Парадокс

Рабочий день в Институте давно был ненормированным, и у большинства сотрудников имелись небольшие кварты, расположенные в самом здании, но многие предпочитали жить вне рабочих стен, приходя или приезжая каждый день на работу. Пожалуй, один только Лоуб был таким фанатиком своего дела, что готов был даже перезаряжаться за операционным столом. Рвение шефа к работе Тайвор отнюдь не разделял. Нет, он, конечно, ответственно относился к своей профессии, не гнушаясь даже… особыми заказами. Для него давно уже не было секретом, что Институт является для Сената инструментом устранения неугодных личностей и кто еще из его коллег обычно занимается подобным. Официально деятельность Института была совсем другой: любому заинтересовавшемуся могли провести экскурсию, сдобренную немалой долей пропаганды, и, разумеется, только по внешней части Института. Те, кто попадал внутрь, прежними назад уже не возвращались. Сейчас в разработке было несколько объектов – всех, кто подпадал под приказ, именовали объектами, вне зависимости от их имени, альтформы и социального статуса – и Тайвор прямо на ходу читал датапад с характеристиками одного из этих объектов. Обычно перед началом процесса объект всесторонне изучался, не упускались даже малейшие факты его биографии, ведь от этого зависело, что именно будет изменено или удалено. А затем охрана, специально подобранные и подготовленные мехи, которые никогда не будут рассказывать лишнего о своей работе, приходили и забирали объект. Дальше же – дело было за мнемохирургами: стереть воспоминания, заменив их другими, внести изменения, обеспечивая лояльность, или же превратить свою жертву в шпиона, который даже не подозревает о ловушке внутри себя. Иногда дело доходило до более глубоких вмешательств в личность меха. Обычно таких, полностью переписанных объектов держали под контролем, куратор часто маскировался под бондмейта, оправдывая свое постоянное местонахождение рядом. Эмпурата также являлась частью практикуемых в Институте методик. И если раньше ее действительно применяли лишь к тем преступникам, чья вина была доказана – чаще всего это относилось к политическим преступлениям различной степени тяжести – то сейчас так стали наказывать всех несогласных с деятельностью Сената. Сенаторы тут часто бывали, особенно Сэнтинел, в компании своих верных друзей – Протеуса и Децимуса. Сенаторская троица порой не брезговала наблюдать за процессом изменения объектов, особенно если те были представителями политической оппозиции или же десептиконами. Члены новоявленного движения десептиконов, лидером которого был небезызвестный гладиатор Мегатрон, тоже порой попадались под иглы мнемохирургов. По мнению Тайвора, с ними работать было сложнее всего: приходилось преодолевать и упрямство, и силу воли, которые никак не заподозрить было в ничем не примечательных корпусах рабочих и прочих отбросов порядочного кибертронского общества. Маршрут от кварты до Института был безопасным, тихим, встречных граждан в столь позднее время и вовсе не было. Конечно, преступность пока полностью не извели, и шанс пасть жертвой был у каждого. Те двое были сами виноваты в случившемся, раз шлак потянул на поиски приключений в один из борделей Тупика. Их потом искали, поднимали полицию и службу безопасности Института, но нашли только обезображенные корпуса, из которых почти все детали уже разобрали контрабандисты и падальщики. Тайвор настолько увлекся характеристикой объекта, что слишком поздно обратил внимание на тихие шаги за своей спиной. Корпус пронзила боль, и дальнейший мир для мнемохирурга перестал существовать.

***

— Оффлайн на рабочем месте? — слишком знакомый голос вывел Проула из задумчивости. — Теряешь хватку. — Тебе что-то нужно? — спокойным тоном поинтересовался Проул, холодно взглянув на Тумблера – своего почти бывшего напарника и уж точно бывшего любовника. Вместо ответа на рабочий стол следователя упал датапад. Понимая, что дальнейших комментариев от Тумблера не дождаться, Проул взял датапад в руки. — Это уже третья жертва за последнюю половину ворна, — соизволил произнести Тумблер. — И снова медик. — Вижу, — Проул вчитывался в описание места обнаружения корпуса. — И это точно убийство. — Неужели? — фыркнул Тумблер. — Напомню, что тех двоих нашли в Тупике. А ты и не по слухам знаешь, насколько бурная там криминальная жизнь. — Первые два убийства могли быть замаскированы, — возразил Проул. — А тут – именно убийство, причем демонстративное. Ты пришел сюда только для того, чтобы передать мне датапад? — Нет, у меня еще плохая новость для тебя, — ответил Тумблер. — Шеф отказал тебе в новом напарнике, оставив меня. Вот это точно была самая плохая новость за последнее время. …Пока они добирались до места преступления, Проул успел обдумать все «за» и «против» как насчет своей теории о том, что эти три убийства связаны, так и той, что придерживался Тумблер – первые два медика стали жертвами своей же глупости, к тому же, как потом выяснилось, они далеко не в первый раз были в Тупике, и с одним не слишком законопослушным мехом у них завязался конфликт. С одной стороны, доводы бывшего… напарника были вполне разумны, и Проул был готов поспорить, что начальство предпочтет их, чем маяться с поимкой серийного убийцы. Уровень коррупции возрос – Джазз сам рассказывал, что видел, как отпустили только что задержанного меха после недолгого разговора с ним. Все, кто мог видеть и думать, великолепно понимали, что такими темпами Сенат, который на самом деле и руководит всем, а Прайм так, для прикрытия, скоро загонит их на самое дно. Не удивительно, что шахтеры тогда подняли восстание. Почти все совершилось на небольшой, тихой улице, идущей параллельно проспекту. Видимо, Тайвор – Проул помнил имя дезактива – решил срезать путь, а тут его и поджидали. Тумблер уже разговаривал с несколькими патрульными, а праксианец подошел к месту расположения основной части корпуса: убийца, кем бы он ни был, явно наслаждался процессом, вскрывая броню и внутренние системы медика, однако трофеи с собой не забрал, оставив все на своих местах. Интересно все-таки, от чего погасла Искра Тайвора – от повреждений или же ее тоже вырвали и загасили? — Свидетелей нет, — Тумблер подошел к Проулу. — Здесь у всего нескольких кварт окна выходят на эту сторону, но так как дело было глубокой ночью – точнее скажут после исследования в лаборатории. — Идеальное место преступления, — Проул даже не повернулся к напарнику. — Нужно начать искать среди тех, кто знал его привычки. — Ты хочешь влезть во все это? — Тумблер всегда недолюбливал медиков, и, насколько знал Проул, это было как-то связано с его семьей. — А тебе так хочется отпустить убийцу? — парировал Проул. — Да что с тобой такое? — Не важно. Идем, тут мы сделали все, что могли. Вернувшись в управление полиции, Проул сперва зашел в отдел к криминалистам, побеседовав с несколькими знакомыми, поделившись своими предположениями о наличии серийного убийцы, и потом заглянул к своему лучшему другу. Джазз до своей работы в полиции был военным. По неизвестным причинам он ушел со службы в армии и через какое-то время устроился в айаконскую полицию, сначала отработав простым патрульным, где и познакомился с Проулом. Сейчас Джазз перевелся в другой отдел, занятый на проведении спецопераций. К сожалению, в последнее время отдел Джазза довольно часто вызывали во время чрезвычайных ситуаций. В небольшом кабинете, кроме самого Джазза, обнаружился еще один праксианец. При виде старшего брата Блюстрик радостно улыбнулся, а Проул удивленно вздернул дверки вверх: Блю еще должен быть на учебе в это время. Неужели начал прогуливать? — Привет, — раздался голос Джазза из-под рабочего стола. — Проходи. — У меня занятия раньше закончились, я приехал, а мне сказали, что ты на месте преступления, — сообщил Блюстрик. — Джазз предложил подождать у него. — Почему бы и нет? — наконец, и сам Джазз присоединился к разговору, выбравшись из-под стола со стопкой упавших ранее инфорамок. — Дернули по срочному делу? — Одного из медиков убили, — произнес Проул. — Я считаю, что это дело рук серийного убийцы – те двое в Тупике тоже его работа. — Вот как, — Джазз уложил инфорамки подальше от края стола. — Причины? Проул любил подобные словесные обсуждения с Джаззом. Монохромный мех обладал довольно нестандартным мышлением и мог заметить то, что выпустил из внимания праксианец. Блюстрик сидел рядом, слушая разговор старших мехов и время от времени вспоминая про учебный датапад в руках. Можно было бы оставить младшего брата, еще совсем мехлинга, в Праксусе, но Проул предпочел забрать его с собой в Айакон, чем позволить Совету Праксуса добраться до малыша, отдав его в манипуляторы исполнителей программы по восстановлению численности популяции кибертронцев. В свое время Проул прошел через подобное унижение и не хотел, чтобы Блю пришлось пережить то же самое. — Ты не в курсе, почему Тумблер в последнее время так изменился? — поинтересовался Проул. — Не знаешь? — Джазз хмыкнул. — Он подавал заявление на увольнение. Не подписали, а вместо этого отправили расследовать дело медиков. Вместе с тобой. — Тогда понятно, почему он больше был за теорию о случайном убийстве. — Чем быстрее закроете дело медиков, тем быстрее он подаст новое заявление. Видимо, в последнее время ему надоела работа тут, — произнес Джазз. — Ребята говорили, что видели его в Центре исследования миров. — Разве экспедиции еще проводят? — удивился Проул. — Их же хотели полностью запретить после инцидента с Скайфайером. — Запрещен вылет одиночек или парных исследователей, — уточнил Джазз. — Большую группу запросто пропустят. Финансирование у Научной академии точно есть, про Академию высоких технологий и говорить нечего – сенатор Шоквейв сам все оплатит, лишь бы результаты исследований оказались интересными. — Не люблю Сенат. Вообще, — Проул передернул дверками, едва удерживаясь от того, чтобы зашипеть. Были у него свои причины так относиться к сенаторам. — Нам с Блю уже пора. Спасибо за разговор, Джазз. — Обращайся еще, — широко улыбнулся монохромный мех. — Только спасай во время написания отчетов. Впрочем, помощь Блю тоже подойдет. — Правда? — обрадовался мехлинг. — Проул, можно мне иногда приходить к Джаззу? Пожалуйста! Проул согласно кивнул – почему бы и нет? Так Блю под присмотром, не будет сидеть один в кварте, ожидая возвращения брата с работы. Да заодно и подтянет некоторые предметы по учебе.

***

В аудитории №16 стоял шум, благо было время до начала занятий, и преподаватель еще не пришел. Точнее говоря, источником шума являлись два меха – Скидс и Зета. Они оба были не только учениками Шоквейва, сенатор почти со спарковского возраста воспитывал их; Скидс больше предпочитал теоретические познания и довольно быстро обучался всему новому, Зета же был в большей степени практик, чем теоретик, но ничуть не уступающий Скидсу. Приятели показывали блестящие результаты в учебе и иногда могли устроить какую-нибудь шалость в компании остальных. Шоквейву иногда приходилось удивляться тому, какие только идеи приходят в процессор этим двоим. Впрочем, иногда бывали и споры, которые, вот как сейчас, могли закончиться переходом со словесных баталий на физическое выяснение отношений. Остальные студенты – еще шесть меха – потихоньку делали ставки, кто кого одолеет. Причиной столь жаркого спора было решение одного уравнения. Вариация Скидса отличалась от результатов Зеты, и желтооптиковый мех позволил себе поиронизировать над другом, что перешло в спор, а затем – и драку. Впрочем, драки как таковой почти и не было: более мощный Зета подмял под себя оппонента, удерживая его за манипуляторы. Скидс прошипел что-то на высшем праксианском, пытаясь спихнуть с себя Зету. Тот лишь довольно ухмыльнулся, крепче прижимая «добычу». В этот момент двери аудитории распахнулись, и в помещение вошел Тайдсвэй. При виде преподавателя парочка буквально замерла, остальные потихоньку расселись на свои места. Ученый мигнул линзой, оглядывая получившуюся композицию, и прокомментировал: — К сожалению, у нас сейчас по плану семинар по квантовой физике, а не практическое изучение интерфейс-систем. Зета все-таки отцепился от Скидса, и парочка устроилась в разных углах аудитории, время от времени поглядывая в сторону друг друга. Тайдсвэй мысленно ухмыльнулся – вот кто бы мог подумать, что Зета Прайм в молодости был довольно неплохим мехом? Тот еще любитель авантюр, за что им с Скидсом иногда влетало от Шоквейва. Но потом все изменилось, Матрица лидерства извратила его, перекорежила сознание, забрала память о жизни до артефакта. В итоге Зета не выдержал и также пал, развращенный властью и вседозволенностью. А жаль, он был вполне хорошим… Отдельно забавляла тема сегодняшнего семинара – похоже, что Праймас проявил чувство юмора, убедив кого-то поставить темой вопрос о возможности путешествия во времени. Да, действительно, намек высших сил. …Семинар уже подходил к своему завершению, когда Тайдсвэй почувствовал присутствие сенатора. Даже несмотря на постоянную работу прибора, искажающего поля Искры, сенатор Шоквейв явно что-то подозревал, но молчал, хотя Тайдсвэй чувствовал на себе его задумчивый взгляд. В такие мгновения Тайдсвэй старался держаться подальше, чтобы не вызвать еще больше вопросов. За это время просто чудом получалось избегать встреч с Орионом, часто посещавшим Академию высоких технологий. Полицейского тут хорошо знали и без лишних слов пропускали к сенатору. Тайдсвэй не хотел лишний раз тревожить свою Искру, стараясь не поддаться соблазну и не завидовать. Тайдсвэя окружили Скидс и Зета, выясняющие, кто же из них оказался прав. К удивлению парочки, оба предложенных варианта решения оказались верными. Сенатор Шоквейв улыбнулся, наблюдая за тем, как неразлучные приятели покинули аудиторию, продолжая о чем-то спорить. — Они когда-нибудь точно что-нибудь подорвут, — произнес Шоквейв. — Вполне возможно, — уж кто-то, а Тайдсвэй великолепно знал, как опасен может быть Скидс, ставший одним из лучших среди рекерской агентуры Проула. — Но сейчас они предпочитают спорить друг с другом и прилагать усилия к убеждению оппонента. Тайдсвэй собрал датапады со стола; один из них взял в руки сенатор, бегло просматривая. — Интересная тема. — Студентам понравилось, — коротко ответил Тайдсвэй, не желая дальнейшего разговора на эту тему. Слишком опасно, шлак подери. — Тайдсвэй, можно спросить – какие у тебя планы на вечер? — Шоквейв внезапно переменил тему разговора, и осторожно дотронулся до фиолетовой брони, но тут же отдернул руку. — Смотря о чем речь, — с любопытством в голосе ответил Тайдсвэй. — Присмотреть за учениками, — пояснил сенатор. — Меня не будет всю ночь. — Хорошо, — согласился ученый, великолепно зная, с кем сенатор проведет ночь, на чьей платформе окажется. — Только будет небольшая встречная просьба: навестишь вместе со мной друга? Тайдсвэй уже некоторое время прикидывал, как бы заманить сенатора в мастерскую Вирля и познакомить их. Часовщику требовалось защита, уже скоро его должны будут забрать, а если он окажется в стенах Академии и перестанет мелькать в донесениях Сенату – то его оставят в покое. А затем – Тайдсвэй уже и это продумал – Вирля следует переправить в Каон, к десептиконам. Теперь осталось только подобраться к Саундвейву, чтобы осуществить это. — Почему бы и нет? — сенатору было интересно узнать, с кем же каонец поддерживает дружеские отношения: за эти полворна Тайдсвэй достаточно редко покидал Академию.

***

Оставив Тайдсвэя со студентами и искренне надеясь, что к моменту его возвращения Академия выстоит, сенатор Шоквейв отправился к Ориону. Полицейский жил в нижней части города, достаточно близко от Академии, если добираться своим ходом. Он уже вернулся с работы, когда Шоквейв оказался на пороге его кварты. Обычно свидания в кварте Ориона проходили тогда, когда ему нужно было заступать с утра на дежурство. В остальное же время пара предпочитала проводить время либо в кварте Академии, либо в особняке сенатора, где можно было расслабиться и быть самим собой. — Здравствуй, — сенатора с порога втянули в поцелуй, Искра же отреагировала на это теплом, и Шоквейв мог поклясться, что то же самое ощущал сейчас и полицейский. — Нормально добрался? — спросил Орион, сумев все-таки оторваться от губ Шоквейва. — Да, — кивнул сенатор. — На дорогах тихо. Что-то вообще в последнее время стало тихо в городе. — Это из-за случившегося убийства. С учетом того, что в прошлом месяце был убит один из сенаторов, а еще до этого – те два медика, — пояснил Орион. — Начальство рвет и мечет. — У нас не лучше, Номинус помешался на безопасности, — фыркнул Шоквейв. — А Сэнтинел ему потакает во всем. Знаешь, я порой думаю, что они состоят в близких отношениях – никому другому Номинус не позволяет так относиться к себе. К своему сожалению, Орион Пакс уже сталкивался с политическими играми. И это не принесло ничего хорошего, кроме одного – встречи с сенатором Шоквейвом. — Давай не будем о работе, — попросил у любимого Орион. — И так утром на дежурство ехать. — Хорошо, — глядя на улыбку Шоквейва, можно было забыть обо всем на свете. — У меня опять Скидс и Зета учудили. — Что они придумали на этот раз? — поинтересовался Орион, доставая куб с энергоном и протягивая его Шоквейву. — Решили применить силовой метод выяснения отношений незадолго до начала семинара по квантовой физике, — начал рассказывать сенатор, медленно, по глотку, отпивая топливо. — Правда, со стороны это смотрелось как платформенные игры, на что им и указал Тайдсвэй. Орион каждый раз испытывал беспокойство, когда упоминалось имя Тайдсвэя. Каонец избегал любых встреч с ним, о его прошлом так и не удалось ничего выяснить – ни по своим источникам, ни по каналам сенатора. Кто он такой и с какой целью подобрался столь близко – было неизвестно, и это не могло не тревожить. — Платформенные игры?.. — Орион глоссой слизнул каплю энергона с губ сенатора, тут же целуя его. Фон оба меха не сдерживали, не скрывая также своего желания – можно было даже не говорить вслух, а чувствовать Искрой. Происходящее плавно переместилось к платформе, хотя уже на личном опыте были опробованы и другие подходящие для коннекта плоскости. Орион разлегся на платформе, уже лишенный паховой брони, столь же разгоряченный, как и сенатор. Шоквейв пока лишь дразнил его легкими поцелуями: он безошибочно знал, где у Ориона наиболее чувствительные датчики. На каждое прикосновение любимого полицейский вздрагивал, заводясь еще сильнее и уже не в силах ждать дальше, а сенатор все тянул игру – его системы также уже были охвачены возбуждением, которое нельзя было не почувствовать. Шоквейва подхватили, помогая опуститься на коннектор. Орион редко когда вел в коннекте, предпочитая отдаваться, чем брать, но на сей раз Шоквейв ясно дал понять, что не против оказаться принимающим. И он всегда первым открывал Искру, не выдерживая ее тяги к Искре Ориона. Слияние Искр всегда было спокойным, в противовес их страсти. Никто никогда не скрывал мыслей и ощущений, позволяя увидеть все, почувствовать, стать одним целым. Сейчас даже не нужно было говорить друг другу что-либо – Искры все скажут за них. …Уже позже, очнувшись от перезагрузочного оффлайна, полицейский произнес: — Ты встревожен, я вижу, — Орион крепко обнимал любимого. — Что не дает тебе покоя? — Тайдсвэй, — признался сенатор. — Каждый раз, когда мы рядом, на Искре так странно, и непонятно, и тяжело. Я даже не могу описать, какая это тяжесть. — Не надо, — Орион нежно поцеловал его. — Я все чувствую, моя Искра. — Странный он мех, — продолжал Шоквейв. — Всегда тихий, всегда в работе, даже и не отдыхает. И ничего не известно о его прошлом, словно не было его никогда. — Это меня тоже волнует. Думаешь, он специально мог подобраться к нам? — Нет, — ответил сенатор. — Как бы то ни было, плохих намерений у Тайдсвэя нет, я в этом уверен. Просто… просто надо быть настороже. — Верно, — согласился Орион. — Знаешь, я все-таки поговорю с ним. Может, получится что-нибудь вытянуть из разговора. — Помогу всем, чем получится, — Шоквейв прижался так, что можно было ощущать Искру Ориона. — Теперь – оффлайн, тебе же ехать на дежурство. — Не страшно, — улыбнулся Орион.

***

Территорией для дежурств Ориона чаще всего был Тупик. Офицера полиции хорошо знали там и старались держаться подальше, едва завидя его мощный альтмод. Обычно на подобные дежурства, согласно правилам, предписывалось отправляться вдвоем с напарником, но… Орион предпочитал ездить в одиночку, не желая больше подвергать чью-либо жизнь опасности: чувство вины за гибель друга и напарника все еще терзало Искру полицейского. Сегодня в Тупике было непривычно тихо. Может, сказалось то, что полиция стала уделять этому району гораздо больше внимания после случившегося там двойного убийства медиков. Тогда вызывали полицию всего города, выдернули даже следователей: Орион запомнил одного из них, черно-белого праксианца, который несколько раз затем попадался во время дежурств. Когда Орион уже начал надеяться, что сегодня все пройдет без каких-либо происшествий, его внимание привлек шум. Полицейский трансформировался в базовый режим и направился к источнику шума. Соник и Бум были достаточно хорошо известны ему, не раз попадаясь на мелких правонарушениях и задержаниях. Основным промыслом этой парочки была продажа нелегальных синтетиков и нейроусилителей, которые в зависимости от своей модификации могли подключаться напрямую к мозговому процессору. А вот и их жертва – стоящий на коленях мех с грязно-белой броней и подключенными нейроусилителями, который даже не понимал, что его избивают. При виде офицера полиции Соник и Бум не удержались от ехидства и возможности поострить насчет своей дальнейшей участи. И зря – справиться с ними удалось достаточно быстро, и Орион, вызвав трейлер для перевозки задержанных преступников, провел быстрое сканирование пострадавшего. Мех слишком злоупотребил с нейроусилителями, и если промедлить еще – то дезактив будет неминуем. Орион мысленно выругался – как же не вовремя Рэтчет уехал из города! Других знакомых из числа медиков, которые помогут, ни о чем не спрашивая, у офицера больше не было, а везти этого меха в государственный госпиталь не хотелось; там, конечно, приведут его в порядок, но определят в приемник, к другим задержанным обитателям Тупика. «Шоки… нужна твоя помощь», — Орион связался с сенатором. «Что случилось?» «Ты разбираешься с нейроусилителями? Или кто-то из твоих студентов? Я очень не хочу, чтобы Искра одного запутавшегося меха погасла», — ответил полицейский. «Вези его сюда», — велел Шоквейв. Сенатор уже ждал Ориона, подготовив все необходимое. Полицейский воспользовался одним из потайных ходов на территорию Академии и сейчас спешил к третьей лаборатории. При виде Ориона, держащего на руках уже полуоффлайнового меха, Шоквейв кивнул на ремонтную платформу: — Попробую помочь ему. Орион осторожно уложил свою находку и отошел подальше, не желая мешать любимому. Сенатор, конечно, не медик, но имеет достаточно разностороннее образование и сможет помочь. Если что – то потом можно будет уговорить Рэтчета осмотреть бродягу. Шоквейв работал осторожно, не желая навредить еще больше. Он раньше почти не сталкивался с побочными эффектами такого большого количества нейроусилителей и был совсем не уверен, что для находки Ориона все обойдется, и… Искра дернулась, когда рядом появился абсолютно бесшумно подошедший Тайдсвэй. Каонец молча включился в работу, помогая сенатору стабилизировать работу процессоров этого бродяги и минимизировать эффект нейроусилителей. Орион довольно эмоционально отреагировал на гостя, и Шоквейв осторожно потянулся по связи Искр, поддерживая его. Орион Пакс наконец-то встретился с Тайдсвэем, увидев его вживую. И нельзя сказать, что эта встреча принесла успокоение: какая-то часть прежней тревоги отнюдь не желала покидать Искру. Полицейский тихо смотрел, как двое ученых работают, молча, словно угадывая мысли друг друга. С находкой пришлось повозиться довольно долго. Закончив работу и проследив за показателями подключенных систем поддержки, сенатор шагнул к Ориону: — Сделали что смогли. — Все получилось. — Орион притянул к себе Шоквейва, обнимая его, и заметил взгляд единственного окуляра каонца. Тайдсвэй смотрел на них… нет, не оценивающе, полицейский просто не мог подобрать слов, чтобы описать это короткое мгновение. Наваждение быстро исчезло, сенатор чуть отстранился от Ориона и повернулся к Тайдсвэю: — Вот вы и встретились. Жаль только, что не при более мирных обстоятельствах. Тайдсвэй неопределенно шевельнул рукой: — Это была довольно-таки трудная операция, с учетом отсутствующего медицинского образования. Но вдвоем получилось справиться. — Спасибо огромное за помощь, — сенатор улыбнулся. …Встреча, которой Тайдсвэй избегал так долго, наконец-то состоялась. Орион… было так странно видеть его, такого прежнего, еще не знающего об уготованной ему судьбе. Собственные воспоминания сейчас только мешали, будоража Искру, не давая сосредоточиться. Казалось, и Орион заметил некое замешательство Тайдсвэя. — Все в порядке? — спросил полицейский. — Да, — медленно кивнул каонец. Сенатор переводил взгляд с него на Ориона и обратно, тоже успев ощутить что-то – похоже, что между ним и Тайдсвэем существовала связь, обеспеченная абсолютной идентичностью Искр, вроде той, что есть у близнецов. Тайдсвэй поспешил успокоиться, понимая, что если он промедлит еще чуть-чуть – то может выдать себя.

***

Дрифт очнулся не скоро, то приходя онлайн, то снова проваливаясь в состояние полуоффлайна. Давно ему не было настолько плохо, что можно было бы попрощаться с жизнью. Но нет, он, кажется, все еще на этом свете, а не в Колодце всех Искр. Дрифт с трудом смог сесть на платформе, корпус почти не слушался его. Он не помнил событий последнего дня, не помнил, кто притащил его сюда, то ли в госпиталь, то ли еще куда-то. Мех был тут один, не считая разве что аппаратуры. Он осторожно поднялся с платформы, дожидаясь, пока гироскопы более-менее заработают. Первый шаг дался тяжело, но Дрифт все-таки не упал. Инстинкты, выработанные во время обитания в Тупике, заставляли его осторожничать, не доверять даже неожиданному спасителю. И вообще, отлежался – пора и убираться отсюда. За дверью помещения оказался коридор. Дрифт осторожно, держась за стену, направился вниз, к одной из лестниц. Но мех переоценил свои силы, споткнувшись, и не упав только благодаря тому, что оказался в чьих-то объятиях. Дрифт замер, словно завороженный, не отрывая взгляда от желтой оптики поймавшего его меха-кассетикона.