Don't Tell Me

Свет от тусклой лампы около кровати едва ли мог порадовать и без того унылую комнату. Темно-желтое пятно отсвечивалось на обоях, стремительно тускнея по краям. Бедно обставленная комната, в которой не имелось ничего лишнего, помимо двух стульев, грубого деревянного стола и такой же неудобной, жесткой на ощупь кровати. Именно в этом месте они остановились на ночь перед новой миссией: нужно было вызволить его мать Сару из тюрьмы, что по нелепой случайности загремела туда несколько дней назад. Для одной ночи сгодиться что угодно, лишь бы карманных денег Джона на это хватило. Вот только спать не хотелось никому из них. Машине по вполне очевидным причинам, а парню, скорее всего, из-за неубывающего волнения перед завтрашним нелегким днем. Камерон по привычке дежурила у окна, время от времени переводя взгляд на ворочающегося Джона, что никак не мог уснуть на новом месте. Наблюдая за парнем в течении несколько минут, машина невольно спрашивала себя: "О чем он думает сейчас? Почему не может заснуть? Он испуган? Ему нужна профессиональная помощь?" Ей хотелось помочь ему, вернее внутренний голос попросту внушал ей такую необходимость. Джон вдруг перестал ворочаться. Камерон не сразу заметила этого, но еще больше была поражена его обращенному к ней взгляду. - Почему ты не спишь? - строго спросила она. Джон проигнорировал ее вопрос, повернувшись на другой бок. Она ему не мать... Кровать порядочно скрипнула, прежде чем парень смог заметить сидящую рядом машину. - Чего тебе? - раздраженно спросил Джон. Камерон промолчала. Очень аккуратно потеснив парня на без того узкой кровати, она спросила: - Ты долго плакал, когда погибла Райли? Парень выдержал паузу, после которой с явным нежеланием продолжать эту беседу ответил: - Нет. Джон перевел взгляд от киборга к потолку, заставляя внимательно смотрящую на него Камерон также искусно повторить эту процедуру подражания за человеком. - Я просто не понимаю, почему тебя так сильно волновали наши отношения с Райли? Неужели ты ревновала? - Ты был с ней...наверху, - спокойно доложила машина. - С каких пор машинам так интересны все подробности животной натуры человека? - Она была подвергнута риску, - соврала Камерон. - А ты являешься членом группы по защите девственниц? Камерон вопросительно посмотрела на Джона. Парень усмехнулся, отворачиваясь от неприятного пристального взгляда машины. - Порой кажется, что будущий я внес в тебя слишком много функций. Ты слишком сильно подражаешь людским эмоциям, слишком быстро приобретаешь их качества. Зачастую не самые лучше... - Нет, - перебила его Камерон. - Будущий Джон Коннор всегда говорил, что я являюсь единственным совершенным прототипом идеальной машины-убийцы, что ему довелось встречать. - Могу представить, как тяжело ему будет потом разочароваться... - Джон, - вновь перебила его машина. - Если я исчезну из этого мира, ты будешь плакать также, как плакал над смертью Райли? Парень улыбнулся. - Радуйся, что ты машина и не понимаешь слез. - Я не могу радоваться, - со всей серьезностью заявила Камерон. - Но я понимаю гораздо больше вещей, чем ты думаешь. - Хорошо, тогда что сейчас тебе кажется очевидным? - Ты одинок. - Это я и сам знаю. Только сейчас Джон заметил, как странно смотрит на него Камерон. Парня охватило неестественное ему смятение. Слишком необычно было воспринимать это в таком виде. Слишком сильно пахло от нее этим резким кофейным шампунем, слишком часто она облизывала свои пухлые губы. Слишком сильно пробуждала в нем аппетит...к ней. Это откровение смущало его еще сильнее. Этот близкий контакт рядом с машиной становился все невыносимей с каждой минутой. Давно забытый поцелуй в щечку сразу же всплыл в его воспоминании. Однако, сейчас хотелось чего-то большего. Чего-то нового. - Ты меня не поцелуешь? - обиженно поинтересовалась Камерон. - Ты опять начиталась ерунды на бабских форумах? - растерявшись от такого резкого вопроса, усмехнулся он. Камерон попыталась скорчить недовольную гримасу, всем видом показывая, как сильно его слова могли ранить ее механическую оболочку: - Там было написано, что это - действенный способ. Умела же она одним махом разрушить всю романтику, одним глупым вопросом испортить все сложившееся напряжение между ними. Бесчувственная машина, одним словом. Но она такая чудовищно сексуальная в такие моменты, такая потерянная от сложившейся неудачи. Так и хотелось припасть к ее губам, научить совершенно скабрезным вещам ее ещё неповинное тело, полностью осознавая какой нелепой могла бы оказаться эта связь с холодным цифровым металлом. На плече у него до сих пор оставалась небольшая, но уже почти незаметная гематома от прошлых объятий с терминатором. Ему не слишком хотелось испытать эту боль вновь, но сильное, страстное желание овладеть машиной не давало покоя, подталкивая к совершенно аморальным в природе вещам. Это было бы слишком нелепо, противоестественно любой человеческой натуре. Полюбить машину? Можно. Хотеть машину ровно также, как и обычную соседскую девчонку? Нет. Это было нечто другое - тайное, хорошо замаскированное желание, которое Джон всячески старался подавить в себе. Просто нездоровая мысль, что обязательно будет нейтрализована в ближайшее время. Стоит только немного подождать, насладиться всей этой экстраординарной игрой. Ведь время лечит... Закончить мысль не дало внезапное ощущение чего-то холодного на губах. Глаза закрылись рефлекторно, даже не дав понять толком разуму что случилось. Словно кусок льда коснулся его нижней губы. Такой неприятный, холодный поцелуй. Слишком ледяной во всех его проявлениях, слабый и бесстрастный. Только так могут целовать машины. Парень не сразу открыл глаза. Потрясенный неожиданным поцелуем, он еще долго собирался с мыслями. Секунда, вторая, пора... Это ее глаза, слегка напуганные и выжидающие смотрят прямо в его серо-зеленые, такие же испуганные и недоумевающие. Надо было остановиться, прекратить эту бессмысленную затею. Она - машина, он - человек. Она здесь, чтобы защищать его, а не скрашивать одиночество. Они слишком разные... Все было забыто в одно мгновение. Эта дешевая кровать мотеля, готовая вот-вот развалиться. Этот тусклый прикроватный торшер, весь пыльный и грязный. В конце концов, даже ее холодное и громоздкое тело. Одно предвкушение неизбежной связи с роботом, куском безжизненного металла с кучей схем и проводов внутри вынуждало вздрагивать его собственное тело. Все же, ее неприятная наружность была отлично прикрыта обманчивой внешностью, такой дьявольски сексуальной и притягивающей. Ночная прохлада пронизывала до костей, заставляя дрожать и без того возбужденное тело парня. Камерон смотрела в замешательстве, словно не понимая логичности животных действий. Ведь она сама спровоцировала его пару минут назад, разбудив его внутреннего зверя. А теперь лежала под ним, полностью сконфуженная от последующих действий. Она не знала, что делать дальше. Именно в этой части ей недоставало практики. Она, возможно, даже не предполагала, что все дойдет до этого. А могла ли она идти дальше? Этот вопрос возник в разуме обоих, напрочь парализовав все последующие действия. Она была выполнена из колтана, хотя внешне полностью не отличалась от обыкновенной девушки. Ее эндоскелет был полностью покрыт кожной тканью, ведь она должна была идеально вписываться во все человеческие сферы. Каждая деталь, каждый элемент на ее натуральной коже был обязан в точности соответствовать прототипу. Она - человек в глазах остальных, им же она и останется даже в глазах самого Джона Коннора. Ее поцелуи с каждой минутой становились все более уверенными, она непрерывно училась как следует отвечать на них. Камерон почти сразу же позабыла свою былую скованность, стараясь всячески подражать парню. Каждое ее действие теперь все больше казалось естественным; таким же натуральным, как у людей. Она откладывала каждое прикосновение, каждый поцелуй в свою память всякую долю секунды, проведенную вместе с ним. Теперь никто не посмеет забрать у нее этот жизненный опыт, никто не посмеет назвать ее хладнокровной машиной, способной только на одни убийства.