Перекраивая прошлое

Дверь закрылась, мелодичный звон колокольчиков стих, погружая помещение в тишину. Едва уловимо с улицы доносились звуки проезжающих автомобилей и оживлённой толпы, спешащей по домам после окончания трудового дня. Дождь прекратился, и сквозь редеющие тучи начали проглядывать лучи склоняющегося к закату солнца. Леви вернулся к своему столу и присел, сжимая в руках ткань костюма, слова Эрена вновь и вновь повторялись в нежелающей умолкать памяти. Выкинуть эти мысли из головы становилось практически невозможным, всю неделю он пытался это сделать, но стоило взять в руки ткань для будущего костюма, как улыбчивое лицо зеленоглазого парня появлялось перед глазами. Избавиться от этого наваждения не было никаких сил. Как назло, из срочных заказов было лишь два платья, больше похожих на костюмы героинь аниме, поэтому отвлечься, с головой погрузившись в работу, возможности не было. Всю неделю Леви думал, анализировал, пытался разобрать и разложить собственную жизнь по полочкам. Но, как бы ни старался, раз за разом приходил к одному и тому же выводу, отрицать который не было больше сил — он шесть лет бегает от самого себя. Весьма символичная стена, поддерживаемая собственными убеждениями в её правильности, не даёт ему свободно дышать. Конечно, он многого добился к своим двадцати шести годам, у него было своё, доходное и, чего уж скрывать, любимое дело. Был дом, в котором кроме него жил лишь подобранный в один дождливый вечер у крыльца своего ателье котёнок, который, к слову, за пару лет вымахал в добротного кота, сверкавшего на хозяина зелёными глазищами; был фикус на подоконнике в гостиной, подаренный сестрой, и тоже увеличившийся со временем в размерах. Да сравнительно новый паркетник, скорее не роскошь, а средство передвижения, хотя к общественному транспорту Леви относился вполне терпимо, да и прогулки на дальние расстояния, особенно в хорошую погоду, любил и практиковал, оставляя свой Фольксваген скучать на парковках. Вот, собственно, и весь накопленный арсенал за прошедшие годы. Конечно, была семья, которая давно смирилась с выбором своего первенца, но общение, ввиду занятости обоих сторон, было не частым. И девушки тоже были, но надолго не задерживались. Впрочем, нельзя их за это винить. Каждая из претенденток на сердце мастера, находясь на стадии охмурения объекта, предполагала, что чрезмерная холодность, серьёзность и неразговорчивость хмурого парня — это напускное. И стоит лишь приложить усилие, как он изменится. Но добившись расположения и отвоевав внимание для себя, они, все как одна, со временем разочаровывались в собственных иллюзорных мечтах. Кому-то требовалось на это совсем не много времени, кто-то держался дольше, но тоже отступал. Последняя оказалась самой стойкой. Полтора года переносила равнодушный взгляд и бесцельные молчаливые прогулки по городу, читала книги, которые он давал, ни черта в них не понимая, и бесконечно сжигала продукты, пытаясь приготовить завтрак, когда оставалась на ночь. Но любому терпению приходит конец — кроме терпения Эрена, как оказалось в последствие — и она тоже ушла, в след за своими предшественницами, бросив на прощание что-то о сухарях и холодном сердце. Но не успел Леви привыкнуть к мысли, что снова остался один, без навязчивой компании, как появился Джагер, перевернув своим заявлением всю спокойную жизнь вверх дном. Портному хотелось разобраться с заказом в минимальные сроки и растянуть процесс максимально по времени. Поэтому и на доработку костюма потратил две недели, занимаясь чем угодно, но не этим заказом. Но момент, когда тянуть уже больше нельзя, всё равно настал — Леви набрал сообщение с назначенным временем. Стрелка часов приближалась к назначенному сроку, портной ещё раз придирчиво осмотрел свою работу и присел на диван в холле, решив скоротать время за книгой. Но мысли ускользали прочь, не давая сосредоточиться на тексте. Он перечитал страницу в очередной раз и решил прекратить это бесполезное занятие. Откинув голову на спинку, прикрыл глаза. Воображение сразу услужливо подкинуло образ Эрена, смотрящего прямо на него смело и решительно. Джагер улыбнулся, глядя на табличку «закрыто» и на то, что свет в окнах был приглушённым, это могло означать единственное — здесь ждут одного конкретного клиента. Сегодня Леви назначил более позднее время, обрекая парня бесцельно слоняться по торговому центру пару часов. Сумерки уже достаточно сгустились над городом, когда он осторожно толкнул дверь ателье. Колокольчики отозвались тихим переливом, но никто навстречу не вышел, Эрен повернул замок. В глубине холла, на диване отчётливо различалась тёмная фигура. Скудное освещение до неё едва доставало, но и при таком раскладе не узнать её было невозможно. К ней он и направился, невесомо ступая по паркету. Аккерман даже не пошевелился, и, обогнув диван, Эрен убедился в своей догадке. Откинувшись на спинку дивана, скрестив на груди руки и закинув одну ногу на другую, Леви безмятежно спал. Мышцы вечно хмурого лица расслабились, морщинка между бровей разгладилась, а губы были слегка приоткрыты, выпуская наружу тихое дыхание. Невольно улыбнувшись, Джагер аккуратно присел рядом, боясь неловким движением побеспокоить спящего. Он две недели ждал этой встречи, настраивался, готовил речь, но, кажется, все слова вылетели из головы, стоило только увидеть лицо того, кому он собирался посвятить свои ораторские таланты. Конечно, не только мечтами о том, что Леви примет его чувства и поспешит ответить на них, расчувствовавшись проникновенными речами, была забита его голова. Дураком Эрен не был, ни тогда (шесть лет назад) ни сейчас. Но, возможно, юный возраст, недостаток опыта и переполняющие чувства — вначале влюблённости, а затем разочарования — не позволили ему проанализировать ситуацию. Он просто сделал то, чего от него хотели — исчез из зоны видимости, и теперь понимал, что зря. Потратил шесть бесконечно долгих лет на тоску и одиночество, при том, что предмет страсти был совсем рядом, но настойчивости не хватило. Зато теперь её через край, бурлит и фонтанирует, заставляет идти чуть ли не на пролом, наглеть и говорить о чувствах, стоять на своём и игнорировать все отказы. Эрен принял решение, — как только осознал и высказал мысль о том, что ему, по факту, ни разу не отказали — что не отступит, чего бы ему это не стоило. Сколько он так просидел? Сумерки сменились полноценной вечерней темнотой, разбавленной светом фонарей и витрин магазинов. — И долго ты меня тут разглядываешь? — вывел из задумчивости спокойный, чуть хрипловатый ото сна голос. Эрен вздрогнул от неожиданности и потянулся за телефоном. — Сорок минут, может чуть дольше, — пожал он плечами, словно это было его привычное занятие. — Ты очень мил, когда спишь. — При слове «мил» Леви скривился и вновь надел на лицо привычную маску хмурой невозмутимости. — Ты, видимо, уже нарисовал себе картинки того, что мы вместе живём, и ты можешь любоваться этим зрелищем сколько пожелаешь. Твоя блаженная улыбка тебя выдаёт. — Вообще-то, я не думал об этом, но мне нравится твоё предложение — я согласен. — Он наклонил голову немного в бок и выжидающе посмотрел на Аккермана. — Согласен? — определённо не понял его Леви. — На что согласен? — Жить вместе и, вообще, всё что угодно вместе. Я не собирался настолько торопить события, но раз ты предлагаешь… — Я тебе этого не предлагал, — Леви рывком поднялся с дивана. — Но ты думал об этом. — Эрен внимательно смотрел на напряжённые плечи, снова делая лишь ему известные выводы. — Может, поговорим? О нас. — Нет никаких «нас», Эрен, это твои фантазии, — тон был привычно равнодушен, однако от Эрена не могли укрыться порывисто сжавшиеся пальцы. — Ты не прав, — ответил он, повышая голос и поднимаясь вслед, — посмотри туда. — Он положил руку на плечо Леви, привлекая внимание, и указал на большое зеркало на стене справа, в котором они отражались. — Это мы, и, по моему, отлично смотримся вместе. — Странные выводы ты делаешь из сказанных мною слов. Я никогда не думал о тебе в подобном роде. — Думал, конечно, но он скорее умрёт, чем признается. — И, тем более, ничего не планировал. — Ага, — согласился Эрен, с лёгкой усмешкой, — и именно поэтому ты назначал встречи в такое время, когда в ателье никого нет, ну, кроме нас, разумеется. — Совпадение, не более, — небрежно ответил Леви и направился к своему рабочему месту. Он не стал звать Эрена, зная, что тот последует за ним незамедлительно. Привычным движением включил лампу и отодвинул ширму, снимая пиджак с манекена и брюки с вешалки. За спиной звякнула пряжка ремня. Леви обернулся, ожидая, когда Эрен будет готов надеть костюм. Тот не торопился, лишь лукаво улыбался, бросая короткие взгляды из-под чёлки. — Избавь меня от дешёвого стриптиза, Джагер, — он устало вздохнул, однако глаз не отвёл. — Ты меня разоблачил, — поспешил отшутиться Эрен, расправляясь с одеждой. Когда костюм был надет, а Эрен сделал несколько движений плечами и руками, словно удостоверяясь, что движения ничто не сковывает, Леви обошёл вокруг, в очередной раз придирчиво оглядывая своё творение и убеждаясь, что сидит костюм идеально. Остановившись напротив, слегка нахмурив брови, он протянул руку, поправляя край воротничка, разглаживая и без того идеально отутюженный лацкан. Шаг назад и он убрал руку. Эрен быстро перехватил её за запястье и сделал шаг вперёд, портной попятился, пока не упёрся спиной в стену между окнами. — Эрен… — голос тихий, чуть хрипловатый, неуверенный. — Не надо. — Ты боишься, — не спрашивает — утверждает. — Боишься, что попробовав, не сможешь остановиться. Но ничего, у меня хватит смелости на нас обоих и я, пожалуй, рискну. Аккерман не успел ответить, теплые мягкие губы не оставили ему времени на раздумья. Лишь спустя несколько минут, когда Леви нехотя отстранился, но лишь для того, чтоб неуверенно обнять Эрена за плечи и уткнуться ему в плечо лбом, он услышал тихий шёпот на ухо: — Однажды рискнув, можно остаться счастливым на всю жизнь.