут. — И все равно мне немного не комфортно, — Луи с некой опаской посмотрел вниз, на другие дома, длинные улицы и ветвистые деревья. — Что мне сделать, чтобы ты чувствовал себя нормально? — Малик устало выдохнул. — Просто прижми меня к себе крепче, идиот! — А помнишь мы вчера смотрели 'Титаник'? — наконец после долгого молчания спросил Зейн, прижимаясь своей щекой к щеке Луи. — Хватит напоминать мне об этом! В сотый раз говорю, я не плакал! — Томлинсон нахмурился, вспоминая как пару слезинок скатилось с его лица, когда Джейк умер. — Я не об этом, — тихо засмеялся Малик, — Помнишь, они стояли на носу корабля и Джек держал Розу, а она расставила руки... — Ну, допустим, помню, — Луи недоверчиво посмотрел на Зейна, — Ты на что намекаешь? — Да так, ни на что, — снова хихикнул Малик, — просто вспомнил, красивый момент. — Я не буду так делать! — Ну почему? — Какого черта ты превращаешь нашу жизнь в какую-то дерьмовую мелодраму? Я парень в конце концов! — воскликнул Томлинсон. — А я думал, что тебе нравится 'Титаник'... — Да брось, ты что обиделся? — Луи поднял голову, видя как Зейн отвернулся от него и смотрит совершенно в другую сторону. Он ненавидел, когда кто-то обижался на него, а уж тем более его любимый человек! — Ладно, ладно! Но только один раз! — Я обожаю тебя! — Малик быстро чмокнул его в щеку, широко при этом улыбаясь. — Держи меня крепче, идиот! — Луи все еще пытался показать, что он недоволен всем этим, но Зейн умел заставлять его улыбаться в любую секунду, когда ему только вздумается. Ярко-розовый закат накрывал город, словно одеяло. В какой-то момент Зейну показалось, что только он и закат наблюдают за тем, как красиво развиваются на легком ветру каштановые волосы его парня, который, расставив руки в разные стороны, стоял на краю крыши. Он изредка улыбался, видя, что люди, идущие мимо, поднимают свои головы и видят как двое придурков стоят на крыше съемного коттеджа, изображая сцену из фильма, и тихо смеются над их удивленными лицами. Луи зашел назад в квартиру и посмотрел на часы, такси уже должно было приехать, но у здания не было ни одной жёлтой машины. Он плюхнулся на диван, закрывая глаза и сжимая переносицу. Это чертово ожидание бесило его. Разомкнув веки, его глаза невольно упали на одну из картин Зейна, которую он нарисовал в конце лета, когда они вернулись из Италии. Ярко-розовые фламинго на фоне песчаного берега и кристально-чистого моря. Италия, Кальяри, 9 августа, 5:01 Двое парней, тихо посмеиваясь и держась за руки, бежали по ветвистым улочкам утреннего Кальяри. Солнце только начинало освещать верхушки каменных зданий, придавая городу некую таинственность и загадочность. Город будто опустел, оставив себя в распоряжении Зейна и Луи, чтобы те смогли насладиться старинным колоритом города и друг другом. — Лу, стой, подожди, — Зейн остановился посреди улицы, переводя дыхание и продолжая держать Луи за руку. — Мне нужен отдых. — Нет! — воскликнул Томлинсон, — Я еще хочу успеть к воде, пока люди не проснулись! — Издеваешься? Я уже задыхаюсь, а мы пробежали две или три улицы, — Зейн поправил челку, упавшую на глаза. — Я хотел увидеть фламинго, — Луи наигранно опустил голову, медленно идя вперед. — О, боже, серьезно? — засмеялся Зейн, но Томлинсон даже не повернулся в его сторону. — Ладно, ладно, пошли к твоим фламинго. — Неужели ты не хочешь посмотреть на них? Осталось несколько сотен метров. — А я уже умираю! — воскликнул Малик, догоняя Луи. — Фламинго это, конечно, здорово и все такое, но давай сбавим темп, пожалуйста! — Я могу донести тебя, — Томмо немного присел прямо перед Зейном и тот не задумываясь быстро забрался ему на спину. — Ох, черт, не думал, что ты будешь таким... — Я знаю, что немного набрал, заткнись и неси меня, — Малик несильно ударил Луи по заднице. — Еще раз так сделаешь и окажешься на земле. — Да брось, я же знаю, что ты любишь, когда я так делаю. — Только во время секса. — Обожаю тебя, — засмеялся Зейн и чмокнул Томлинсона в щеку. — Я вижу море! — Наконец-то... — Прекрати ныть, немного осталось, — Зейн снова его поцеловал. — Всё, мы на месте, — Луи скинул Малика со спины на песок и отошел в сторону наблюдая за птицами с розовым окрасом перьев. — Вау, — прошептал Зейн, подходя к Томмо сзади, — Это удивительно! — Я знаю...хочу напомнить, что кое-кто идти не хотел, — ухмыльнулся Томлинсон. — Я тебя люблю, — Малик наклонился к самому уху Луи, шепча заветные три слова, которые вызывают мурашки у Томлинсона. Он полностью покрывается ими, от самой макушки и до пят. Зейн аккуратно берет его за руку, переплетая пальцы, и нежно целует парня в плечо, продолжая смотреть на птиц. Те, в свою очередь, мирно стояли в воде также тихо наблюдая за двумя парнями, даже не подозревающих это.