Don't Tell Me

The unknown future rolls toward us. I face it for the first time with a sense of hope. Because if a machine, a Terminator can learn the value of human life maybe we can too. — Sarah Connor

- Почему вы плачете? Мальчик смотрел на своего нового друга глазами, полными непонимания. Словно был удивлен внезапным вопросом, настолько очевидным и простым на первый взгляд, но сложным при его дальнейшем рассмотрении. - Я не знаю, мы просто плачем...когда нам больно. Понимаешь? - Нет. Слишком резкий и такой откровенный ответ. Терминатор явно не был удовлетворен словами Джона. Впрочем, ему было все равно до мелочей. Представить картину — кажется, этого было всегда вполне достаточно искусственному интеллекту. Подросток вздохнул, отворачиваясь от серьезной физиономии терминатора. Две собаки истошно лаяли под ухом, встревоженные присутствием робота. Терминатор рядом выполнял дела почти бесшумно, напрочь прекратив задавать любые вопросы. Легко же им почти сразу забыть, стереть из памяти этот неудачный эпизод. Или хотя бы сделать вид, но самый искренний и натуральный. Машина не стала бы задумываться над такими мелочами, подумаешь. У нее есть главная миссия, все остальное - второстепенно.

«Зачем задавать вопросы, на которые сами люди не могут дать точного ответа?»

Мексиканский ветер досаждал по-страшному. Поднимая с высохшей, совершенно мертвой земли раскаленные крупинки песка, после закручивая это все в небольшие вихри; поток этого миниатюрного торнадо забивал уши и нос, попадал в рот, тем самым заставляя без остановки сплевывать противную на вкус землю. Терминатор поднялся из-под капота машины, чтобы завести ее. Джон наконец прекратил свои занудные рассказы об отце, о том, насколько глупой ему казалась сложившаяся ситуация и вся эта парадоксальная история с войной, его нелепая роль в ней. Парень нерасторопно поднялся на ноги, очевидно утомленный от прожитых несколько дней. От всего этого откровения, апокалипсиса, свалившегося на него так неожиданно, кровь стыла в жилах. Сара Коннор сидела неподалеку, в некой отрешенности наблюдая за роботом и играющимся с ним десятилетним мальчиком, ее сыном. Эти отношения казались ей вполне закономерными, абсолютно настоящими. Джон учил робота тому, чего он сам не мог бы постичь. В свою очередь терминатор считал своим жизненным кредо оберегать этого еще глупого мальчишку, что в один прекрасный момент должен был стать лидером, давшим надежду на спасение, побудившим весь человеческий род к беспрестанной борьбе за свою жизнь и свободу.

«Я смотрела, как Джон игрался с роботом. Я поняла, что терминатор никогда не остановится. Никогда не покинет его. Никогда не сделает ему больно. Никогда не накричит на него, не напьется, не ударит его и не скажет «Я слишком занят, у меня нет времени на тебя». Он всегда будет рядом, и он умрет, чтобы защитить его. Из всех отцов, когда-либо рождавшихся на Земле, этот робот был единственным достойным кандидатом на это место. В нашем безумном мире это был бы самый разумный выбор.»

Спустя несколько минут двигатель с грохочущим стуком завелся, заставляя мальчишку смеяться, а робота еще неумело подражать ему в этом нелегком деле. Солнце медленно скрывалось за горизонтом. Знойная земля начала потихоньку остывать, поднимая кверху дымящиеся клубы пара. Мальчишка и робот складывали оружие и боеприпасы в кузов новенького Форда. Устав смотреть за происходящей картиной, женщина опустила голову на деревянный, уже изрядно покарябанный ею, стол. Забыться, заснуть. Только этого хотелось неизменно. Уморенная событиями прошлой ночи, Сара в скором времени уснула, обессиленно упав на стол, словно тряпичная кукла. И даже там ее находили собственные страхи. Эти кошмары мучили ее каждую ночь еще с того давно ушедшего дня, когда она собственноручно раздавила прессом того же робота модели T-800, превратив его остатки лишь в груду бесполезного металлолома. Эти яркие мучительные воспоминания грызли ее изнутри, лишая с каждым новым днем все больше и больше здравого рассудка. И даже когда все, вроде бы, закончилось. Ее никогда не покидало это вечное ощущение страха...страха перед неизведанным будущем. Её сын старался всеми силами оставить в живых своего единственного, самого преданного друга на этом свете, терминатора. Мальчик уже тогда начал прибегать к любым тактикам: будь то слезы или угрозы, приказы или мольбы. Он — лидер, и она это обязательно заметила. *** - Все закончилось, - с облегченным вздохом прошептала Сара. - Нет, - ответил резкий механизированный голос. - Остался еще один чип. Так не хотелось слушать его дальше. Еще маленький мальчик, что прежде не знал, что означает настоящая дружба; и наконец-таки познавший ее. Прямо сейчас его ставили перед идиотской, совершенно абсурдной идеей выбора между вполне рациональными и дегенератскими вещами. Единственное правильное решение сложившейся проблемы казалось ему слишком радикальным, почти варварским по отношению к любимой бесчувственной железяке. - Нет, ты не можешь уйти, - сначала робким неуверенным шепотом, потом все более решительным; в конечном счете его голос сорвался на жалостный истерический крик. - Я приказываю тебе, приказываю тебе остаться! Вцепившись в робота двумя руками, Джон схватился за темную потрепанную куртку всеми имеющимися у него силами и заплакал. По его щекам стыдливо потекли соленые слезы. - Я понял, почему вы плачете, - аккуратно проведя по его левой щеке еще работающим приводом, хоть как-то похожим на человеческую руку, как можно эмоциональней заключил киборг. - Но сам я никогда не смогу плакать. Не проронив ни слова, парень молниеносно кинулся в объятия к железному другу, стараясь как можно сильнее захватить его. Робот отнюдь не собирался сопротивляться. Напротив, он также крепко приобнял его, совершенно забыв про ту физическую боль, которую мог принести парню во время этой скорбной процедуры прощания. Однако, Джон не чувствовал ничего...ничего, кроме опустошенности. Чувства неминуемой, неизбежной потери. Словно это он прощался вместе с родными, отправляясь на неотвратимый эшафот. Машина удостоила внимания и саму Сару Коннор, которая дружественно, впервые с искренним пониманием протягивала руку своему злейшему врагу навсегда ушедшего прошлого. Ответив на рукопожатие, киборг повернулся спиной к ним, невозвратимо покидая эту Вселенную. В отличии от Т-1000, он совсем не мучился в этом адски-невыносимом котле. Лишь быстро сгорала его одежда, обнажая плавящиеся титановые детали. Застывший сенсор до последнего смотрел в одну точку, поврежденный еще в схватке стальной болванкой. Впрочем, сейчас это все было уже неважно. Красный огонек не двигался, но отлично продолжал функционировать, отсылая последние в этой цифровой жизни кадры в уже тлеющий от высокой температуры процессор.