Месть

Когда не знаешь, что будет завтра... Наверное, это интересно и необычно. Ну ладно, согласится с этим не каждый, а он скажет, что это страшно. И он действительно этого боится. Вик искренне боится, что он не проснется в один из дней, и в последнее время подобное ощущение посещает его все чаще и чаще. Страх сковывает, но он упрямо дожидается полуночи и, поняв, что он смог прожить еще один день, выкуривает в честь этого сигарету и направляется спать. Но спит он с пистолетом под подушкой, еще один - под матрасом, запасной - в тумбочке, четвертый - в кармане любимого махрового халата, если говорить честно, то Вик сам не помнит местоположения всех пистолетов. Нет, серьезно, в его квартире около тридцати единиц оружия и это только те, которые спрятаны в тайниках. Те, которыми он пользуется... Они все в сейфе, а один всегда с собой, даже когда он колотит любимую грушу, за поясом спортивных штанов находится пистолет. И сейчас, сидя в пустой ванной, с простреленным плечом, он слышит, как входная дверь открывается, и из холла раздаются шаги. Здоровая рука тянется к краю ванной, и пальцы, огибая бортик, нащупывают на стенке пистолет. Хватая его, он разворачивается и видит своего брата. Тяжело выдыхая, Вик со злости запускает в него оружие и, чуть не попав в лоб, снова ложится в ванную. – Мне сказали, что задание было не совсем удачным... – Не совсем удачным? СынРи, я не убил его, это полный провал, поймаешь? Я уже тянулся к оружию, наставил его, и тут мне простреливают плечо, это, по-твоему, не совсем удачно?! - черные глаза Вика совсем темнеют, но брат садится на бортик ванны и безразлично ждет, когда приступ гнева закончится. Трогать брата в таком состоянии нет никакого смысла, он будет рычать и доказывать свою правоту. – Ты первый раз не убил. Знаешь того, кто стрелял? – Да, знаю, но его я убью сам, только я и никто больше. Понятно? ДжиЁн - мой, - приподнимаясь, парень морщится от боли и злится, когда брат помогает ему встать, но СынРи бесполезно говорить, что брата не надо трогать. Он все равно будет помогать. – У тебя еще будет возможность его убить, кстати, с каких пор ты ходишь на убийства в белых строгих костюмах? Это выглядело... Необычно, скажем так, - Рик сажает брата на кровать и, очень осторожно придерживая, снимает повязку, которую Вик наложил одной рукой и, конечно, черти как. – В чем был, в том и рванул, я что, специально, по-твоему, костюмы для работы подбираю? Если думаешь да, то зря. Твою мать, осторожней! – Ты почему пулю не вытащил? - СынРи злобно смотрит на брата и, получив ответ в виде кулака, маячащего перед носом, вздыхает. Через десять минут квартиру оглушает сдержанный рык боли, и Рик, тяжело вздохнув, начинает нормально перебинтовывать плечо, пуля валяется на белых простынях, пачкая их кровью. Вик устало смотрит на брата, а тот вздыхает и, садясь рядом, говорит: – Восемь минут первого, еще один день в твоей копилке, - философски изрекая, СынРи помогает брату раздеться и, положив его под одеяло, убирается. – Почему ты в городе? – Приехал за тобой, на эти выходные надо вернуться в Нью-Йорк, - Рик виновато опускает голову и тихо продолжает: - Я её не уберег, братец. Шатен замирает и зажмуривается от боли, которая разрывает главную мышцу его тела. По вискам сразу текут слезы, которые он даже не думает останавливать. Вик в ужасе смотрит в потолок и зажмуривается, тихо всхлипывая. – Прости, СынХен, прости, братик, но они нашли её. Вик зажмуривается сильнее и, чувствуя, что его тошнит, мчится в ванную, всю грудную клетку сковывает боль. Сердце, плечо, ребра. СынХен выпрямляется и, яростно глядя на брата, спрашивает: – Я первый раз оставил тебя с ней! Первый раз не защищал, как цепной пес! Как ты, черт возьми, мог не защитить единственного человека, который любил нас за то, что мы просто есть?! Как, скажи мне? Она ведь больна, её можно спрятать, чтобы не нашли... СынРи, скажи мне, как... - в ужасе бормочет Вик, а брат только опускает голову, не зная, что ответить. Потому что он прав, и оправданий тут нет. Но, к несчастью, в его семье так повелось, что СынХен всегда отвечал за силу, а СынРи за знания. Вместе - одно целое. А тут Вик первый раз в жизни оставил их одних, и брат не смог спасти их мать, которая не могла ходить уже десять лет. Каждый из братьев помнит, как она одна растила их, как с трудом приняла то, что один из любимых сыновей работает наемным убийцей, а второй проворачивает финансовые аферы и постоянно находится под угрозой убийства. – Кто, как и где? - четко ставя вопросы, наемник улыбается, от чего у СынРи сжимается сердце от страха - брат будет мстить до последнего, он найдет и изувечит всех, кто причастен к этому. – Они застрелили её в упор, она не мучилась, это произошло два дня назад. – Кто? – Ходят слухи, что к этому причастен Драгон. Вик замирает, глядя на свое отражение в зеркале. Мокрые волосы, с которых ручейками течет вода, темные глаза, которые наполнены яростью и злобой. – Какая прелесть… - СынХен улыбается, так мило и очаровательно, что у старшего брата спирает дыхание от ужаса. Его Хен никогда не был шибко улыбчивым парнем, а сейчас… Старший нервно сглатывает и подходит к брату: – Надо уехать на похороны, они будут в субботу, ты ведь… – Боюсь, мне придется пропустить этот момент… - Вик чуть склоняет голову, и СынРи в ужасе понимает, что произошло самое страшное: младшему окончательно снесло башню. – СынХен… Это последний раз, когда ты сможешь её увидеть. Но похоронах будем только я и ты, не появиться… – Братец, ты… – Я знаю, это я виноват. – Хорошо, что хотя бы признаешься, - Вик медленно поворачивается и, разминая простреленное плечо, доставляет себе новую порцию боли, но он не реагирует на это. – Пойми, за нами охотились, и это должно было произойти, - СынРи разворачивается и идет в комнату для гостей, чтобы поспать хотя бы пару часов. – Умереть мог кто угодно, но только не она. Они поплатятся, я обещаю, Ри, слышишь? Они полягут под моим натиском, в гробах окажутся все, кто хоть как-то причастен к этому. И начну я с Драгона… - кровожадно ухмыляясь, Вик облизывает губы и направляется к кровати. СынРи молча кивает и, закрыв дверь в комнату, нервно сглатывает, пытаясь найти в шкафчиках лекарство, которое СынХен должен принимать, но он находит упаковку и понимает, что она не тронута. Брат снова игнорирует лечение, и поэтому он становится диким в самых обычных ситуациях. СынРи зажмуривается и, поджав губы, садится на кровать, понимая, что сейчас сделать ничего нельзя, ведь брат не остановится, а значит, очередной «отдых» в психиатрической больнице ему не светит. А ведь во всем виноват он – старший брат, который просто не успел уследить за младшим. Сначала - интернат, в котором СынХена пытались воспитывать по самым строгим правилам - он попал туда из-за кражи, потом - окончание школы, и младший Чхве загремел в тюрьму, а когда вышел через два года, Ри понял, что он неуправляем. Потащил его к врачу, который сразу сказал, что в моменты ярости он может быть опасен для общества, поэтому выдал список лекарств. Ну конечно, никто ведь не знает, сколько денег СынРи отдал, чтобы брата не забрали в дурдом, а потом это все-таки случилось… Когда мама оказалась в инвалидном кресле. СынХен убил водителя, из-за которого произошла трагедия, а потом… А потом СынРи все же уговорил его лечь в больницу на обследование, которое медленно превратилось в месяц пребывания в дурдоме. И сейчас старший понимает только одну простую истину: младший положит весь город, но найдет убийц и убьет их. Единственная проблема остается в том, что, возможно, заказчик убийства - Драгон, и СынХен может не вернуться в прежнее состояние без помощи специалистов. СынРи засыпает под звон бьющегося стекла, грохот чего-то падающего и, понимая, что брат разносит квартиру, просто переворачивается на другой бок – останавливать его нет смысла.