Парадокс

Тайдсвэй резко отстранился от Ориона и затем произнес: — Не забывай мои слова. Сейчас слишком опасно, и ставки все возрастают. Сбережешь себя – ради остальных. После ухода Тайдсвэя Шоквейв прокомментировал: — Довольно-таки интересный способ считывать полями информацию о состоянии Искры. — Тайдсвэй предупреждал об возможной опасности, — полицейский умолчал о своих ощущениях в тот момент, когда тот прикоснулся к нему. — Что вроде где-то здесь есть шпион. — Что было – я видел, — сенатор разложил на столике металлические контейнеры. — О наличии тут шпиона – новость не новая, к моему сожалению: Тайдсвэй сказал об этом некоторое время назад. — Так ты знаешь? — Догадывался, — кивнул Шоквейв. — Пусть Тайдсвэй держит эту ситуацию под своим контролем. Я… могу довериться ему. — Он просил быть осторожнее. — Да, это тоже не помешает, — сенатор подошел к Ориону. — В Сенате шлак знает что творится, недовольство горожан все растет. Кибертрон катится в бездну к Юникрону, и это, увы, не метафора. — Можно ведь хоть как-то повлиять на все это? — Не знаю, — Шоквейв взглянул на город за окном. — Я и так уже играю с опасностью, такое чувство… что еще чуть-чуть, и кто-нибудь решит устранить меня. Предупреждение Тайдсвэя тут же вспомнилось, Искра тревожно вспыхнула в порыве защитить, уберечь своего избранного от любой возможной угрозы. Приблизившись к Ориону, Шоквейв не удержался от ироничного замечания: — Ревновал меня к Дай Атласу, а сам-то… — Я просто не знаю, что на меня нашло, — признался Орион. — Его Искра… шлак, она так похожа на твою. Быстро поцеловав полицейского, Шоквейв произнес: — Кажется, я догадываюсь, почему его тянет к тебе – ты, скорее всего, похож на его партнера. Тайдсвэй рассказывал о нем – всего пара фраз, но можно понять, что Тайд очень сильно любил его и… потерял. — Тогда становится понятно, почему он предупреждал об опасности. Не хотел, чтобы подобное случилось и с кем-нибудь из нас. Но это не отменяет вопроса о том, почему Искры имеют такое сходство. У тебя точно нет никого из родственников? — Официально – точно нет, — ответил сенатор. — Хотя… зная, каким второй мой создатель был любителем поохмурять, удивляться особо такому повороту событий я не стану. Это единственный логичный вариант. — А нелогичный? — зачем-то спросил Оптимус. — Что мы каким-то образом связаны друг с другом, поэтому так воспринимаемся, — произнес Шоквейв. Впрочем, у него внезапно вспыхнуло подозрение, что не так уж он и не прав насчет этой теории. Уж больно правильно тогда сходились все элементы загадки по имени Тайдсвэй.

***

Проул прилежно весь свой срок отстранения от службы провел в кварте, не высовываясь на улицу лишний раз. Блю присмирел и общался с Джаззом только по коммлинку, сразу же после учебы возвращаясь домой. Джазз за все это время несколько раз пытался связаться и с Проулом, но тот пресекал все попытки. Полицейский был в курсе работы коллег, с ним остальные ежедневно делились отчетами. Дело Шермы повесили на Тумблера, чем тот был очень недоволен, и было такое ощущение, что он готов спустить это дело в раздел нераскрытых. Сам же Проул полагал, что основная версия – десептиконы – тут явно ни при чем, и дело совсем в ином. Однако никто проуловского мнения на этот счет не спрашивал, и праксианец молчал. Он знал, что за все это время коллеги не раз уже обсудили возможные причины его срыва. Кто-то даже наверняка посоветует ему потом обратиться к штатному психотерапевту. Не поможет, это Проул знал точно. Пока эти юникровские порождения находятся у власти, ему никогда не избавиться от прошлого. Придется жить с оглядкой, в любой момент ожидая того, что за ним придут – сенаторы ведь совершенно точно о нем не забыли и вряд ли оставят то, что Проул тогда ускользнул из их манипуляторов. Шлак, как же не хотелось, чтобы и Блюстрик пережил подобное! Ведь умудрился же увлечься Джаззом… Хотя Проул очень хорошо за ворны совместной работы успел узнать Джазза, это не отменяло оценки отношения того к Блю. Джазз отличался общительностью и легкостью, с которой он сходился с меха. Проул боялся того, что первая влюбленность может больно ударить по брату, когда Джазз найдет себе кого-нибудь другого, более подходящего. Что поделать – в любовь с первого взгляда праксианец никогда не верил. …Вернувшийся с занятий Блюстрик был неприлично доволен. Неприлично – это, конечно, по праксианским меркам, следовало всегда сдерживать свои эмоции. Проула воспитывали так, но своему брату он не забивал процессор всей этой чушью и легко мог догадаться о причинах довольства брата. Блю осторожно подкрался к Проулу, занятому работой. Тот давно уже заметил крадущегося, но делал вид, что тому удалось подобраться. Молодой мех обнял старшего брата, позволяя их полям смешаться. — Прости, — Блю поджал дверки. — Я тебе хотел помочь, но отвлекся, и… — Не страшно, — Проул улыбнулся. — Тут все не так запутано, как может показаться, поэтому почти все сделано. Как сегодня прошел практикум? Полицейский слушал рассказ Блюстрика об учебном практикуме, расспрашивая дальше. Младший брат охотно рассказывал, но, когда речь зашла о планах на остаток дня, заметно стушевался и снова поджал дверки. — Блю? — Проул заметил перемену в поведении младшего. — Что случилось? — Проул, я… позвал Джазза в гости, — признался Блюстрик. — Вот как? — Проул шевельнул дверцами. — Интер-р-ресно… — Проул, ну только не злись, хорошо? — взволнованно произнес Блю. — Джазз ведь хороший, и ты достаточно долго дружишь с ним, чтобы это понять. Пожалуйста, не прогоняй его! Да и я ведь уже взрослый! — И не подумаю прогонять, — идея моментально появилась в процессоре черно-белого меха. Джазз хочет войти в их семью? Пусть сперва узнает, что такое праксианские традиции. Блю подозрительно поглядывал на брата, явно не ожидая, что тот так быстро согласится. Молодой мех буквально Искрой чуял подвох, но пока не мог понять, где именно он затевается. …К приходу Джазза все было готово. Проул ожидал гостя в небольшом рабочем кабинете, совмещая ожидание с проверкой кое-каких моментов, которые совершенно упустил из виду Тумблер. Нет, он точно стремится перевести все дела в нераскрытые, чтобы начальство не чинило препятствий, заставляя задержаться на службе. Конечно, можно было указать на это, и тогда бывшему напарнику пришлось бы объяснять свои действия, но портить остатки отношений с ним Проул не желал. Лучше уж расставаться друзьями, чем врагами. Джазз явился в назначенное время, притащив в кварту Проула висячий декоративный светильник в виде кристаллической лианы, на который полицейский давно засматривался. Свой подарок в виде поцелуя Блю уже получил, поэтому активно не лез, не желая провоцировать Проула лишний раз. Зато тот старался вовсю, припомнив даже ненавистный праксианский этикет. Джаззу пришлось смирно сидеть, поддерживая беседу и отвечая в своем излюбленном ироничном тоне. Он уже догадался, к чему друг устроил такое представление, но подыгрывал, причем весьма старательно, судя по тому, как дернулись дверки Проула пару раз. Взять, к примеру, праксианский обычай, согласно которому при каждой фразе дверки следовало держать в строго определенной позиции – в зависимости от того, как звучало высказывание. Проул эту часть хорошо знал, сказывались вбитые создателями навыки, но весьма удивило и то, что Джазз тоже включился в такой «безмолвный» диалог с помощью дверец. Говорят, у сикеров почти точно так же, хотя праксианцы утверждали, что летуны нагло заимствовали у них часть культуры, подстроив ее под свои особенности. — Блю, — позвал Проул брата. Тот вопросительно шевельнул дверками. — Не оставишь нас для разговора? И не бойся, я не планирую вцепляться в броню твоему Джаззу. — Хорошо, — кивнул младший датсун, выходя из отсека. Проул же повернулся к давнему другу. Тот невинно улыбнулся: — Я прошел проверку? — Все зависит от того, насколько серьезны твои чувства к Блюстрику, — ответил Проул. — Я не хочу, чтобы с ним играли или причинили боль. Извини, но твой образ жизни пока говорит не в твою пользу. — Проул, ты веришь в предназначенные Искры? — поинтересовался Джазз. — Ну, любовь с первого взгляда, когда узнают Искры, и все такое? — Нет, — спокойно ответил праксианец. — Я склонен считать, что подобного не существует. Есть, конечно, пары, чья синхронизация Искр довольно высока, но остальное… нет. — И в кого ты такой скептик? — ухмыльнулся Джазз. — После Тумблера? Вот спорим, что ты когда-нибудь еще встретишь меха, ради которого сможешь рискнуть хоть чем, хоть своей репутацией или жизнью. Если понадобится – я всем пожертвую ради твоего брата. И я сейчас не шучу, Проул. — Допустим, я поверю, — Проул по-прежнему держал дверцы вздернутыми, что ясно говорило о его настрое. — Но поверь, следить за вами не перестану. Надеюсь, ты можешь держать себя в манипуляторах и осознаешь, что, несмотря на недавно полученный взрослый статус, Блюстрик – мой младший брат. — Не переживай, — Джазз улыбнулся, махнув манипулятором. — Кто кому будет подставлять порт, это мы уже обсудили и решили. При этих словах Проул тихо рыкнул, словно предупреждая Джазза. Тот сверкнул визором. — Не паникуй, все под контролем. Надеюсь, ты сейчас не горишь желанием вцепиться в меня, как тогда, а? — На твое счастье. — Вот и отлично! — Джазз в любой ситуации никогда не терял свой оптимизм. — Проул… про тот раз. Кто тебя довел до такого состояния? — Я был в Сенате, — Проул до этого рассказывал лишь краткую версию некоторых моментов своего прошлого, но сейчас Джазз выслушивал всю историю. Он, конечно, был в курсе праксианской программы, но как-то даже не мог предположить, что Проул – удачливый и упрямый полицейский, которого знало все управление – когда-то был одним из молодых праксианцев, отданных в чужие манипуляторы только с одной целью. — Шлак, — коротко и емко высказался Джазз, когда Проул поведал о случившемся в Сенате. — Прости, знал бы, что эти там будут, попросил бы Саунда присмотреть за тобой или на другой день назначить встречу с Рэтбэтом. — Не вини себя, — возразил Проул. — Самое худшее – они теперь точно меня не оставят. И… Блю может пострадать. Больше всего я не хочу, чтобы он прошел через такое же. — Никто не посмеет тронуть Блю, — сурово произнес Джазз. — Уж поверь, пусть и не особо законно… но даже на таких, как Протеус, есть управа. — Которая называется дезактив, — мрачно сказал праксианец. — Ну…. Не столь, конечно, радикально, но в чем-то ты прав, — Джазз, правда, думал слегка о другом варианте. Не все в Сенате были сволочами, имелась пара-тройка вменяемых персон. И среди нобилей встречались хорошие ребята: Джазз недавно по делам пересекался с одним из айаконских нобилей. — Ладно, теперь вопрос о другом – получилось подобраться к убийце медиков? — Нет, — Проул был вынужден признать свое поражение. — Я поднял все дела в архиве, проанализировал их, сравнивая с нашим случаем, но бесполезно. Также проверил всех приезжих в город за последние три ворна, есть ли записи о них в полиции. — Тоже тишина? — Еще какая. Он словно появился из ниоткуда, убил пятерых медиков и затаился. Вот только знаешь что, Джазз… — Что? — встрепенулся монохромный. — Мне кажется, он еще не закончил свое дело, — мрачно предрек Проул.

***

Конечно, те слова сенатора были почти что шуткой, но почему-то при них кольнула мысль о том, что все это может быть отнюдь не так далеко от истины. Шоквейв тщательно обдумал вариант, согласно которому они с Тайдсвэем могут быть родственниками. Отрицать эту возможность не стоило, и нужно было держать в числе логично объясняющих происходящее. Второй вариант был откровенно нелогичным и столь же невероятным, однако мысли почему-то почти все время возвращались именно к нему. Орион заметил непривычную задумчивость любимого. Раньше обычно сенатор никогда надолго не замолкал; даже если дело было довольно серьезным, внутренний оптимизм его казался неиссякаемым, но сегодня все было иначе. — Ты встревожен чем-то? — Орион осторожно коснулся чужой брони, на сей раз красно-синей. Шоквейв сегодня перекрасился в его цветовую гамму. Полицейскому это одновременно и нравилось, и смущало, что, в свою очередь, веселило сенатора. Конечно, Орион стал гораздо более раскованным с момента их знакомства, но все равно порой был готов прижать антеннки от смущения, когда Шоки начинал явно специально провоцировать его. — Можно сказать – да, — кивнул сенатор. — Проблемы в Сенате, напряженная обстановка в городе, потенциальный новый мятеж на одной из шахт… все вместе – это одна большая процессорная боль. — Это заметно, — сказал Орион. — У нас в полиции тоже отмечают, что криминальная обстановка ухудшилась, а вместе с ней возрастают и темные дела некоторых твоих коллег. При их упоминании Шоквейв глухо фыркнул. Сэнтинел уже сейчас имеет власть, почти равную праймовской, и что же будет, если он пойдет дальше? — Останемся сегодня здесь? — попросил сенатор. — Не хочу ехать в особняк. Лучше здесь, с тобой. Орион кивнул, осторожно касаясь полями Шоквейва, стремясь поддержать и успокоить. Инцидент с Тайдсвэем, его слова и предупреждение не забылись, но пока отодвинулись на второй план. В академической кварте платформа такая же большая, но сейчас они оба были настроены только на отдых. …Шоквейв часто видел сны в перезарядке. Особенно если день выдавался богатым на различные события, можно было гарантировать – во время оффлайна подпроцессорные образы будут довольно необычны. Но сейчас все было совсем иначе – и происходящее не воспринималось сном. Сенатор не мог узнать место, где находился, но рядом – да и повсюду – валялись чьи-то дезактивные корпуса. Шоквейв с паникой смотрел на них, пытаясь увидеть, если ли среди погибших его друзья и знакомые. С оптикой было что-то не так, изображение воспринималось совсем иначе, чем он привык. Навалившаяся боль мешала воспринимать происходящее, шлем, казалось, вот-вот взорвется от непереносимой процессорной рези. Шоквейв взглянул на свои манипуляторы, точнее – только на один, вторая рука была переделана в дуло пушки. Фиолетовая броня. — Сенатор Шоквейв… — голос Ориона Шоквейв никак не мог перепутать, но стоящий перед ним мех был совсем не Орионом, пусть даже схожи были корпуса, а фейсплет закрыт орионовским «намордником». На красно-синей броне выделялась неизвестная инсигния, и совершенно чужой, незнакомый взгляд. — Обещаю, что буду помнить тебя. …Пробуждение было резким, несколько мгновений Шоквейв не мог понять, где он и почему вокруг царит такая темнота. Лишь спустя миг, казалось, протянувшийся вечностью, процессор начал осознавать происходящее – кварта, приглушенное до минимума освещение, и рядом Орион. А не тот чужак из сна. Это был только сон, видение, сгенерированное не в меру активными процессорными блоками, да и быть такого просто не могло! Всего лишь сон, в котором сенатор Шоквейв был Тайдсвэем.

***

Институт сейчас действительно увеличивал количество охраны, и едва Лорд произнес, что пришел по объявлению, как его тут же потащили внутрь здания, проводить собеседование. Уже предупрежденный тем фиолетовым мехом, молодой дес знал, что именно тут происходит: за внешней, даже благоприятной оболочкой скрывались ржавчина и грязь. Даже хуже, чем в Каоне – там нет такого лицемерия, как здесь. Оверлорд кратко отвечал на расспросы; похоже, что его все-таки готовы были взять на работу. Сейчас медикам и мнемохирургам требовалась охрана, они явно были согласны даже на подозрительного бродягу из Каона. Похоже, что они все пребывали в панике из-за прокатившейся волны убийств их коллег. Лорд великолепно понимал, что пока за ним будут наблюдать, но это его не пугало: десептикон собирался честно работать, но в первую очередь – Трепан. И да, Лорд не забыл о заключенной с тем мехом сделке. Всего лишь сообщить месторасположение камер слежения и время, когда один из работников Института покидает его. …Трепан торопливо шел на третий уровень, прямо на ходу вчитываясь в данные, только что скинутые на датапад. Мнемохирург оторвался от чтения только возле дверей уровня и коротко фыркнул: его не устраивало сотрудничество Института с некоторыми сенаторами. Неправильно то, что они вмешиваются куда не стоит и используют их в качестве своего орудия мести. Но хуже всего, что Лоуб целиком и полностью разделял эту точку зрения. Наставник был очень талантлив, это признавали все, и кто-то даже сравнивал его с Джиаксусом. Трепан не мог сказать, насколько правдиво было это сравнение – Джиаксуса он уже не застал, но видел каждый день, на что способен Лоуб. Он действительно был юникроновски талантливым мнемохирургом, и величайшая честь была – учиться у него. Однако был еще один очень большой минус происходящего – Трепан ясно видел, что Лоуб к нему неравнодушен и потихоньку старается перевести их взаимоотношения «учитель-ученик» на совершенно другой уровень, что весьма не устраивало Трепана. Он вообще отрицательно относился к подобному, считая романы между коллегами по работе противоестественными. Да и влекло небольшого меха к совсем другому типу: мощным, большим кибертронцам. Вот как новый охранник – Трепан с долей интереса взглянул на него, отмечая алую оптику. Хм… выходец из Каона? Для них алая оптика была более фенотипичной, чем для остальных. Впрочем, даже если он и из Каона, то точно способен защитить – иные в городе анархии просто не выживали. Взяв на заметку расспросить о новеньком у одного своего коллеги, Трепан зашел на третий уровень, где находилась его лаборатория. Точнее, их с наставником общая лаборатория. Здесь были обычные рабочие помещения, «особыми» пациентами занимались не тут, чему Трепан был весьма рад. Работать под чужие вопли и крики о помощи он точно не смог бы. Хватило провести полдня на том уровне, чтобы поклясться себе никогда больше не лезть туда. Мнемохирургов и без него там хватало. Лоуб должен будет вернуться через пару дней и сразу же приступить к финальным расчетам своего проекта по полной инверсии личности. Трепан в работу наставника не лез, да и тот не пустил бы – отношение отношением, а результатами своего труда Лоуб точно не станет делиться. Сегодня было тихо, даже можно сказать, нечем заняться. Быстро проверив рабочий терминал и просмотрев полученные приказы, Трепан заглянул в небольшую комнату отдыха, где всегда проходили посиделки медиков и мнемохирургов. Сейчас там тоже было несколько меха. Трепану требовался один из них, Эйрфист, отвечающий за оборудование. — Здравствуй, Эйрфист. Скажи, когда нам доставят новые А3-блоки? — поинтересовался Трепан, поздоровавшись со знакомым. — К тому же я лично заказывал партию нейроблокираторов, и их до сих пор нет. — Все будет завтра. Товар задержали из-за беспорядков на границе города. Не слыхал еще? Туда стянули всю полицию и военных еще добавили. — Читал мельком, — Трепану было не до очередного недомятежа. — Я подготовлю место в лаборатории. Расставим все, когда вернется Лоуб. — А зачем ждать? — шевельнул кубом в руке другой медик. — Видел новенького охранника? Он тебе все ящики притащит и расставит как надо, только командуй. — Посмотрим, — неопределенно ответил Трепан. Он не особо любил пускать посторонних в лабораторию, даже если это были коллеги. Об этой его привычке всем было давно известно, и даже прошел период шуток про закрытую дверь. Побыв еще немного, Трепан вернулся к себе и до конца рабочего дня занимался отчетами. Домой возвращаться не особо хотелось, а учитывая, что на Тайвора напали по дороге в кварту, было и страшновато за свою жизнь. Умирать Трепан точно не хотел, а тот преступник, похоже, имел пункт насчет мнемохирургов. Конечно, полиции сообщили, что все они были медиками, но правда заключалась абсолютно в ином – преступник охотился только на мнемохирургов. Институт обратился в Сенат с просьбой о помощи, но все, что мог сделать Сэнтинел – это выделить около десятка своих охранников. Слишком мало, поэтому и пришлось давать объявление о найме охраны. Мысли Трепана снова метнулись к тому каонцу. Было в нем что-то такое… на первый взгляд совершенно не осознаваемое, но действующее чуть ли не магнетически. Пожалуй, будет неплохо познакомиться с ним. …Пока работа целиком и полностью устраивала Лорда, кредитки просто так на дороге никогда не валяются. Главное – к нему никто не лез: медики и мнемохирурги, похоже, воспринимали его как предмет обстановки. Зато взгляд Трепана десептикон видел, как и заинтересованность, мелькнувшую в золотистых линзах. Торопиться сейчас не нужно, но вот заинтересовать мнемохирурга – это да. Трепан сам подошел к нему. Лорд просматривал экраны, куда выводилось изображение с камер этажа. — Завтра поставщики привезут заказанное Институтом, — произнес Трепан и протянул датапад. — Здесь обозначения ящиков с оборудованием, необходимым для лаборатории. Заберешь и принесешь мне, понял? — Да, — кивнул Лорд, отмечая, что маленький мех старается не смотреть в его сторону. Забавно… Трепан быстро ушел с поста охраны. Лорд проводил его взглядом и вернулся к работе. …Грузчики институтского склада довольно настороженно отнеслись к визиту новоявленного охранника. Впрочем, Лорд не обращал внимания на их взгляды, а прошел вдоль рядов доставленного оборудования и прочего, сверяясь с списком на отданном датападе. Три больших ящика и один чуть меньше действительно не представляли для десептикона никаких проблем, он легко унес их в лабораторию Трепана. Сам мнемохирург уже был там, а дверь, прежде всегда тщательно запертая, была распахнута. Аудиодатчики уловили тяжелую поступь охранника, поэтому Трепан произнес, не оборачиваясь: — Ящики поставь у стены. И уходи, больше ничего не требуется. Лорд только хмыкнул в ответ на это и принялся осторожно извлекать содержимое ящиков, раскладывая оборудование на свободном столе. Ящичек с нейроблокираторами был поставлен рядом с Трепаном, который сидел, уткнувшись в рабочий терминал. Мнемохирург скосил на него золотистую оптику: вопреки сказанному, охранник не ушел, а все еще был тут. — У тебя аудио барахлят? — Трепан оторвался от рабочего терминала. — Я же сказал – можешь идти. — Монтировать все сам будешь? — поинтересовался Оверлорд. — Ты даже один ящик не поднимешь. Трепан коротко фыркнул: этот мех сумел и разозлить его, и заинтересовать. Вон как нахально рассматривает алой оптикой… Трепан сделал шаг назад, словно сдаваясь. — Хорошо, поможешь мне с установкой. Лорд постарался скрыть ухмылку. Ему не надо было даже притворяться: тот мех в фиолетовой броне сказал самое главное – просто нужно быть собой, и это влекло Трепана. Мнемохирург командовал сборкой оборудования, необходимого для эксперимента, совместного с одним из коллег, опыт планировали провести, когда вернется Лоуб и поможет с установкой и настройкой. Настройку Трепан может выполнить и один, а раз все на месте – то и с экспериментом можно не тянуть. Часть приборов, соединенных между собой, пришлось фиксировать на стене, благо там было место. Для такой работы нужны были более тонкие и умелые пальцы, поэтому Лорд, недолго думая, подхватил Трепана, усаживая его на свое плечо. Маленький мех сперва чуть ли не взвизгнул от неожиданности, но затем крепко вцепился в броню деса. — Я держу, ты крепи, — произнес Лорд. Трепан старался быстро закрепить трубки, подвести кабели к разъемам источника питания. В первое мгновение, когда Оверлорд подхватил его, казалось, что Искра вот-вот то ли вспыхнет, то ли сожмется. Все это продолжалось один миг, затем самоконтроль удалось установить… только чтобы затем вновь потерять его – наглец аккуратно касался своими энергополями, давая их почувствовать. Шла-а-ак, он не мог не знать, что для обладателей небольших размеров такая изощренная ласка кажется почти материальной! — Все, — Трепан убрал руки от переплетения проводов на стене и дотронулся до наплечника охранника. И затем изящным движением соскользнул вниз, на пол. — Теперь проверяем. Лорд согласно кивнул, отходя подальше, пока мнемохирург подключал питание и отходил к рабочему терминалу, проверяя диагностику: все нормально и работает в штатном режиме, эксперимент можно ставить хоть сейчас. Но сейчас Трепану не хотелось видеть тут никого постороннего – они могут только помешать, увидеть… слабость, а Трепан был приучен никогда и никому не демонстрировать свои слабости: слишком уж сильно приросла маска циничного мнемохирурга. Охранник был все еще здесь, смотрел – нет, наблюдал – не отводя оптики. Трепан не решался обернуться к нему, ведь это тогда можно было смело засчитывать как собственное поражение. Он замер на месте, слыша приближающиеся шаги, видел данные на экране, но смысл строк сейчас ускользал. Лорд навис над мнемохириругом и прошептал прямо на его аудио, едва не касаясь длинных антеннок: — Мы все правильно делаем?.. Вопрос был с подвохом, это слишком легко было понять, как и то, что он не имел ни малейшего отношения к установке приборов. Трепан развернулся, почти вжимаясь спиной в рабочий терминал. Оверлорд ждал ответа, разрешения на нечто большее, чем происходило сейчас. — Да… — Трепан все-таки сделал свой выбор.