Парадокс

— Не знаю, что это или кто… — Зета вытащил лазерганы. — Но оно мне заранее не нравится. — Судя по всему, он то же самое думает и о нас, — Орион также вытащил оружие, а существо, только внешне напоминающее кибертронца, двинулось к ним, и отнюдь не с добрыми намерениями. Они оба начали догадываться, что наткнулись на какой-то правительственный проект, созданный явно при участии Института. Страшно даже подумать, каким нереальным по жестокости экспериментам подвергли этого меха, доводя его до такого состояния. Впрочем, мимолетная жалость быстро улетучилась, стоило только «объекту» атаковать. Ориону и Зете повезло, что они сюда свалились вдвоем, и жертва эксперимента некоторое время колебалась, выбирая приоритет своих целей. За эти несколько мгновений Зета, увернувшийся от выстрела встроенного орудия, спрятался за одной из колонн. Орион же присмотрел себе другое укрытие. «Что делать будем?» — по внутренней связи поинтересовался полицейский. «Действовать по ситуации», — отозвался Зета. «Видел – мои выстрелы ему особого вреда не причинили, броня очень и очень мощная, прямо как у тетраджетов. Шлак, да что же это такое!» «Значит, меняем тактику действий. От лазерганов толку особого нет, посмотрим, как справится кое-что другое», — из своего укрытия Ориону не было видно, что сейчас делает Зета, однако спрашивать он не стал, вместо этого оглядывая помещение, а процессор был занят просчитыванием вариантов победы над неизвестным меха. Орион тщетно старался подавить испытываемый страх за Шоквейва, однако ощущения по связи Искр мало тому способствовали. Чем скорее он и Зета разберутся с этим порождением Сената и Института, тем скорее Пакс сможет добраться до Академии, выяснить, что же такое там происходит. Было еще мрачное подозрение, что Тайдсвэй может быть как-то причастен к происходящему с Шоквейвом. На сей раз каонцу не отвертеться от правды, хватит уже довольствоваться одними полунамеками и умалчиванием. Зета же убрал лазерганы, поняв их бесполезность, и вытащил из субкармана совсем другое оружие. Алебарда, созданная в Круге Света, давний подарок сенатору – однако Шоквейв не особенно хорошо умел обращаться с холодным оружием и передал ее Зете. Тот одинаково мог драться как с помощью бластеров или более мощных лазерганов, так и с алебардой. Скидс тогда вволю нафыркался от смеха и даже притащил данные о какой-то планете, где местное белковое население использует чем-то похожее оружие. «Отвлекай его выстрелами, я попробую разобраться так, — по коммлинку сообщил Ориону Зета, выходя из своего укрытия. — План пока такой». «Думаешь, сможешь с ним справиться?» «Почему бы и нет? Другого варианта у нас пока не наблюдается». Несмотря на свой относительно мощный корпус и альтмод, Зета был гораздо ловчее, чем танкформер перед ним. Увернувшись от выстрела и отметив про себя мощность танковых пушек, Зета замахнулся и ударил алебардой. Его противник дернулся, и лезвие оружия оставило на фиолетовой броне неглубокую царапину: значит-таки, можно его достать! Пакс тем временем, не забывая прикрывать Зету выстрелами из лазергана, оглядывался, ища способ быстрее избавиться от врага. Здесь все было приспособлено под обработку научных исследований: рабочие терминалы, пустые полки, отведенные под датапады… но здесь должны быть и сами лаборатории, а в них стоит поискать что-нибудь против этого танкформера. Зета выругался, отскочив в сторону от выстрела из наплечных орудий. Противник оказался шустрее, чем можно было бы ожидать при первом взгляде на танкформера: его словно запрограммировали на ведение боя с любым противником, внесли в память умение не только обращаться с огнестрельным оружием, но и знание стилей боя. Напрямую остановить такого противника будет сложно, а времени у них почти нет. Значит – придется действовать из засады. «Подмани его к себе», — попросил Зета, доставая из субкармана второй прибор, маскирующий фон. «Без проблем», — отозвался Орион. Полицейский слишком давно не работал с напарником, но прежние протоколы ничуть не стерлись в памяти. Прикрыть, дать возможность действовать, отвлечь противника на себя – все это было очень хорошо знакомо Ориону, позволяя сосредоточиться на противнике, на время ушел в сторону даже необъяснимый страх. Танкформер преследовал Ориона; меткие выстрелы полицейского не могли принести особого вреда, но раздражали, привлекали внимание. Мех подчинялся вложенному в его программы алгоритму, который взывал уничтожить нарушителей. Зета обходил противника со спины, вжимаясь в стены, таясь в тени. Обычно подкрадываться к кому-либо у Зеты не особо хорошо получалось, но сейчас тот момент, когда ошибку допустить никак нельзя, слишком уж дорогой она станет. Есть только один удар. Быстрое движение, взмах алебарды – и мгновение, протянувшееся как вечность. Звук отсеченной головы, упавшей на пол, словно оглушил, вновь возвращая время в свою привычную колею. — Разобрались… — Нет, еще не все, — возразил Зета, подходя к обезглавленному корпусу. — Смотри, дергается еще. — Шлак подери! — выругался Орион, умудряясь в этом высказать все свое отношение к экспериментам Института и покрывающему его Сенату. Зета осторожно склонился над почти поверженным врагом, потянувшись к его нагрудной броне, ища хоть что-то, способное им помочь. К его удивлению, створки брони, скрывающей Искру, с трудом удалось открыть, а сама энергоподпись Искры не была заблокированной, и мех чисто из интереса ее считал, запуская сравнение. И едва получив результат, аж отшатнулся от лежащего перед ним корпуса. — Зета? — Орион видел, в каком смятении его друг. Что такого он увидел? — Это же Глитч… — едва слышно произнес Зета. — Во имя Юникрона, что же с ним сделали?! — Глитч? — не поверив услышанному, Орион перевел свой взгляд на их недавнего врага, сравнивая его с тем мехом, которого пару раз видел в компании Шоквейва и других его студентов. — Ты уверен? — Энергоподпись совпадает, — Зета опустил голову. — Это он. Точнее – то, во что его превратили. — Кажется, я даже знаю, почему, — сейчас все кусочки мозаики сложились воедино. — Шоки не раз жаловался на то, что в Сенате считают, будто он собирает из своих одаренных студентов армию. И кто-то из сенаторов мог воспользоваться этим, ведь у Глитча тоже был талант. — Твари из Сената… — Зета все еще не мог успокоиться, он ведь знал Глитча, довольно неплохо общался с ним, и вот теперь… такой конец. — Что будем делать? Но Зета и сам знал ответ на свой вопрос. Он не имел права оставлять все так, обрекать на еще большие мучения, чем пришлось пережить. Зета убрал в субкарман свою алебарду, доставая взамен лазерган. — Ты уверен? — тихо спросил Орион. — Да, — провентилировав, ответил ему Зета. — Глитч, которого мы все знали, погиб давным-давно, это только его корпус, а не мой друг. Так… будет лучше. Точный выстрел загасил Искру; краски корпуса тут же начали бледнеть, выцветая. Зета еще несколько мгновений стоял над дезактивом, но затем отошел в сторону. Орион не тревожил его, понимая, что сейчас тому пришлось пережить – по сути, Зета только что убил своего прежнего друга, оборвал его существование, но это было гораздо милосерднее, чем снова обречь на муки. — Пора выбираться отсюда, — Орион снова ощутил тревогу Шоквейва, и это было куда хуже: неизвестность страшила намного больше, чем прочие угрозы, с которыми пришлось столкнуться. …Поплутав по подземным лабораториям и сумев все-таки обнаружить лифт, Орион и Зета поспешили к ждущим их меха. Стражников не оказалось, на сканерах не было ни единой их сигнатуры, и это настораживало. Едва добравшись до остальных, Орион сразу понял – что-то случилось, это было видно по выражениям их фейсплейтов. Страх охватил Искру полицейского, но Рэтчет заговорил прежде, чем тот задал хоть один вопрос. — По всем каналам экстренное сообщение – был взорван Сенат. Взрыв мы сами отсюда видели, и сейчас туда сорвались все спецслужбы и прочие любители нажиться на сплетнях. И еще, Орион… там были сенаторы. Несмотря на услышанные слова Рэтчета, Орион точно знал – Шоквейв жив. Он попробовал связаться с ним, но не получилось, словно их личная линия связи оказалась заблокированной. Шлак, да что же произошло?! — Уходите по координатам Вирля, — произнес полицейский. — Я позже присоединюсь к вам. — Ты куда? Орион! Красно-синий мех уже перекинулся в альтрежим и сейчас гнал по улицам Золотого города, направляясь к мемориальному Парку.

***

В Парке было тихо. Он вообще пользовался популярностью только во время каких-либо проводимых мероприятий, в остальное же время лишь порой можно было встретить редких посетителей, неспешно шагающих по аллеям. Но для Ориона и Шоквейва этот Парк был особенным. Здесь, на скамье возле памятника пропавшему «Арку-1», и произошло их окончательное признание в чувствах друг другу. Между полицейским и сенатором имелся негласный уговор: в случае чего – все их встречи проходят возле памятника. Именно поэтому сейчас Орион рванул в Парк, зная, что его должны ждать у заветной скамьи. Страх за Шоквейва не исчез. Да, любимый жив, и Пакс чувствовал это всей Искрой, но что-то случилось, начало меняться. Устроенный взрыв Сената принесет перемены в существующую политическую обстановку, может изменить баланс сил. Не дай Праймас, если в случившемся обвинят десептиконов – нужно будет сейчас связаться с Мегзом, предупредить его, если, конечно, гладиатор еще не в курсе новостей. Скинув Мегатрону короткое сообщение, Орион снизил скорость, подъезжая к северным воротам Парка. Отсюда ближе всего будет добраться до памятника. Полицейский спешил, еле удерживаясь от того, чтобы прямо тут перекинуться в альтмод и помчаться на полной скорости. Орион надеялся увидеть здесь сенатора, думал, что Шоки здесь и ждет его. На несколько мгновений Искру кольнуло разочарование, когда полицейский понял, что тут нет никого, кроме него самого. Он подошел к их скамье, не сразу заметив лежащий там датапад. Не было сомнений – датапад предназначался именно ему. Защищен паролем, но Орион знал, какой код всегда использует сенатор для личных дел. Набрав комбинацию цифр, Орион вчитывался в текст сообщения, отказываясь осознать прочитанное. «Знаю, Искра, ты ожидал найти здесь меня. Прости – это будет всего лишь письмо. Поверь – так нужно ради нас обоих. Я не могу сказать тебе всего – скажу лишь, что мне открылось слишком много правды, и слишком внезапно, чтобы я смог предупредить тебя по-иному. Я давно уже чувствовал, что стал неугоден многим в своем окружении; некоторые мои коллеги страстно желали бы от меня избавиться, но удобный для них момент наступил быстрее, чем я предполагал. Я узнал, что хотели сделать со мной – и если бы ты увидел того монстра, лишенного всякой морали, этики и эмоций, в которого хотели меня превратить, у тебя энергон застыл бы в проводниках точно так же, как у меня, когда мне стало известно все это. Лишь вмешательство чуда свыше – вернее, того, имя кого ты знаешь – помогло мне избежать подобной судьбы. А сейчас я должен покинуть Айакон и не оставить своих координат даже тебе. Знаю – я причиняю тебе боль, и мне самому больно думать о грядущей разлуке. Но не думай, что я разлюбил тебя и бросаю – это невозможно; я даже не буду прощаться с тобой – мы встретимся снова, и если ты забудешь меня – я помогу тебе вспомнить. Не удивляйся таким словам – многое переменится и для тебя, но главное останется прежним. Не ищи меня: я вернусь, когда наступит для этого пора. Береги себя: помни, без тебя и меня не будет. Что бы с тобой ни случилось, я всегда буду чувствовать твою Искру как собственную – эту связь не разрушить ни времени, ни расстоянию. Люблю тебя вечно». Орион опомнился, когда датапад в его руках едва не сломался, будучи так сильно сжатым. Поверить в случившееся было все еще невозможно и нереально, не мог Шоквейв так поступить, шлак подери! Пакс попробовал было дозваться до любимого по связи их Искр, но она все еще была словно заблокирована, будто Шоки сейчас находится где-то далеко-далеко, за пределами города. Можно было лишь ощутить, что он жив, да уловить горечь сожаления. Мысли хаотично сменяли друг друга, пока Орион мчался к выходу из Парка. Целью его была Академия – если… если Шоквейв действительно ушел куда-то, то он должен забрать данные. И… как же его Академия, студенты, многих из которых Шоки вырастил? Как он мог бросить все это, не предупредить?! Почему-то больнее всего было именно из-за этого – Шоки ни слова не сказал в их последнее мгновение вместе. Мог же он хоть намекнуть, подсказать… Да, Орион ничуть не сомневался, что кто-то из сенаторов решится устранить неугодного им Шоквейва. Но он не предполагал, что это случится в то же время, когда они будут пытаться спасти десептиконов от обвинений в теракте. …Академия Высоких технологий встретила Ориона Пакса тишиной своих коридоров и дезактивными корпусами. Система охраны – Орион знал, что их тут две, и каждая имеет свой протокол действий – была активирована, но пропустила полицейского, подчиняясь вписанным заранее командам. Аудитории и рабочие помещения были пусты, кварты стояли распахнутые, словно в них так и не вернулись хозяева. В кабинете Шоквейва, на его рабочем терминале горела надпись о доставке сообщений. Орион быстро просмотрел исходящую почту – отправлено всем, кто учится и работает здесь, текст сообщения везде одинаков. Кроме предупреждения, Шоквейв извинялся за свое исчезновение. И все – больше ничего, даже малейшего намека о его нынешнем местонахождении. Хотелось сейчас все и вся бросить, помчавшись на поиски Шоквейва. От Искровой связи не спрятаться, и полицейский нашел бы сенатора, пусть для этого потребовалось бы обойти весь Кибертрон. Но Шоки просил не искать его… это тоже ранило Искру. Да и как бросить остальных? Нужно присмотреть хоть за той же парочкой обормотов, начудят ведь что-нибудь противозаконное! Без толку сейчас мчаться куда-либо – на развалины ли Сената, в Цитадель ли рыцарей, в надежде, что Дай хоть что-нибудь знает…

***

— Может, стоит лучше отправиться за Паксом, чем по координатам Вирля? — предложил Рэтчет. — От таких новостей… — Шоквейв жив, — перебил его Скидс, Винд согласно кивнул. — Но он не в городе. — Не в городе? — переспросил медбот. — Куда же его шлак потащил?! Скидс ничего не ответил на слова Рэтчета. Сообщение от сенатора получили все они – и Винд, и Трейлбрекер, и Зета. Текст был одинаков – в Академии опасно, нужно укрыться, остерегаться имеющих власть и ждать. Также присутствовало извинение за исчезновение без всяких ответов или данных о месторасположении. Впрочем, на это Скидс и не обижался, он хорошо знал, что наставнику грозит опасность: слишком многие считают его и Академию потенциальной угрозой для политического строя Кибертрона. Скидс уже не раз обсуждал с Зетой подобное – но их разговоры никогда не заходили так далеко. — Вот и началось, — коротко подвел итог Винд. — Нам не стоит возвращаться в Академию, как и предупредил Шоквейв. — Разузнать новости, — подал голос Трейл. — Что еще случилось, кроме теракта в Сенате. И действовать по ситуации. — Нам не стоит расходиться, — Зета обвел взглядом своих товарищей. — Держимся вместе, как нас и учили. Шоквейв действительно часто учил их работать в команде, как и остальных своих студентов. Одиночкой быть хорошо, но совсем другое – когда рядом был кто-то, прикрывающий спину. — Вопрос другой – что делать с лже-Матрицей? — Трейлбрекер кивнул на поддельный артефакт. — Припрятать, чтобы никто не нашел? — Отдать мне, — Рэтчет напомнил о своем существовании. — Не стоит бояться, что я воспользуюсь бомбой. Есть… один знакомый оружейник, он сможет обезвредить эту игрушку. Зета кивнул, быстро принимая решение. Такой вариант самый подходящий, раз нет возможности разрядить бомбу. Пусть уж лучше этим занимается медбот. Сейчас же им пора расходиться: миссия исполнена, один взрыв предотвращен, но кто же знал, что сегодня Золотой город все-таки обагрит пламя теракта? Договорившись встретиться через день с остальными, Зета и Скидс направились к северо-западному району города; там находилась небольшая кварта, нежилая, но с запасом энергона, медикаментов и кредиток – на тот случай, если до Академии не получится добраться сразу. Вообще по всему Айакону были подобные небольшие тайники. Вполне возможно, что раньше эту кварту сенатор использовал для внеплановых свиданий с полицейским – впрочем, сейчас это уже не так важно. Главное – их тут не найдут. — Что случилось? — прямо спросил Скидс. — Как ты и Орион выбрались из той лаборатории? Молчишь, закрылся… — Помнишь, ты еще пошутил, что нас, с уникальными способностями, кто-нибудь заберет у Шоквейва и сделает своими марионетками? — спросил Зета. — Так вот – это оказалась не шутка. — Я упоминал свой давний страх, — уточнил Скидс. — Подожди… ты уверен? То, что вы нашли в лаборатории… — Мы нашли Глитча, — ответил ему Зета. — Точнее, что с ним сделали. Знаешь… страшно. — Тш-ш-ш…. — Скидс сейчас очень ярко ощущал всю гамму эмоций, обуявших его неофициального партнера. — Я рядом, моя Искра. Рядом. Теоретик знал один способ, который сейчас должен помочь им обоим. Притянув к себе Зету, Скидс медленно приоткрыл нагрудную броню, призывая к слиянию. Побороть такое притяжение Зета не мог и, словно загипнотизированный, опустился на пол, прижимая к себе Скидса и позволяя их Искрам слиться воедино. На Скидса тут же обрушились куда более яркие ощущения Зеты. Общими стали в этот момент и мысли, и воспоминания. Скидс видел словно своей собственной оптикой, что сделали с их давним товарищем и как пришлось прервать его актив. Вместе с этим Скидс окутывал Зету своими полями, согревая собственной сутью, убеждая, что нечего терзаться и просто не было иного выхода. Сколько времени они вот так пробыли, неизвестно. Слияние, которое вел Скидс, было непривычно мягким, тогда как обычно они всегда предпочитали отдаваться буре страсти, бушующей в них. И это оказалось хорошим способом привести друг друга в чувство, разделить вместе все сомнения и страхи. Ведь когда рядом есть родная Искра – это бесценно. ….Над Айаконом поднималась далекая звезда, окрашивая высочайшие шпили башен в яркий цвет золота, откуда город и получил свое название. Начинался новый день, первый из тех, что для многих приведет к началу конца прежней эпохи.

***

Шоквейв следовал за своими провожатыми. Теперь уже точно бывший сенатор боялся, что их остановят на выезде из города, но там никого не оказалось – лишь впереди расстилалось шоссе, ведущее до Каона. Был просто юникроновский соблазн связаться сейчас с Орионом – не рассказать, но хотя бы поговорить с ним, услышать его голос, но Шоквейв отчетливо понимал – нельзя. Они могут выдать себя, нарушить столь грандиозный план, детально выстроенный Тайдсвэем… но все равно, на Искре было больно. Чувствовалось удивление Ориона, его неверие и даже отчаяние. Должно быть, партнер уже ищет его или наткнулся на оставленный датапад – Тайдсвэй обещал, что отнесет его в парк, на их скамью. Разлука оказалась даже больнее, чем предполагал Шоквейв – раньше они постоянно были рядом, поддерживали связь друг с другом, ощущали Искровую связь. Сейчас же – словно весь спектр восприятия в значительной степени уменьшился, оставляя разве что малую часть прежнего. Слова Тайдсвэя о том, что Ориону предстоит стать Праймом, пугали. Шоквейв видел уже не одного Прайма за время своей жизни: сперва – Нова, охваченный необъяснимым желанием отправиться в космическую экспедицию, ставшую для них роковой, затем – Номинус, и вот в последние ворны Шоквейв был абсолютно точно уверен, что следующим Праймом станет Сэнтинел. Возможно, когда-то давно этот титул был куда более почетен. Возможно, что в то время Прайм действительно был избранником Праймаса и заботился о Кибертроне и его жителях, не делая различия между их происхождением и статусом, но сейчас… …Сейчас артефакт и титул давали власть, которую использовали лишь для собственных нужд. Номинус, конечно, был неплохим мехом: Шоквейв знал его еще до того, как его призвала Матрица лидерства, и ученый не мог не заметить, как изменился под действием артефакта его знакомый. И если Ориону суждено стать новым Праймом… шлак, тяжело это. И кроме всего прочего, древний артефакт забирал всю прежнюю память. Орион не сможет вспомнить никого из своей жизни, не поймет, что столь крепко связывало его и Шоквейва… Ну уж нет. Отдавать своего партнера на растерзание Матрицы Шоквейв не собирался. Если нужно – то Шоки был готов пойти даже против артефакта. Он постепенно догадывался, что же случилось в возможном будущем: Тайдсвэю заблокировали эмоции, создавая из него настоящее чудовище, память же Ориона забрала Матрица, а судьба раскидала их по разные стороны противостояния. Бывший сенатор Шоквейв в данный момент был уверен совершенно точно в одном – для него и Ориона он такого не допустит. …Преодолев примерно половину дороги до Каона, Дрифт, мчавшийся первым в альтформе, затормозил. Следом за ним перекинулся в базовый режим и Саундвейв; если честно, то Шоки почему-то думал, что его альтмодом является звуковая колонка, возможно, потому, что подобный режим был большей частью характерен для кассетиконов, однако у помощника сенатора Рэтбэта альтмод был колесным. — За нами прибыли, — пояснил Саундвейв, оглядываясь по сторонам. Кассетикон засек на самой границе своих возможностей чужой эмоциональный отголосок. К Шоквейву он уже привык, а Дрифт давно воспринимался как одна из частей себя. — Точно? — бывший бродяга сейчас здорово изменился со времени своего обитания в Тупике: стал более уверенным, появилась некая хищность в его движениях – прирожденный боец. И сейчас именно Дрифт отвечал за охрану их маленькой группки, твердо собираясь любой ценой защитить Саунда, а также экс-сенатора. Тот тогда спас его, помог, хотя был не обязан возиться с полудезактивным отбросом общества, и поэтому считался одним из тех, кто входит в понятие «свои». — Где-то в небе, — Саундвейв поднял шлем, оглядываясь по сторонам. — Кто-то из летунов. Теперь и Шоквейв навострил оптику. Однако гость приближался отнюдь не со стороны Каона. При рассмотрении удалось понять, что это отнюдь не катер класса C и не тетраджет, а мощный шаттл, которому впору бороздить просторы космоса, а не летать в пределах планеты. Шаттл их тоже заметил и пошел на снижение. Теперь можно было заметить десептиконскую эмблему на крыльях. По коммлинку пришел запрос на связь, и после подтверждения мелькнуло сообщение: «Босс велел вас забрать. Сейчас опущусь – и залезаем». — Так это мех с такой альтформой, — произнес Шоквейв. Подобные альтмоды редко встречались и обычно были характерны для обитателей пригородов Воса; примером этому мог быть Скайфайер, с которым Шоквейв когда-то был знаком. Тем временем летун приземлился, благо тут было достаточно места для его посадки без перехода в базовый режим. Открылся трап грузового отсека, приглашая внутрь. «Не тормозим, — прокомментировал шаттл. — И вас должно быть двое, не трое, кто тут такой наглец?» Канал связи, по которому общался летун, был общим, поэтому его комментарии слышали все. Дрифт тихо рыкнул, на мгновение встопорщив броню, и шагнул к трапу одновременно с Саундвейвом. Шоквейв задержался на мгновение, повернувшись к оставленному далеко позади Айакону. Туда рвалась его Искра, к Ориону, оставшемуся одному, и к студентам, которых Шоквейв обещал оберегать и учить. Впрочем, по крайней мере, за четверых из них он был уверен – Зета в компании Скидса, Винда и Трейлбрекера не пропадет. Тайдсвэй сказал ему держаться в стороне от политики – и правильно. Шоквейв видел мельком, каким стал бы Праймом Зета, и не хотел, чтобы это сбылось и здесь. «Сенатор, пошевеливайтесь давайте», — не особо вежливо поторопил шаттл. Шоквейв повернулся спиной к оставшемуся вдалеке городу и поднялся на борт. …Астротрейн скинул короткое сообщение, что забрал визитеров, не забыв указать, что их на одного больше. Но с этим пусть разбирается Мегатрон, его же дело – доставить на Арену гостей, а дальше те пусть сами. Внутренние датчики салона показывали, чем сейчас заняты пассажиры: Шоквейв, этот сенатор, расположился чуть в стороне от двух других – те явно парочка, вон как тесно друг к дружке сидят. Убедившись, что визитеры устроились, Астро взял курс на Каон. Весь путь до Каона Шоквейв предавался размышлениям. Почему Тайдсвэй отправил его сюда, неужели успел-таки договориться с Мегатроном? Но тот ведь может сообщить Ориону, или же нет? С самим Мегатроном Шоквейв был знаком лишь заочно – по рассказам Ориона да по сводкам отчетов, в которых иногда мелькало имя мятежного шахтера, ушедшего в гладиаторы. И если честно, то Шоквейв сейчас даже не представлял, как дальше вести себя и что говорить при аудиенции с Мегатроном – а она наверняка состоится. У Саунда и Дрифта были свои заботы: парочка тревожилась, как их воспримут остальные десептиконы. Дрифт твердо решил присоединиться к десам, Саунд поддерживал любое его решение, понимая, что только так он сможет обрести свободу от Рэтбэта, не опасаться его. У кассетикона был еще один повод для тревоги: он сейчас гораздо уязвимее, чем недавно, но Дрифт намерен любой ценой защищать его. «Прибыли», — сообщил Астротрейн своим пассажирам, добираясь до гладиаторской арены. Места здесь было много, с лихвой хватало не только трехрежимнику. Их уже ждали несколько хорошо вооруженных боевиконов. Правильно босс делает, что так встречает гостей – мало ли что. Конвой их не сильно удивил. Шоквейв принял это как вполне разумную меру предосторожности со стороны Мегатрона. Дрифт только пару раз оскалил клыки в ответ на откровенное разглядывание и шел рядом с Саундом. Кассетикон рассматривал окружающую их обстановку, запоминая коридоры и залы, уже формируя карту Арены и сравнивая ее с тем, что можно было достать из официальных источников. Всегда следует иметь в запасе возможность для отступления. Саунд покосился на бывшего сенатора: тут даже не надо телепатии, чтобы понять его настрой – опасается, тревожится и больше всего хочет вернуться в Айакон, и кассетикон подозревал, к кому же именно так стремится Шоквейв. Но увы, назад дороги им уже нет; Саунд смог уловить новостной канал, по которому крутились сообщение о взрыве Сената, и все сопровождалось онлайн-трансляцией. Саундвейв искренне пожелал, чтобы среди погибших сенаторов оказался и Рэтбэт, но подозревал, что такая юникронова тварь вряд ли так просто отправится в Колодец Искр. …Мегатрон ждал своих гостей в кабинете. Тайдсвэй говорил, что их должно быть двое, экс-сенатор и бывший помощник другого сенатора, и оба они будут весьма полезны для десептиконов. Ладно, с этим утверждением еще можно теоретически согласиться, но вот третий мех… кто он такой, Мегатрон не знал, но в скором времени собирался это выяснить. — Глупо, — коротко произнес Старскрим. Сикер был здесь, хотя ему указали на выход еще несколько мгновений назад. Летун был в курсе визита айаконцев, да еще относящихся к столь ненавистной им сенаторской власти, и открыто не одобрял решение Мегатрона. — Мы все уже обсудили, — тон Мегатрона дал понять, что возражений он не потерпит. Тем более от Старскрима. Сикер и его триада сами явились сюда, в Каон, вполне органично вписавшись в остальное население гладиаторской арены. Скрим неохотно признал, что ему требуется помощь десептиконов, раз все остальные отказались, да еще ненавязчиво намекнули о вине авиатора в случившемся несчастье в экспедиции, что только окончательно озлобило летуна. Мегатрон же убедился – Старскрим обладал мстительной натурой и столь же сильным упрямством. Не будь рядом его сотриадников, авиатор по самые закрылки бросался бы в любые авантюры, ничуть не беспокоясь о себе. Постепенно сикер смог пробиться в иерархии десептиконов, но не стоило думать, что место одного из помощников Мегатрона Скрим получил за свои крылья – нет, авиатор доказывал это на арене, своим мастерством и собственным энергоном, сражаясь под крики и вой толпы. Но даже несмотря на это, права оспаривать решения Мегатрона у него нет и никогда не было. Авиатор действительно не одобрял идею приютить тут беглого сенатора. Шоквейв – Скрим мельком видел его пару раз, Скай вполне благосклонно отзывался о нем, но с тех пор прошло много ворн, а ведь все в мире меняется. Кто теперь поручится, что этот самый сенатор Шоквейв не окажется таким же, как и большинство в Сенате? Конечно, о взрыве Сената им было известно – новости крутились постоянно. Теперь придется быть вдвойне осторожнее, а то уже пошли слухи, что в случившимся могут обвинить десептиконов. Мегатрон оторвался от новостной строки и посмотрел на сикера. Старскрим фыркнул, демонстративно развернувшись и наконец-то покидая рабочий кабинет. Вот честно, общение с ним выматывало куда больше, чем словесные баталии с Импактором, однако спровадить сикера, как это получилось с бывшим партнером, не получится, увы. «Босс, они здесь». «Хорошо. Я жду», — отозвался Мегатрон. Шоквейва он видел и раньше, на изображениях, показанных Орионом, но лишь сейчас – вживую. Беглый сенатор был серьезен, даже можно сказать, мрачен и явно готов ко всему, что сейчас скажет десептикон. Оба меха за ним были обладателями желтой оптики, но на этом сходство и заканчивалось. Кассетикон темно-синего цвета, должно быть, и есть тот самый Саундвейв, о котором говорил тогда Тайдсвэй. А вот кто третий… внешний его вид с лихвой выдавал обитателя печально известного Тупика, но этот, в отличие от многих других, точно не сдался и сейчас готов был рваться вперед. Хищник – вот, пожалуй, что могло бы характеризовать этого меха. Мегатрон видел таких, некоторые из гладиаторов тоже могли бы назваться хищниками: яростные, агрессивные бойцы, способные буквально смести противника. — Все и так знают, кто я, — произнес бывший шахтер, обращаясь к визитерам. — Но из вас лишь заочно знаком с сенатором Шоквейвом. — Уже не сенатор, — возразил Шоквейв. — И можно попросить так меня не называть? Все в прошлом, я ныне простой мех. — Отнюдь не такой простой… — возразил Мегз. — Пусть сенаторское звание осталось позади, но твои знания и навыки остались с тобой. Нам всем здесь юникроновски пригодится кто-нибудь, разбирающийся в науке или медицине. Хук один не справится. Разумеется, пока Мегатрон не мог полностью доверять никому из них. И Шоквейв, судя по его взгляду, это тоже отлично понимал. Что ж, тогда он не будет против некоторого присмотра. — Как понимаю, мне перебраться в медотсек, — ничего, к наверняка стесненным условиям привыкнуть можно. — Еще два вопроса, Мегатрон. — И какие же? — Мегз гадал, скажет он или нет о том, что нельзя говорить Паксу, где его партнер. — Моя первая просьба может показаться странной: я знаю, что ты дружишь с Орионом. Прошу, не говори ему, что я здесь. — Думаешь, я сдам ему твое местонахождение сразу же? — Я думаю, тебе будет нелегко обманывать друга. — Один мех… попросил меня кое о чем, — произнес Мегатрон. — Орион не узнает ничего. А что за второй вопрос? — Где можно взять краску, чтобы перекрасить броню? Об этой части натуры Шоквейва Мегз был-таки осведомлен: Орион не раз рассказывал ему о том, как часто партнер меняет цвет брони. Даже, пожалуй, интересно, какой окрас он предпочтет сейчас. Позвав кого-то из летунов, чтобы проводили Шоквейва до Хука, Мегатрон сосредоточил свое внимание на кассетиконе и его спутнике. Меньший мех, хоть и был в курсе того, кто перед ним, ответил дерзким взглядом на рассматривание. — Саундвейв, бывший помощник сенатора Рэтбэта, — произнес кассетикон. — Дрифт, — представился бродяга. — Слухи доносились, что тебе нужны бойцы. Примешь? — Такого хищника… — Мегатрон обошел кругом стоявших перед ним меха. — Твой потенциал точно пригодится.

***

Сэнтинел стоял у окна в рабочем кабинете, принадлежавшим ранее Номинусу, взирая на раскинувшийся перед ним Золотой город – склонившийся, принявший его власть. Все ведь уже решено, и Сэнтинелу быть следующим Праймом. Наконец-то он добился власти, того, к чему шел все эти ворны, поднимаясь по карьерной лестнице, а затем и соблазнив Номинуса. Номинуса было ничуть не жаль. Беспроцессорный дрон имел при себе такие возможности, такой великолепный шанс продолжить политику Новы – и все пустил под откос, разведя в итоге многочисленные группировки недовольных, среди которых значительно выделялись десептиконы. Зря Номинус не слушал: надо было уничтожить их в самом начале, убрать с дороги этого Мегатрона еще только при том инциденте на шахте! Однако пока не все потеряно. Слишком уж долго десептиконам жилось тут привольно, но скоро это закончится. Агенты умело распускают слухи о причастности десептиконов к взрыву Сената – кто бы это ни был на самом деле, спасибо ему огромное, одним ударом избавил сразу от конкурентов. Оставшиеся поддержат любые решения и законопроекты. Кстати, об оставшихся… Сэнтинел отошел от окна, глянув на рабочий терминал. Там были изображения некоторых сенаторов. Сэнтинел с долей ненависти посмотрел на голографию Шоквейва. Юникронов шлак, ушел-таки, ускользнул! Хотя Протеус клятвенно заверял, что сможет быстро и без лишнего шума избавиться от надоедливого сенатора, найдя великолепный способ не только наказать, но и унизить. Сэнтинелу предложенный вариант понравился, это было действительно поучительно и жестоко. Но теперь… Сэнтинел – почти Прайм – всмотрелся в одну из голографий. — Ты слишком часто начал ошибаться, а это меня не устраивает… — произнес он. — К тому же сейчас ты становишься опасен для меня. Отстранившись от терминала, Сэнтинел потянулся за датападом и поставил свою подпись под приказом. Одна копия этого документа была отправлена в полицию города, а вторая… вторая предназначалась для Института.

***

Проул часто работал допоздна, и порой некоторые его коллеги даже шутили – а он вообще в кварте живет или же так крепко обосновался на работе? Праксианец реагировал на подобные комментарии в свой адрес ровно, даже когда ему предложили подарить термопокрывало, чтобы вообще из-за рабочего стола можно было не вставать. К тому же сегодня был повод задержаться подольше: в кварте были Джазз и Блю, а мешать им Проул не хотел. Джазз прошел «проверку», которую столь длительное время устраивал Проул, беспокоясь за своего младшего брата. Вывод один – Блю в надежных манипуляторах, Джазз его не обидит и не бросит, наигравшись. Однако, несмотря на довольно длительную дружбу Проула и Джазза, в прошлом монохромного меха было немало темных пятен, о которых Джазз мастерски уводил любой разговор. Проула это настораживало, но во время прямого допроса Джазз все-таки признался, что это связано только с его службой на правительство, и совращений мехлингов за ним не числится. Проул тогда в ответ только фыркнул, однако информацию о том, что Джазз работал на правительство, запомнил. Праксианец дописал последний отчет и мстительно отправил его Тумблеру, указав на пару-тройку его просчетов. Учитывая характер почти-бывшего-напарника, тот будет определенно зол за столь поздний ответ. «Проул? — начальник участка редко пользовался общей линией служебного коммлинка. — Зайди в кабинет». И тем непонятней выглядело его приглашение: Проул в последнее время не срывался ни на кого, как зловеще предсказывали некоторые, добросовестно выполнил свою часть работы по делу Шермы, и нет его вины в том, что все следы явно ведут в Сенат – ныне взорванный, а с правительством всегда бесполезно сражаться. Аккуратно собрав стопку датападов – все равно их нужно будет занести в архив, это по дороге – Проул вышел из своего кабинета, мысленно продолжая перебирать варианты столь позднего вызова от начальства. Версию с интерфейсной подплеткой он отбросил сразу, обдумывая несколько других. Увольнение? Тоже вряд ли – Проул бы знал, будь за ним какие-нибудь крупные ошибки или ворох незакрытых дел. Перевод в другой участок? Вот это куда более правдиво, но праксианец не мог припомнить, чтобы приходил подобный запрос. Быстро вернув датапады в архив – мех, сегодня дежурящий там, без особой радости посмотрел на Проула, словно тот ему предлагал темный энергон, а не возвращенные датапады – Проул замер перед дверью начальника участка. — Заходи, Проул, — раздался его голос. — Я жду тебя. Черно-белый праксианец предстал перед колесным меха, внешний вид которого ничуть не выдавал принадлежность к полиции, разве что только инсигния говорила об отношении к правоохранительной деятельности. ФрайСтор выглядел серьезно, даже можно сказать, мрачно. Он отодвинул датапад, который лежал перед ним, и кивнул на стул перед столом. — Присаживайся, Проул. Зачем я позвал тебя – ты хороший мех, исполнительный, с дисциплиной все в порядке, за исключением недавнего срыва, но понять тебя можно. И самое главное – ты не будешь болтать ни о чем, что бы сейчас ни произошло. — Сэр? — Проул чуть приподнял дверки. К нему подтолкнули датапад. — Это… приказ от Прайма. У сенаторов снова разборки друг с другом, но нас эти политические игры касаются только в одном – нужен представитель полиции для конвоя в Институт. Мой выбор пал на тебя по уже озвученным причинам. Ты вправе отказаться, настаивать я не буду. Не говоря пока ни слова, Проул внимательно вчитался в датапад с приказом. Он сразу заметил одну строчку, да такую, что на пару мгновений Проул сомневался в собственных оптических датчиках. Все-таки… все-таки существует на свете возмездие, пусть даже так. Даже нет – именно в такой форме должно быть возмездие для него – он это заслужил, как никто другой на всем Кибертроне! Обычно Проул никогда не отличался особой религиозностью, но сейчас, в вот этот миг, окажись перед ним хоть Праймас, или же сам Юникрон, праксианец с радостью бы заложил свою Искру в обмен на то, чтобы эта тварь в облике кибертронца сполна получила за все. Порой чудеса все-таки случаются, это стоит признать. …Молчание затягивалось, и наконец Проул протянул датапад обратно ФрайСтору. Во взгляде Проула буквально горело предвкушение, словно он уже наслаждался свершившимся. — Я согласен, — произнес он.

***

Охрана Института всегда работала в две смены, независимо от любых обстоятельств. Сам же Институт в последние дни отличался тишиной в коридорах и помещениях, редко у кого из научников или мнемохирургов можно было заметить улыбку или хотя бы хорошее настроение. Всех потряс дезактив Лоуба – настолько жестокий, холодный, словно по расчету. Кто это был и зачем? Был ли именно Лоуб целью неизвестного маньяка или же просто оказался не в том месте? О пропаже Трепана также ходили разные слухи. Кто-то говорил, что мнемохирурга постигла та же участь, что и менее удачливых коллег, а другие, наоборот, утверждали, что Трепану удалось спастись из манипуляторов напавшего, и сейчас он скрывается. Но существовала и еще одна версия столь таинственного исчезновения Трепана – именно охранники первыми обратили внимание, что вместе с ним исчез и Оверлорд. Возможно, мнемохирург просто-напросто сбежал с гигантом-десептиконом куда-нибудь подальше. Один только Праймас знает, как все было на самом деле, но всем остальным только дай повод для различных сплетен и слухов. По крайней мере, хоть это было стабильным на фоне происходящего сейчас на Кибертроне. …Арфир направлялся к месту своего дежурства. Он сегодня пришел раньше положенного времени и, чтобы не торчать в пустой дежурке, направился к вахте. Его давний приятель, Фирдж, удобно развалился в кресле, глядя в рабочий монитор. С экрана головизора был слышен разговор: какой-то мех вещал о недопустимости такого наказания, как Эмпурата. — Привет! — Арфир взмахнул рукой, привлекая внимание Фирджа. — Ты что-то рано, — заметил тот. — Да получилось так. Докладывать будешь? — Да и не о чем вроде, — Фирдж пожал плечами. — Тут только одного привезли, до сих пор торчат с ним в операционной. Конвой, его сопровождающий, отправили обратно, они тут только мешаются. — И правильно, — Арфир нагло заглянул в рабочий монитор. — Ты только глянь, что они с ним делают. — Эмпурата, — кивнул Фирдж, разыскивая что-то среди датападов. Наконец выудив нужный, он протянул его приятелю. — Был бы жив Лоуб, наверняка прибрал бы к своим манипуляторам такой шанс для Теневых игр. — А, знаю этого типа, он политик, сенатор же, — Арфир быстро прочел краткое досье, которое составляли на каждого из попавших сюда. Как его зовут? — Сенатор Протеус.