Фетиш

      Людям свойственно иметь особенности различного рода. Разведывательный Корпус был тем местом, где они пестрили во всем своем многообразии.       Арлерт не был исключением. Даже стыдясь своих наклонностей, он все равно ничего не мог с ними поделать. Юноша, в общем-то, пытался их скрыть — старался не говорить, не думать о своих странностях, да только в Разведке вряд ли возможно не сталкиваться со шрамами.       Остальные рядовые к "фишке" Армина уже почти привыкли, хотя их все же заставала врасплох просьба показать следы от ран. Были то белые или розоватые полосы, сравнялись они со временем с кожей или выпирали над покровом, были получены в бою или при неаккуратной чистке картофеля — Арлерт с интересом и восторгом изучал их. Свои он знал наперечет, вплоть до следов от мелких, но глубоких царапин. А вот поглядеть на свежие рубцы соратников пытался сначала тайком: косился на товарищей в душевой, в казармах при переодевании, хоть и старался одергивать себя. А затем стал открыто, с трудом скрывая волнение и смущение, просить разрешения посмотреть. Всего лишь посмотреть.       — Чертов фетишист, — сквозь зубы процедил Кирштайн, но, кинув взгляд на плотно сжатые губы блондина, его внимательные глаза, да и в целом на виноватое заинтересованное лицо, послушно засучил рукав и протянул вперед руку, демонстрируя ряд белесых полос на внутренней стороне предплечья, полученных при столкновении с деревом на одном из тренировочных заданий.       Да, точно. Армин был фетишистом.

***

      Лицо Ривая выразительно вытянулось. Рука, пальцы которой сжимали чашку чая, остановилась в нескольких сантиметрах от тонких губ, а затем и вовсе опустилась вниз.       — Я был уверен, что у него не все дома, — ефрейтор едва заметно кивнул, словно соглашаясь с самим собой.       — Покажи мне хоть одного из нас, — протянула Ханджи, постучав ногтем указательного пальца по столешнице, — кто не имеет в голове тараканов, и я докажу, что ты неправ. Ну вот даже... Возьми чашку за ручку. Ну? Возьми. Это же просто ручка.       Ривай кинул быстрый взгляд на посудину и поморщил нос.       — Есть разница между безобидными тараканами в мозгах, — Аккерман закинул ногу на ногу, все еще держа чашку по-прежнему, — и полноценными проблемами с головой. Не стоит издеваться над такими людьми, Зоэ, а ты требуешь именно этого.       — Да брось. Что тебе стоит пощеголять своей тушей перед мальчиком? Да и почему я вообще спрашиваю, если ты проиграл мне кон, — Ханджи широко улыбнулась и медленно повела рукой, сжимая в ней колоду карт. — Будь добр исполнить желание.       — Чокнутая, — буркнул Ривай, отставив в сторону уже остывший чай. — Ты предлагаешь мне устроить раздевание перед малышней.       — Ну... формально... — Зоэ замялась на секунду, но затем продолжила тараторить: — Мне лишь интересно, как он отреагирует. О его фетишизме уже ходят легенды, одна интереснее другой.       — У тебя куча своих шрамов, очкастая. Иди и устрой перед ним представление, — Ривай демонстративно окинул Ханджи взглядом. — Тебе там все равно нечего скрывать.       Зоэ хмыкнула и плавно развела руками.       — Если ты стесняешься, я ничего не могу с этим поделать и в самом деле пойду сама. Ведь это всего лишь мальчик-тихоня, в конце концов. Неужели я с ним не управлюсь?

***

      Арлерт вызывал у Ривая странную композицию эмоций. Армин всегда был каким-то... отвратительно, до одури слащавым. Не то что бы юный разведчик вел себя как девушка, вовсе нет. В нем была разве что детская округлость щек и забавная курносость. Но Армин всегда странно лучился жизнелюбием и слишком часто улыбался для того, кто живет среди войны и смерти. Его тошнотворно наивное любопытство, омерзительная ребяческая скромность иногда наводили Аккермана на мысль, что ему хочется врезать Арлерту. Хотелось набить ему несколько синяков, растянуть, свернуть что-нибудь, чтобы показать, что этому мальчишке нет места в этой жизни с таким набором черт характера.       Но он всегда отгонял эти мысли и мирился со своим негодованием по отношению к Армину. А тот, словно назло, непростительно часто ловил взгляды ефрейтора, упорно глядя в его серые глаза. Ривай знал: его тяжелый, холодный взгляд редко выдерживают. А Арлерт... топтался на месте, нервно сжимал ладони в кулаки, но не отводил своих голубых глаз от стальной радужки старшего по званию. С одной стороны, Аккермана этот факт наводил на мысли о том, что парнишка не безнадежен и имеет стержень, но хорошенько приложить его о реальность он все же был бы не против.       Хмурясь, Ривай молча направлялся к казармам рядовых, благодаря размеренным шагам и каменному полу выстукивая каблуками сапог ровный такт.       Аккерман совершенно не знал, что делать. Как объяснить свой поступок? Как выкурить из казармы всех, кроме Армина? Как вести себя, когда он снимет рубашку? Покружиться? С чего он вообще поддался на провокационную болтовню очкастой? И вовсе он не стесняется.       Впрочем, Армин сам избавил Ривая от сложностей: это блондинистое недоразумение вырулило из-за угла со своими подружками — Микасой и Эреном.       Заметив офицера, эта троица выдрессированно смолкла, остановилась, выпрямилась, отдала честь. Риваю, в общем-то, никогда не было дела до того, насколько уважительно его встречают рядовые, потому он подал голос еще до того, как их кулаки коснулись груди:       — После отбоя зайдешь в мой кабинет, Арлерт.       Ривая определенно порадовало то, как глаза Армина приняли квадратную форму. Не дожидаясь ответа, ефрейтор направился прочь в поисках Ханджи. Решение пригласить Арлерта в кабинет было спонтанным и сорвалось с языка раньше, чем Аккерман обдумал то, как будет выглядеть его поступок в глазах мальчишки, если рядом будет присутствовать и Зоэ. А если о нем начнут ходить слухи, подобные тем, что окружают Арлерта? Не то чтобы его это волновало, но ловить на себе косые взгляды рядовых, среди которых наверняка начнут кочевать анекдоты о его раздевании, у него не было желания. В конце концов, он вовсе не уверен, что Армин умеет молчать.