Жизнь, любовь и прочие происшествия

      Как всем известно, надежда умирает последней. Ромкина надежда успеть получить методичку корчилась в предсмертных муках всё то время, пока он нёсся по коридорам универа, пробуксовывая на поворотах, взлетая через две ступени по широким каменным лестницам. Эта живучая надежда упрямо хватанула последний глоток воздуха при виде лаборанта, запирающего двери на ключ. Но и её живучести пришёл конец, и надежда испустила дух, стоило только услышать категоричное «Методички все закончились, раньше надо было приходить!». Закон всемирной невезухи столкнул сегодня Ромку именно с этим работником кафедры, самым вредно-противным, и отказ из его уст был хоть и ожидаемым, но от этого не менее обидным.       Торопиться было уже некуда, и нерадивый первокурсник поплёлся в обратном направлении, печально размышляя о ближайших безрадостных перспективах. Без вспомогательных материалов господин доцент, являющийся также соавтором ускользнувшей нынче от Ромки тощей брошюрки, зачёт у него наверняка не примет. А ведь сессия начнется, не успеешь кашлянуть, и кроме этого предмета есть ещё парочка проблемных. В цепочке унылых мыслей появилась картина того, какими осуждающими будут выражения лиц у отцов… Как папа Лёша укоризненно напомнит о том, что папа Гоша получил высшее образование, выматываясь на двух работах, и при этом имея на руках семью в лице его и Ромки. Как папа Гоша с гордостью упомянет, что и сам папа Лёша подал документы на верхнюю ступень образования, не постеснявшись своего возраста, перевалившего за тридцатник. Выглядеть перед папами классическим раздолбаем Ромке ой как не хотелось. И тут за его спиной раздался несмелый девичий голосок: - Ты методичку хотел взять, да? Рома обернулся без излишней поспешности; в двух шагах стояла и смотрела на него одна из одногруппниц, Света Бегункова. И на её лице, как крылья у готовой взлететь птички, постепенно распрямлялась робко-сочувственно-надеющаяся улыбка.       С ребятами из их группы у Романа не сразу, но всё же сложились идеальные отношения. С точки зрения самого Ромы, конечно. Парни не сразу простили ему эльфийскую внешность, эльфийскую же эмоциональную холодность и откровенную незаинтересованность в коллективном уничтожении алкоголя путём принятия его вовнутрь. К моменту окончания гимназии Рома практически изжил в себе тинейджерскую склонность ходить в рваном и растянутом, успешно освоив для университета стиль «полу-яппи», что вкупе с идеальной осанкой и индифферентным выражением лица автоматически создавало между ним и окружающими некоторую дистанцию. Смирились сокурсники с такими ромкиными правами не сразу, а только после того, как он, не отличающийся особыми габаритами, легко противостоял сразу двум поборникам брутального образа жизни и внешности. С тех пор проблем в общении не возникало, и границы его личного пространства осмеливались нарушать только два-три человека, охотно принявших на себя роль его придворной свиты. Близким другом у Ромы по-прежнему оставался один Сергей, и расширять этот круг пока что желания не возникало. В университете же он панибратства не допускал, доверять кому-то оснований не было, поэтому подробности личной жизни его высочества Романа Клименко оставались неизвестными даже для его вузовской челяди.       Однако девушек такое положение вещей не устраивало, простить такую заметную отстраненность от их прекрасного общества они не могли, и соответственно попыток пробить оборону белокурого красавца не прекращали. Между ними разгорелась нешуточная война за звание его девушки, и никто, кроме самых закомплексованных заучек, сдаваться без борьбы не собирался. Но место принцессы так и оставалось вакантным, ключик к сердцу Романа Клименко не удалось подобрать ни одной однокурснице. Один из приближённых, хихикая, однажды проинформировал Рому о том, что в девичьей среде даже существует что-то вроде тотализатора, где делают ставки на то, каких ощутимых знаков внимания с его стороны удастся добиться конкурсанткам. Но Рома был предельно аккуратен в своих словах и действиях, и никому не давал повода праздновать победу. И вот теперь, внешне спокойно рассматривая Свету, он лихорадочно размышлял, чем может ему грозить эта ситуация. Бегункова была не самой активной участницей борьбы за корону принцессы, впрочем, и не самой заметной девушкой в группе. Так что Рома решил, что большой опасности от этой полуботанички ждать не следует. - Да, хотел взять. Но они, говорят, закончились. - А у меня есть!.. То есть, я уже прочитала, и могу тебе дать… в смысле отдать… - обрадованно затараторила Света. - Давай, - Рома величественно протянул к ней раскрытую ладонь. Девушка запнулась и хлопнула ресницами. - А… она дома. Я могу… завтра. Или, если хочешь… - она воодушевилась. – Если хочешь, поедем ко мне сейчас, пары же закончились…       Она умоляюще смотрела на задумчивого Ромку. Терять ещё день ему не хотелось, но и ехать в гости к практически незнакомой девушке тоже было не в его обычае. Ладно, волков бояться – вязаные шапки носить вместо меховых. - Надеюсь, ты не очень далеко живёшь?       Света тут же воодушевлённо принялась объяснять, где она живёт, как они будут туда добираться и кучу других подробностей, в которых Рома не видел никакого смысла. Вот на кой бес ему надо знать, что родителей Светы по вечерам не бывает дома? Нет, он, конечно, мог предположить, с какой целью ему это преподносили, но пользоваться-то этой информацией он не собирался!       Слушая оживлённый щебет Бегунковой, изредка кивая головой в знак того, что он всё ещё в диалоге, Рома с грустью думал, что почему-то у него никак не получается наладить с девушками лёгкое, приятное и малообременительное общение в стиле «а-ля Серж Панарин». Друг легко знакомился с понравившимися девицами, с головокружительной скоростью получал интим и виртуозно расставался. В их среде Сергей давно и заслуженно снискал славу завзятого плейбоя, и эта слава будто автоматически оберегала его от возможных осложнений в отношениях с многочисленными подружками, ибо прощание происходило так же, как и знакомство – то есть без проблем. А вот у Ромы почему-то так не получалось. Его редкие попытки завести себе более-менее постоянную девушку натыкались на ярко выраженную противоположность желаний: если молодому человеку хотелось просто и незатейливо удовлетворить естественные потребности тела, то девушки быстро переходили к вопросу посещения загса. Если молодой человек не желал ограничивать себя в других своих привычках, склонностях и увлечениях, то девушки упорно настаивали, что его свободное время должно полностью принадлежать только им. Если молодой человек неосторожно палил информацию о месте работы родителя, то любая девушка с нездоровым энтузиазмом начинала уверять его, что с младенчества ощущала в себе предназначение взойти на подиум или, как минимум, появиться на рекламных билбордах столицы. Рома уже давно привык, что барышни почему-то устремляются к нему всегда с самыми серьёзными намерениями. Вот только осуществлять их чаяния парень никак не был готов, что и вызвало к жизни его нынешнюю глухую оборону личного фронта. Поэтому сегодняшний спонтанный визит к Светлане он рассматривал как глубокий рейд по тылам противника, и был готов к любым неожиданностям. Кажется, неожиданности в этот вечер подстерегали их обоих. Началось всё с того, что Рома категорически отказался снимать верхнюю одежду и покидать территорию прихожей. - Не хочу задерживать тебя дольше, чем нужно, - неискренне, зато вежливо озвучил Рома своё нежелание продвигаться вглубь квартиры. Он прислонился к дверному косяку и выразительно сложил руки на груди.       Света заметно растерялась, но всё-таки оставила его. Рома понадеялся, что ушла она ненадолго и за методичкой. Поиски затягивались, дважды хозяйка выглядывала в прихожую с предложением подождать в её комнате, затем с идеей попить кофе. Рома отказался от обоих вариантов и мрачно решил, что вряд ли ей придёт в голову ещё один, единственный, что мог бы его соблазнить на данный момент – посетить не комнату, не кухню, а санузел. Когда Света появилась в прихожей с вожделенной методичкой, он еле сдержался, чтоб не расхохотаться: видимо, в страстном желании выглядеть эротичнее девушка переоделась в подобие короткого халатика и натянула на ножки чёрные ажурные колготки. Но вот то, что это мало сочеталось с домашними тапочками в виде заячьих мордочек, ей в голову, видимо, не пришло… Ну да, не тем была голова занята. Рома вежливо поблагодарил за неоценимую помощь и уже приготовился покинуть квартиру. Он нагнулся за лежащей на полу сумкой, как вдруг дверь за его спиной открылась, ощутимо двинув по выставленной пятой точке. Неожиданности сегодняшнего вечера ещё не закончились, и Ромке пришлось знакомиться с Надеждой Михайловной Бегунковой, сиречь светиной мамой.       Мама у Светы оказалась… искромётной. Казалось, что от неё в самом деле отлетают искры высоковольтного напряжения, столько энергии излучала эта женщина. Непонятно, почему у Светы в жизни наблюдалась такая нерешительность, видимо, жизненный аккумулятор разрядился ещё в детстве, не выдержав конкуренции рядом с таким источником питания… Рома сам не понял, как оказался за столом, где перед ним дымилась чашка с чаем, розетка с вареньем, а в плетенке аппетитно круглились румяные домашние пирожки. Он обреченно вздохнул и потянулся за первым из них. Хорошо ещё, что посещение санузла перед чаепитием всё же состоялось, теперь можно было как-то пережить и застольный разговор. - Кушай, Ромочка, вот этот бери, с повидлом… А у Светочки тоже хорошо пироги получаются, и торт испечь может, и вообще прекрасно готовит…       Рома неслышно хмыкнул. - Да, очень вкусные пирожки. - А хочешь, я и рецепт могу дать? У тебя мама печёт? – Надежда Михайловна прямо лучилась доброжелательным интересом к подробностям ромкиной семейной жизни. Индикаторы на панели его внутреннего процессора мигнули ещё при упоминания кулинарных талантов однокурсницы, и стали сигналить об опасности все ярче. Рома внутренне собрался, дожевал и решил: «Мы принимаем бой!» - Вообще-то мы все трое умеем готовить, но вкуснее всего получается у папы Гоши, - мило улыбнулся Рома.       На обработку информации у хозяйки ушло ровно полторы секунды: - Подумать только, все трое… А почему ты папу по имени называешь? - Ну… наверное, потому что он мне неродной, поэтому и папа Гоша, - и ведь не соврал же.       Теперь напору любопытства Надежды Михайловны ничто не могло противостоять. В течение последующих двадцати минут Ромка крутился как уж под вилами, стараясь не проговориться о настоящем положении дел в своей оригинальной семье. - …Родители? Люблю, конечно, обоих люблю. И они друг друга тоже. Они ведь в одном классе учились, дружили, а потом жизнь так сложилась, что расстались надолго… Но вот не забыли друг друга, встретились два года назад и теперь уже точно не расстанутся, хоть брак и не оформляют. Почему думаю, что не расстанутся? Да у них эти два года медовый месяц никак не закончится… Что такое, Света? Не в то горло попало? Аккуратнее надо кушать… А если папа Гоша в Питер по делам уезжает - у него там фирма своя - так дольше нескольких дней не задерживается, а звонит так вообще через каждый час. …Родной отец? Ну, конечно, жив-здоров. У нас с ним тоже всё прекрасно. Живёт здесь, в Москве. Работает, правда, много, но со мной всегда готов пообщаться. …И материально помогает, а как же. Вот всё, во что я одеваюсь, это всё от него. …Нет, второй раз он не женился, развод оформили, и всё на этом. …Как он сейчас к маме относится? Честно говоря, не знаю, я у него об этом не спрашивал. Мне достаточно того, что оба отца меня любят и между собой ладят, вот и всё…       Рома даже стал получать удовольствие от этого завуалированного допроса. И от своих дипломатических талантов тоже. Настроение немного упало от того, что Надежда Михайловна своим волевым решением продавила вопрос о том, что Рома должен ответить аналогичным образом на их гостеприимство и тоже напоить Свету чаем на своей территории. Рома сначала внутренне ощетинился, но потом посмотрел на Свету, молча сидящую за столом образцом девичьей скромности и лишь изредка посылающую в его сторону влюблённые взоры, ухмыльнулся и согласился. Не совсем честно по отношению к девушке, но он-то чем виноват, что мама активно пытается пристроить дочурку? - Я думаю, что завтра отсканирую книжицу, и послезавтра смогу уже вернуть. Пирожков не обещаю, но чай у нас дома всегда хороший. * * *       О том, что он поневоле пригласил в гости одногруппницу, Ромка рассказал родителям сразу же, как только они появились дома. Алексей Валерьевич уже давно не работал по прямой специальности, как говорил Ромка, «перешёл на тренерскую работу». Поэтому рабочий день имел ненормированный, и папа Гоша дисциплинированно забирал его с поздних официальных мероприятий, чтобы отвезти домой. - А в чём проблема, Ром? Послезавтра у нас выходной. Или ты не хочешь, чтобы мы дома ошивались? – озарило папу Гошу. - Нет, я как раз хочу, чтобы вы оба были. Будете блюсти мою … как там? Невинность и юношескую честь, вот. - А ты уверен, что именно невинность – основа юношеской чести? – хитро улыбнулся папа Лёша. - Короче, папы, я жениться не хочу! Так что сидите оба дома и будьте гарантами моей независимости.       Гор быстро переглянулся с Лешим и осторожно спросил: - Сын, а если она в университете будет рассказывать… Тебе это не повредит? - Пускай рассказывает. Всё равно когда-нибудь кто-нибудь да разузнает. Я не собираюсь всю жизнь шифроваться… Кстати, отцы! Я им с мамой про вас рассказал!       И Ромка в лицах пересказал то, что было на кухне семьи Бегунковых. Отцам понравилось. На послезавтра они решили прогулять фитнес-зал с бассейном и испечь яблочную шарлотку для гостьи. * * *       Света переступала порог их квартиры с таким видом, будто это по меньшей мере Бранденбургские ворота. А она – Элизабет Тейлор в роли Клеопатры. Рома, усмехаясь про себя, повесил её пальто в шкаф и сделал широкий жест в сторону кухни: - Чай ждёт!       Отцы тоже ждали. После вежливых приветствий, рассаживаний, уточнения пожеланий в отношении крепости заварки и размера кусочков шарлотки, все чинно приступили к чаепитию. Все, кроме Светы. Она ёрзала на стуле, как птичка на ветке, крутила головой и время от времени приоткрывала рот. Видимо, вертелся на языке у гостьи какой-то вопрос, который она не решалась озвучить. Рома уже открыто ухмыльнулся и положил конец её сомнениям: - Вот, Светочка, это мои родители, папа Лёша, он мне родной, и папа Гоша. Он приёмный…       Приёмный отец тут же отжалел сыну лёгкий отеческий подзатыльник. Атмосфера за столом стала приближаться к непринуждённой. Света старательно улыбнулась и даже смогла произнести целых два слова: - А где… ? - Варенья, к сожалению, нет, - моментально отреагировал Рома. – Могу предложить мёд. Не хочешь? А что так? Надеюсь, не аллергия, что-то у тебя покраснение какое-то подозрительное…       Тут Рома не совсем уж и лукавил: у Светы в самом деле менялся цвет кожных покровов, с бледного на тёмно-розовый и обратно. - Я уже ведь говорил, что папа Гоша лучше нас готовит? Точно, говорил. А вот это папа Лёша пёк, попробуй. Вкусно ведь? Да, мне в жизни с отцами повезло, один одевает, другой поит-кормит… - Кстати, пункт «поит» надо исключить! – включился в разговор папа Лёша. – Рома, ещё раз выцыганишь у него пивную заначку – лишу наследства!       Атмосфера за столом стремительно теплела. Света в очередной раз округлила ротик и проблеяла, обращаясь к Гору: - А как же… ваша…?       Ромка воодушевлённо перебил: - Конечно! Папа Гоша, у тебя же фирма солидная, значит, буду на твоё наследство надеяться, если папа Лёша меня обижает. Семейная атмосфера из тёплой стала потихоньку превращаться в накалённую. Света втянула голову в плечи и незаметно покосилась в сторону выхода. Рома усилил давление на хрупкую девическую нервную систему – поднялся с места и, обогнув стол, встал позади отцов. Заключил обоих, сидящих рядышком, в свои объятия и широко улыбнулся, глядя в лицо совсем потерянной Бегунковой: - Папочки, не ссорьтесь! Согласен на половину наследства от каждого, - он выпрямился, не убирая рук с отцовских плеч. – Представляешь, Свет, как здорово иметь двух отцов, как выгодно-то… Правда, и ремней тоже два получается. Он увернулся только от одного шлепка, второй из отцов дотянулся-таки до его левого полупопия. Света набрала в грудь воздуха и жалобно пролепетала: - Рома! А как же… где же… мам-ма?.. – это даже не прозвучало вопросом. Больше напоминало что-то вроде «Мама мия!» - Чья? Моя, что ли? Не знаю. Никто не знает. Мы живём втроём, видишь, я вам с Надеждой Михайловной не соврал. Живём, хлеб жуём… Мы вообще покушать любим, - Ромка посунулся к гостье с самой хищной улыбкой, на которую только был способен. Света пискнула, и уже через три минуты панически покинула квартиру, словно это было людоедское логово.       После её побега практичные мужчины уничтожили действительно вкусную выпечку, обсуждая своё незадавшееся гостеприимство. Опечаленный тем, что его старания остались неоцененными, папа Лёша поинтересовался у всем довольного сына: - У тебя так редко бывают гости. И эта Света - девочка вроде бы неплохая…       Ромка вытаращил глаза и с трудом протолкнул в горло непрожеванный кусок: - Ну уж нетушки, пап, а-ля герр ком а-ля герр. По своей воле я бы к ней не попёрся за этой чёртовой методичкой. А уж когда её мама меня буквально на себе внесла в дом, и пришлось маневрировать на чужой территории, это… это вообще не компенсируется даже пирогом! - Пива не получишь, - быстро вставил свои пять грошей папа Лёша. Папа Гоша покосился на него и незаметно подмигнул Ромке: «Не дрейфь, прорвёмся!» Потом вслух уточнил: - Значит, на чужой территории маневрируем, а на своей в наступление идём? - Я что-то не так сделал? – насторожился Ромка. – Ты меня, между прочим, сам учил – незнакомая территория может оказаться враждебной, и чтоб пути отхода были свободны, и всё такое… Чего ты смеёшься? Вы же в курсе, что на меня чуть ли не половина универа охотится, как я могу расслабляться?!       Леший не выдержал и присоединился к хохоту Гора: - Ой, не могу… Дичь ты наша, свободолюбивая… Горка, мы так наследника не женим никогда.       Папа-приёмыш растроганно полюбовался на обидевшегося на подколки Ромку, потом обласкал взглядом Лешего, коротко поцеловал его в висок и подтолкнул в сторону холодильника: - А давай-ка вытаскивай пиво или что там у тебя ещё есть. Я считаю, что за суверенность и независимость нашего мужского клана надо нынче выпить!       Леший сощурился ехидно, но партнёра поддержал: - Правильно, сын, свою территорию надо защищать!       А Егор тут же добавил: - А на чужой - охотиться! - за что тут же получил превентивный тычок от Лешего. * * *       Кстати, Света так никому и не рассказала о своих посиделках на кухне у Клименко. Видимо, была слишком шокирована. А может, перспектива кормить трёх здоровых мужиков показалась ей не такой уж заманчивой.