Одиночество

Рика манил Морти. И как бы не было сильно это влечение, он не понимал, почему. Каждый раз ученый видел перед собой тупого и убогого уродца-внука, которого просто невозможно полюбить, который становился красивым не после поцелуя прекрасной принцессы, а после седьмого литра пива. В моменты опьянения мужчину окутывала похоть, сродни животной, она захватывала разум. Это была единственная причина, по которой Рик не напивался в хлам и ограничивал себя лишь двумя или тремя литрами спиртного. Иногда Рик анализировал свои мысли. Он не считал чем-то аморальным хотеть внука и убеждал себя в том, что хочет его лишь физически. Рик не любил. Он не умел любить. Юнити... Юнити он тоже не любил и понял это спустя кучу раздумий. Коллективный разум в течение нескольких дней, если не недель, не выходил из головы ученого. Но в конце, когда грусть стала отступать, он стал размышлять над тем, чего он лишился и какой бы была его жизнь, пройдясь он по другим вселенным. В итоге он пришел к тому, что горе было беспричинным. Тосковать надо не по личности Юнити, а по потере пары сотен сексуальных женских тел. Иногда Рик думал о том, как отдерет Морти прямо на столе, изнасилует в душе, приставив к глотке пушку. Но он не придавал этому особого значения, эти мысли его забавляли. Он чувствовал себя маньяком. Но он и так был кем-то подобным, если не хуже. Старик часто себя ругал, посмеиваясь. « - Ох, Рик, ебанутый ты мудак, мечтаешь пропихнуть свой хер между булками собственного внука, ты действительно такой урод?». Но мужчина никогда не отвечал внутреннему голосу. Он не знал, что сказать. Да и все эти мысли смешивались с более серьезными раздумиями о его будущих изобретениях. Засунув в уши наушники, Рик включил одну из тех песен, что слушает Саммер. Он сам не понимал, почему он их любит. Его бесит незнание и непонимание. Еще тогда, когда он стал подростком, и Саммер дала ему послушать одну из своих песен, чтобы осознать, какое он дерьмо, он подсел на них. По сравнению с песнями других планет, эта - просто куча говна, но так заседает в мыслях, что не можешь прекратить напевать себе под нос. Он слушает песню и вспоминает о Морти. Рик чувствует связь, из-за которой эти песни взывают к воспоминаниям о его внуке. Нет, опять же не любовь. Мысли о дерьме ассоциируются у него только с Морти. Какая прекрасная параллель. Ха. Морти стягивает с себя майку. Штаны. Трусы. Для возраста Морти его член был слишком маленький. Скорее всего, достался от Джерри. Мальчик садится к Рику на колени, и они упиваются в страстном поцелуе, руки Санчеза свободно блуждают по заднице внука. Рик облизывается. Жаль, что это лишь дурное воображение старика. По тишине, словно плетью, ударил резкий звук растегивающейся молнии на штанах, которые немедленно были стянуты вместе с семейниками. Рик обхватил свой уже вставший член и начал дрочить, закрыв глаза, углубившись в музыку. Думая о Морти. Морти, Морти, Морти. Морти на его шишке. Морти берет во всю длину его член. Жадно сосет, причмокивает. На его больших глазках выступают слезы от удушья. И Рик кончает. Кончает прямо Морти на лицо. Но на самом деле на свою руку. Когда-нибудь настанет тот день, когда руку заменит его внучок, но Рик не думал, что это произойдет. Рик держал себя в рамках. Рик был в этом уверен.