Don't Tell Me

Времени было в обрез. Неуклюжим движением разбив лобовое стекло, парень соскользнул по капоту до зажатой между двумя грузовиками Камерон. Нужно было срочно изъять из ее эндоскелета чип. Это был вопрос жизни и смерти... Всего пару часов назад она вдруг сбрендила, сошла с ума. Скатилась до заводских параметров, став обычной машиной с одной единственной целью - уничтожить Джона Коннора, главную мишень Скайнет. Отвертку для таких вот процессов Джон намеренно носил всегда с собой, словно с самого рождения знал, что еще не раз ему придется вытаскивать чипы из терминаторов. Руки жутко тряслись. Отковыряв пломбу, парень также лихорадочно убрал датчик нервного шока. Вот он - процессор. Осталось только выдернуть этот кусок микросхем. Что-то мешает. Кто-то мешает. - Ты не можешь это сделать, пожалуйста, - жалобно стонала Камерон. - Прошу. Джон ее не слушал, во всяком случае старался этого не делать. Подобная машина что угодно может придумать в такой подходящий для убийства момент. Стоит доверится, и вот ты уже лежишь на сырой земле, смотришь, как из тебя вытекает последняя кровь. - Послушай, мне правда жаль. Но я исправилась, - отчаянно продолжала машина. - Прости. Без результатов. Сейчас надо было придумать что-либо такое необычное, что могло бы внушить доверие к ней. Вещь, которую она по глупости потеряла из-за чертова взрыва. Ее судьба решалась в считанные секунды: либо она убивает, либо ее убивают. - Я люблю тебя, Джон, - отчаянно завопила машина. - Люблю тебя! Толчок. Что-то заставило этого парня остановится на секунду и пересмотреть действия. Хотя бы что-то. Надо продолжать в этом духе, может получится и дальше манипулировать. Она не успела. Картинка моментально погасла в ее глазах, как только система завершила работу. Это конец. Для нее. Она не выполнила свою миссию... *** Хотелось поверить в ее слова. Проникнуться. Вот только его мать была единственной женщиной на планете, способной трезво оценивать ситуацию, особенно когда рядом с ней находился опасный для человеческой жизни терминатор. Она помогла Джону пройти это испытание, благоприятствовала его скорому взрослению как индивида. Сейчас надо было уехать за город, как можно быстрее избавившись от металлического эндоскелета. Уничтожить чип, чтобы никто не смог дать ему второй попытки. Он не смог. - Это была ее уловка. Машины не могут любить, - ведя автомобиль, почти кричала Сара, потрясенная только что произошедшими событиями. Едва ли слушая, парень старательно, с заботой пытался очистить ее чип от всей грязи, все еще надеясь, что это поможет исправить все его повреждения. - Я отлично знаю, мам. Она была другой. Совершенно непохожей на другие машины, что ему довелось встречать. И даже когда произошел сбой в её программе, сбросив все настройки к заводским, даже тогда он продолжал ее любить. Это предательство не было таким лживым, подлым и гадким, как если бы у людей. Она просто честно исполняла то, что ей было предназначено. И даже когда она была зажата между двумя грузовиками, он с такой жалостью смотрел на ее встревоженное лицо. Она была похожа на загнанного в угол лисенка, но очень коварного и двоедушного. Даже тогда он был готов бросить все, умереть ради нее. Забыть о своей великой миссии для человечества, позволив ей убить себя. Её признание стоило того, даже если бы это была самая хитрая уловка прирожденного убийцы. В его памяти вдруг возник приятный момент из прошлого: он вставлял обратно чип в тело Камерон, после чего ожидал 120 секунд до возобновления системы. Она лежала на его кровати в тот момент, такая беспомощная и беззащитная, словно маленький ребенок. Без процессора она - ничто. Одна маленькая штуковина управляла всем ее телом, позволяя ей думать, вычислять, говорить, и возможно, даже что-то чувствовать. Это было так не под силу представить обычному человеку. Приятная теплота греющегося процессора частично передавалась на голову ее металлического каркаса, левая сторона при этом всегда оставалась холодной. Это стало открытием для Джона, который однажды прикоснулся к ее лицу, провел рукой по бархатным волосам; удивительно, какие приятные они оказались на ощупь, совсем как настоящие.