Господа - партнёры, слуги - враги.

День был насмешливо солнечным. Слишком солнечным. Этот день не должен быть таким. По крайней мере так считала юная Милдред Джайрайд. Болезнь, скосившая большое количество людей не только в Лондоне, но и по всему острову, коснулась и её семьи. Естественно, четырёхлетней девчонке тяжело терять своего последнего родственника, свою родную душу в этом мире... Свою мать. Она была оставлена в жестоком мире Англии эпохи правления королевы Виктории, в котором ради денег и власти люди готовы на всё... Её единственная опора - верный слуга её семьи, дворецкий Бетролф. Больше не было никого, кто будет готов встать на её сторону. На сторону четырёхлетней девчонки, на которую разом рухнула вся ответственность за бизнес, некогда открытый ей отцом. Она вынуждена перенять ответственность за фирму "Searose", дающую всей Англии чай и кофе одно из лучших качеств. Она была слишком юна, чтобы хотя бы осознать, какой груз на её хрупких детских плечиках. - Госпожа Милдред... Это платье точно на вас сшито - пробормотала светловолосая горничная, зацепив последний крючок чёрного вельветового платьица на малюсенькой фигурке голубоглазой девочки. Имя этой служанки - Джейн Джейферсон. Она была просто ангелом во плоти. Среднего роста девушка с золотистыми короткими, кучерявыми волосами и серыми глазами, нежными руками, узкими бёдрами и плечами, небольшой грудью. Весь её образ напоминает чайную розу. Спокойную, передающую спокойствие тем, кто на неё глянет. Никто никогда не слышал от неё грубости. Никто никогда не грубил ей - девушка просто не подавала повода. Она любит детей и собак, а так же картофель. - Джейн... - еле слышно подавленным голоском пробормотала девочка глядя в серые глаза служанки, полные обеспокоенности и нежности своими пронзительно-голубыми, полными грусти, скорби, отчаяния... Страха... - а тебе было больно здесь - девочка приложила крохотную ладонь в плотных чёрных перчатках к груди со стороны сердца - когда умер твой супруг? Девушку будто водой окатили. Был и такой эпизод в её жизни. У неё был муж. Обыкновенный портной, Эрик Джейферсон. Он умер три года назад от пневмонии. Тогда Джейн была сама не своя. Ходила вечно заплаканная, не говорила ничего без надобности, ни единого слова, ни единого звука. Однако вскоре она вернулась в своё привычное состояние и всё вернулось в прежнее русло. - Конечно. Всем здесь больно, когда умирает кто-то нужный. Никто не становится исключением. Со временем боль уходит. - Да? - со слабой надеждой в голоске спросила Милдред. - Конечно! Я вас никогда не обманывала, госпожа Джайрайд - произнесла девушка, легонько коснувшись указательным пальцем носика девочки. = а теперь, идёмте. Господин Бетролф должен ждать вас внизу. - Да. Они вышли из комнаты. Этот день обещал быть долгим, грустным и полным слёз. *** - Вы готовы, миледи? - спросил Бетролф, окидывая девочку скептическим взглядом. Она было одета в длиннополое, чёрное вельветовое платье. Обычно распущенные тёмно-каштановые, почти чёрные волосы были заплетены в пушистый хвост на затылке и связаны чёрной лентой. - Бетролф, она готова. Не сомневайся - за неё ответила Джейн. - Ясно. Тогда мы отправляемся. - произнёс Бетролф, положив руку в белой перчатке на плечо девчонке, как бы говоря этим "Я беру ответственность на себя.", на что Джейн ответила еле заметным кивком с улыбкой. Как ни странно,но эти два обитателя особняка всегда находили общий язык и даже иногда по вечерам, когда все ложились спать, выпивали в библиотеке по кружке чая, но точно известно, что ничего больше общения за кружкой Эрл Грея не было. Попрощавшись с горничной, мужчина провёл Милдред к выходу. У дверей уже ждал экипаж. Увидев его девочка ещё сильнее помрачнела. - Бетролф... А мама увидит Боженьку? И мужчину, которого любила Джейн? В мыслях демон помрачнел, но ему хватило ума не показать это в реальности. Эта душа столь наивна... До сих пор верит, что её примет бог, что душа, которая сама призвала себе служителя тьмы сможет быть в кругу света... Хотя... Она ещё дитя. Она не ведает всей правды. - Наверное. Главное верить, юная графиня. - произнёс он и помог взобраться в экипаж. - Госпожа Джейн говорила, что Боженька любит всех и всех простит. Всех-всех, кто ещё не забыл в него и в ком осталось добро. - На мой взгляд, Джейн и есть то самое добро, которого не хватает алчным людям нашего времени. Девочка не совсем поняла суть сказанного слугой, но переспросить побоялась. Остальная часть поездки прошла в полной тишине. За окнами мелькали дома, потом всё постепенно перешло в холмы, изредка попадались дома. Прошёл час - и экипаж остановился возле церкви, где должны были пройти следующие обряды. Дворецкий ввёл девочку в обитель. ТА в свою очередь побледнела до состояния утреннего снега, увидев в противоположном конце помещения под витражами с изображением Мадонны с Иисусом на руках, на возвышении, уставленном цветами гроб. Каменный гроб, в котором, очевидно, лежало тело покойной графини Джайрайд. Скамьи были хаотично заняты народом в чёрных одеждах. Пройдя по середине прохода, абсолютно игнорируя косые взгляды чужих Милдред людей, которые пришли сюда только дабы услышать завещание, слепо надеясь, что им что-то отойдёт. Милдред села с краю первой левой лавки. Бетролф сел рядом. Вскоре пришёл священник. Сухой, как ветвь, дряхлый настолько, что кажется, что он сейчас рассыпется в пыль. Он что-то мямлил где-то с час, после чего было разрешено подойти к гробу, тем временем, как будет зачитано завещание,чем воспользовалась юная графиня, ведь завещание она сама всё равно не поймёт, так что Бетролф лучше справится с этой работой, тем временем, как она сможет в последний раз увидеть родные, любимые очертания. Поднявшись, девчонка на негнущихся ногах подошла к каменному ящику, в котором покоилось тело её матери. Она выглядела столь безмятежно, будто просто спала. Длинные серебристые волосы лежали на груди, собранные в косы,в руках одна=единственная тёмно-красная роза. На ней - белоснежное платье. Но те черты лица, которые женщина приобрела в ходе болезни, не удалось скрыть, что значительно прибавляло ей возраст. Милдред стояла и смотрела в любимое лицо матери. Она не могла плакать. Очень хотела, но не могла. Слёзы не шли. - Эта женщина мучилась, умирая - произнес откуда-то сверху мужской голос. Вздрогнув, девочка глянула на его обладателя. Высокий мужчина в чёрном балахоне и шляпе. Волосы необычайно длинны, чёлка прикрывает глаза,а на руках длинные ногти.\ - П-простите, а кто вы? - несколько стесняясь спросила Милдред. - гробовщик. Я сделал эту коробку для погребения. А вы дочь почившей? Девочка еле заметно кивнула. -Тогда почему же вы не слушаете её завещание? - Мой дворецкий слушает. Он поймёт больше, чем я. - коротко и как-то подавленно ответила девочка, опустив голову ниже. И вот на её плечо легла рука. - Ты уже? - Да.Там всё описано коротко и ясно. Ваша мать абсолютно всё, что имела, вплоть до воска для свечей, отдала вам. - Почему? - Она думала, что так будет правильно... *** Гроб накрыли крышкой. Именно тогда из глаз Милдред потекли слёзы. Гроб опустили в землю. Когда начали закапывать, слёзы хлестали неудержимым потоком. Для неё это был стресс. Была разрушена последняя связующая нить. Люди разошлись. Возле бугра свеженасыпанной могилы остались только Бетролф и Милдред,а чуть поодаль,в тени плакучей ивы, сидел гробовщик. Тогда колени девочки подкосились и она рухнула на могилу,поджав колени и сжав сырую землю в руках она плакала, в бешенном ритме повторяя одно слово: "Мама...". Так она пролежала полчаса, после чего усталость взяла верх и девочка уснула. Бетролф поднял её с земли, вытирая испачканное, заплаканное лицо и продвигаясь к ожидавшему их экипажу, как со спины донеслось: - Береги её, дворецкий. Эта душа так чиста, добра и непорочна... Де дай ей утухнуть. Бетролф кивнул и вскоре скрылся в экипаже, который тут же уехал...