Одиночество

- Р-Рик, по-пожалуйста... - шептал на ухо Морти. Возбужденное горячее дыхание обжигало ухо старика. Стоны заводили его. Санчез шептал ему в ответ что-то тихое и странное, понятное лишь им двоим. Он уже готов был насадить мальчика. - Р-Рик, умол-ляю, спаси... - старик отряхнулся. Все вокруг пылало, полумертвый-полуживой младший Смит смотрел на него с ужасом и мольбой во взгляде, отползая от гуманоидов, что жаждали разорвать юное тело на куски. Это уже выходило за рамки даже для ученого. Он постоянно думал об одном. Об этом гребаном сексе. Мужчина терялся. "Любви нет, есть лишь инстинкт размножения, будь выше, разорви этот порочный круг, займись наукой". «Наука важнее» - твердил себе Рик. Но понимал, что это не так. По крайней мере, не сейчас. Он не мог отличить эту реальность от другой, той, что выдумал сам. Видя перед собой картину их интимной близости, Санчез забывал, что было до, да и было ли вообще начало их отношений. Ему хотелось наслаждаться внуком. Он хотел почувствовать вкус его губ или крови, сочащейся из укуса. Его укуса. Ощутить себя внутри него. Он хотел видеть под собой смущенное, похотливое личико, просящее еще. Он просто сходил с ума. Мужчина немедля достал пушку из кармана своих штанов и разнес все, что только можно: монстров, корабль, какие-то черные деревья и кусты. Он клялся себе, что в последний раз ведется на просьбы Морти, что больше не пойдет на встречу приключению с сюжетом "Поможем пострадавшим на корабле". Корил себя за потерю бдительности. - Ри-Рик, ты мудак! А... А если бы они мен-меня уб-били?! О чем ты вообще думал?! - парень в гневе размахивал руками перед лицом деда. Точнее, рукой. Другую он сломал, скорее всего, из-за болевого шока ничего не чувствуя. Рик бы вылечил ее, вколол что-нибудь из другого измерения, где медицина на высоте, да вот беда – портальная пушка разряжена. - Слушай сюда, - он достал из внутреннего кармана халата флягу и отпил глотка два, с его рта опять стекала слюна, смешанная с алкоголем, - тебя убили? Нет. Завали хл-ээба-оо-ло и не вякай, Морти. Это ты хочешь спасать их, а не я. Так с чего я должен прикрывать твой зад? - Он приподнял бровь. - Ты сам нас сюда затащил, Морти. Это твоя блядская идея. Мальчик молчал. Сейчас была глубокая ночь. Под их кораблем проносились мерцающие сотнями огней дороги, здания, над ними раскинулось звездное небо. Он молчал. Он был в замешательстве. Смит всегда хотел помогать другим, он старается, но без защиты Рика он не сможет сделать совсем ничего. Поэтому Рик обязан его защищать. Верно?.. Но, если посмотреть с другой стороны, нужно ли это Рику? Зачем он вообще позволяет мелкоте, которая и умеет только пищать по поводу и без, взять верх, и идти за ней, как на поводке? Когда Морти закатывал очередную истерику, он не знал, чего ожидать. Каждый раз, каждый гребанный раз во время нападения монстров он встречался с Риком взглядом. Это могло произойти на долю секунды, мимолетно. И у Санчеза никогда на лице не было испуга. Он уже все это видел. Он знал, как убить или избежать нападения. Он каждый раз смотрел на внука выжидающе, словно хотел сказать: "Давай, Морти, разнеси их нахуй!" Но как? У мальчика не было и ножа за пазухой, что говорить о лазерных пушках. Даже элементарной мускулатуры, и той не находилось. Он просто ничего не мог. Какой же он беззащитный. - Слушай, Морти... - Смит посмотрел на ученого. У деда был настороженный взгляд, он бегал глазами по лицу внука. - Рик? С тобой все хорошо? Рик покусывал покрасневшую от засосов шею Морти. парень стал стонать еще громче, когда Рик ускорил темп. - Тише, Морти, ты же не хочешь, что бы нас услышали? - Рик? Мужчину словно ударило током. Он встряхнул головой, вцепился в руль и быстро перевел взгляд на лобовое стекло. Пусть они и летели в небе, но стая птиц или крыша небоскреба могла помешать им. Хотя, какого небоскреба? - Хах, Морти, со мной все просто заебись! - Санчез рассеяно улыбнулся, мельком глянув на внука и сразу же переведя взгляд обратно вперед. – Вабалабадабдаб! – он рассмеялся. - Вабалабадабдаб. - Намного грустнее прошептал Рик. А ведь и правда. Он испытывал боль. Ужасную, мучительную боль. И никто не сможет его спасти. Даже не попытается.